Операция "Эликсир" (СИ)

— У вас что, товарищ майор?
— Новый начальник уголовного розыска УВД майор милиции Шишкин подал рапорт о проявлении неслужебного интереса к засекреченным и изъятых нами материалам, — сообщил Денис. — В том числе во время опроса оперативного источника на контрольной встрече. При этом Некрасов на контрольной встрече вел скрытую аудиозапись. Рапорт из УВД передан нам.
— То есть, милиция почувствовала, что там всё не так просто? — уточнил Киструсс.
  
— Так точно, — согласился Денис. — Я после этого беседовал с Шишкиным. Он подтвердил изложенное в рапорте, а также сделал предположение, что Некрасов копает по «Площадке» целенаправленно и, возможно, не просто так.
— А как, не просто так? — засмеялся Киструсс.
— Шишкин сказал, что Некрасов точно шпионит для кого-то, — отрезал Устинов. — Потому как все заданные им вопросы не относятся к его компетенции ни в коей мере.
— Вот как! — покачал головой генерал. — Увы, прямых доказательств его причастности к деятельности иностранных спецслужб пока совсем нет. Зато есть направление, которое мы и будем отрабатывать. В этой связи к 12.00 завтрашнего дня жду от вас проработанные планы дальнейших мероприятий. Все, кроме Устинова, свободны.
Киструсс дождался, пока руководители подразделений покинут его кабинет, посмотрел на сидящего напротив него Дениса, поинтересовался:
— Как дела с Ковалевым?
Устинов пожал плечами:
— Всё нормально, Никита Павлович. Наш товарищ учится, работает. Система связи обговорена.
— Я это к чему, Денис Владимирович, — пояснил, медленно выговаривая каждое слово, Киструсс. — Не верю я, чтобы Некрасов был шпиё́ном (он так и произнёс это слово, через «ё»). Он хоть и полковник, но судя по характеризующим данным, человек ограниченного ума, безынициативен, туповат, в конце концов. Скорее всего, кто-то его просто использует, причём, втемную. У меня есть одна идейка…
Киструсс замолчал, наблюдая за реакцией Устинова. Денис ждал.
— Ковалёв сможет грамотно допросить человека, чтобы тот рассказал всю правду, но потом, после встречи всё забыл напрочь?
— Сможет, товарищ генерал, — кивнул Устинов, вспоминая, что разговор на эту тему с Антоном был когда-то.
— Я к чему? — продолжил Киструсс. — Я поговорил бы с начальником УВД Волченковым, чтобы он выдернул этого Некрасова из Москвы сюда на пару дней, под предлогом пояснений по акту проверки. Может, что-то подписали не так и прочее. Чай, не на край света лететь. Всего три часа на поезде. А мы с Ковалевым бы его в гостинице того… опросили. Опросили и забыли. Москва возражать точно не будет.
— Думаю, сделаем без проблем, — отозвался Денис.
— Вот и хорошо, — улыбнулся генерал. — Поговори с ним, сориентируйтесь по времени. Будем «танцевать» от него. То есть подстраиваться под нашего парня. Не надо его прогибать. Ты меня понял?
— Так точно!
— А теперь пойдем, кофе попьем! — предложил Киструсс, нажимая кнопку селектора. — Елизавета Ивановна, сварите, пожалуйста, два кофе.
Он встал, направился в комнату отдыха. Устинов шагнул за ним. Привычно усевшись в своё кресло, генерал передал Денису пару листов бумаги с отпечатанным текстом.
— Читай! Что скажешь?
Устинов взял в руки бумагу, прочитал:
«28 августа 1981 года на территории Мордовской АССР на железнодорожной станции Потьма сотрудниками милиции на железнодорожном транспорте задержан 15-летний гражданин Польской Народной Республики житель города Гданьска Ободзев Кшиштоф. Документов Ободзев при себе не имел. В ходе опроса Ободзев сообщил, что является кандидатом в инквизиторы религиозного католического ордена „Наследники святого Игнатия Лойоллы“, целью которого является уничтожение колдунов, ведьм и других представителей паранормальных порождений. По словам Ободзева последнее время он проживал на территории Переславской области в лесу в заброшенном монастыре, который использовался как база религиозного ордена. Запрос в Посольство ПНР направлен. Ободзев Кшиштоф помещен в психиатрическую больницу г. Саранска Мордовской АССР».
Устинов отложил документ, взял в руки второй лист:
«По полученным оперативным данным в августе 1981 года в Переславскую область направлен эмиссар-инквизитор религиозного католического ордена „Наследники святого Игнатия Лойоллы“. Целью пребывания является розыск религиозной реликвии, находящейся якобы на территории Кутятинского района».
Киструсс засмеялся. В этот момент дверь тихонько открылась, «Баба Лиза» внесла поднос с двумя чашками кофе.
— Спасибо большое, Елизавета Ивановна! — поблагодарил Киструсс. — Вы настоящий друг!
Елизавета Ивановна покровительственно улыбнулась, царственно кивнула и удалилась. Киструсс дождался, пока она закроет дверь поплотнее, произнес вполголоса:
— Своенравная старушка! Но правильная. Поэтому будет здесь работать, пока самой не надоест.
Устинов кивнул. Про Елизавету Ивановну в Управлении говорили разное. Конечно, мысли об её интимной связи с руководством никто не допускал: возраст давно не тот. Но вот то, что она знала про всех сотрудников Конторы всё и даже больше, чем они сами о себе, в этом все были единодушны.
— Ну, как? — Киструсс забрал документы, хохотнул. — Раньше бы посчитал всё это бредом. Но теперь, когда сам с этим столкнулся воочию… В Мордовии, видимо, еще с таким не сталкивались, но тем не менее всё скрупулезно записали и проинформировали. Насчет последней информации…
Он понизил голос.
— Мне товарищ с Главка предварительно позвонил и сказал, чтобы я к этому отнесся весьма серьезно. Артефакт уже в Москве, в резиденции Патриарха. Если инквизитор узнает, что его нет, он может решить найти причастных и отомстить им. А этот инквизитор… — Киструсс прокашлялся, — в общем, он тоже колдун, почти как наш Ковалев. Понял?
— Понял, — ответил Устинов. — Надо тогда его предупредить да и Кутятинский райотдел проинформировать, что непонятный тип у них ошивается.
— В усеченной форме, — добавил Киструсс. — Подозрительный иностранец, в контакт и в конфликт не входить, только наблюдение и немедленное информирование.
— Есть!
— Дожили, — бросил в спину Устинову Киструсс. — По родной земле инквизиторы-католики, практически диверсанты иностранные, шляются, как у себя дома!
  
Глава 17
 
Глава 17.
Отелло промахнулся
Вещи Наташки я перегрузил тотчас же, как приехал. Тётка Цветана определенно ждала меня. Когда я ей об этом сказал, она засмеялась:
— Предчувствие, сынок, предчувствие… Я уже столько лет на свете живу…
— Сколько? — тут же поинтересовался я.
— Много! — отрезала она.
— Где она у тебя жить будет? — спросил я. — Места-то хватит?
— Пока хватит, — вздохнула бабка. — Селифан вон с ремонтом помог, зиму как-нибудь перезимуем, а там…
Она замолчала, снова вздохнула и, глядя куда-то в сторону вниз, буркнула:
— А там, глядишь, и совсем изба освободится.
Я понял, что она имела ввиду, но не подал вида. Не проблема, подлечим старушку! Она сама и не узнает.
Вечер пошел по накатанной колее. Первым делом я наведался к Еремеичу. Отнес булку черного, конфет-карамелек, кулёк кускового колотого сахару. Почему-то он всем конфетам предпочитал именно простые «голенькие» карамельки по рублю за килограмм.
С ним вместе сходил к дубраве, а затем и к соснам. Подошел поближе к дубу-великану. Неведомая сила меня ласково подтащила ближе, прижала к коре. Я и не думал сопротивляться, только улыбнулся, раскинул руки и обнял ствол дерева. Закрыл глаза и почувствовал, как от дуба ко мне пошла теплая волна приятной расслабляющей силы. Я простоял минут пять-десять, совершенно отключившись от внешнего мира, поймав себя на мысли, что стоит попробовать здесь помедитировать.
  
Я с сожалением оторвался от ствола, пробормотав:
— Извини, мне поработать надо!
Древесный великан, кажется, меня понял (и почему я не удивлен?), прошелестел листвой в ответ что-то душевное. Я оглянулся на лесовика — Еремеич сидел на пенечке и с улыбкой смотрел на меня.