Операция "Эликсир" (СИ)

— Ученицу я привёз бабке Цветане, — сообщил я. — Ученицу. Она в школе у меня учительницей математики была.
— Сколько годочков? — деловито поинтересовался Еремеич.
— 23, — ответил я.
— Самый раз! — заметил лесовик. — Ты это, Антон, в лес с ней сходи к заветной дубраве. Пусть она там ключ отворит.
Он отставил чашку в сторону.
— Если берегиня ключ отворит, вода в нём живой будет! Понимаешь? Живая вода в моём лесу будет!
  
Я закашлялся, жалобно улыбнулся:
— Еремеич! Я ученицу Цветане привёз! И то неизвестно, как оно пойдет, захочет она учиться или нет? Скажет, ну вас нафиг, вези меня домой, и всё закончится, не начавшись! Какая берегиня? Почём ты знаешь?
— Сорока на хвосте принесла! — отрезал лесной хозяин. — У твоей ученицы-учительницы древняя кровь!
Я только развел руками. Спорить с лесным хозяином и домовым было бессмысленно и бесполезно. Они, что говорить, знают о «давешних временах» побольше меня.
Калитка отворилась. Тихо ступая, во двор зашла Наталья Михайловна. Одна, без Цветаны. Она молча подошла к нам, совершенно без какого-либо удивления кивнула Еремеичу, села за стол. Авдей Евсеевич быстро налил в чашку заварки, подлил кипятка из самовара:
— Пейте, хозяюшка, на здоровье!
— Я бы съела чего-нибудь, — задумчиво, ни на кого не глядя, сказала она.
— Сейчас, сейчас! — домовой мгновенно сорвался с места и рванул в дом. Я усмехнулся: он за моей maman так не ухаживал. Через несколько минут он притащил тарелку с бутербродами — хлеб, сыр, масло, колбаса — на выбор и выставило перед Натальей Михайловной. Она поблагодарила его кивком головы, взяла один с колбасой, аккуратно откусывая и запивая несладким чаем, съела его.
— Ой, что ж ты, хозяюшка, чай-то несладкий пьешь? — всполошился домовой. Я улыбнулся его услужливости, взглянул на Еремеича и… перестал улыбаться. Лицо лесного хозяина светилось неподдельным восхищением. Домовой мгновенно поменял чашки, бухнул в новую три ложки сахару, размешал, придвинул Наталье Михайловне.
— Берегиня… — восторженно протянул Еремеич. Учительница сжевала еще пару бутербродов, запивая чаем, и, кажется, совершенно не чувствуя ни вкуса, ни сладости.
Допив чай, он посмотрела на меня и решительно, словно очнувшись, бросила:
— Едем в город! Немедленно.
— Есть, товарищ командир! — я изобразил нечто вроде воинского приветствия. Наталья Михайловна улыбнулась краешками губ.
Калитка снова распахнулась. Во двор шагнул Селифан.
— Здорово, Антоха!
Он пожал руку мне, повернулся к Наталье Михайловне, кивнул ей:
— Здравствуйте!
Я их представил друг другу:
— Наталья Михайловна… А это наш сосед Селифан.
Учительница протянула ручку, Селифан осторожно пожал ей кончики пальцев.
— Я смотрю, ты вернулся… — начал он.
— Нет, я на часок, — отрицательно покачал я головой. — Сейчас опять уеду. Буду завтра. Ты, — я указал на стол, — располагайся, пей чай. А нам, извини, ехать надо. Что-нибудь привезти надо из города?
Селифан задумался.
— Мыла хозяйственного и водки, — сказал он и пояснил, больше для Натальи, — для хозяйственных целей бутылки три.
— У меня в загашнике стоят пять штук, — сообщил я. — Если надо, возьми.
— Да мне послезавтра нужно будет, — отмахнулся он. — Не к спеху.
Садиться за стол он не стал, проводил нас до машины. Силантий Еремеевич догнал меня, сунул в руки берестяное лукошко, в котором я обнаружил янтарные соты.
— Передай ей, а? — как-то жалобно попросил он. — Пожалуйста, Антон…
Я растерялся от такой робости лесного хозяина, только кивнул ему.
Наталья Михайловна уселась рядом, развернула плечи.
— Поехали!
Теперь она обратила внимание на моё заклинание короткой дороги.
— А ты кто? — вдруг спросила она, пока я рулил по лесному просёлку.
— Поясните, не понял вопроса, — буркнул я.
— Цветана — белая ведьма, Селифан — оборотень. Колдун еще где-то рядом с вами живёт. А ты вот кто?
Я вздохнул, пожал плечами, насколько это было возможно за рулем.
— Вообще, человек, — ответил я. — Во всяком случае, был им. Пока у меня не проявились магические способности. Теперь — маг. Точнее, учусь быть магом. Изучаю магию.
Каким способом, я рассказывать не стал. Об этом я никому не говорил и она не исключение.
— И как успехи в изучении? — с долей язвительности в голосе поинтересовалась она.
— Хорошие, — ответил я нейтрально. — Можно сказать, положительные.
— Ты у них здесь в большом авторитете, — сообщила Наталья Михайловна. — Я имею ввиду всех этих колдунов, ведьм, домовых, леших… Я бы даже сказала, они тебя уважают и даже боятся.
— Вы бы видели, как они на вас смотрели! — усмехнулся я, не отрывая глаз от дороги. — Вам Цветана ничего на счет древней крови не говорила?
— Так, Ковалев! — возмутилась Наталья Михайловна. — Во-первых, давай на «ты» и по имени. Чувствую, мы с тобой рано или поздно перейдем на эти отношения. Во-вторых, то, что мне сказала и показала эта старуха у меня в голове не укладывается. Я до сих пор в это не могу поверить! Поэтому, ты должен мне всё рассказать. Понял, товарищ чародей?
Последнюю фразу она произнесла с язвительностью, на которую я, впрочем, не обратил внимания.
— Что всё, Наталья Михайловна? Что именно вас интересует?
— Всё! Всё, что ты знаешь. У меня вся жизнь перевернулась! — воскликнула она. — Понимаешь, нет? Да еще этот тут с древней кровью…
Выезжая с лесного проселка, я едва не зацепил несущийся из Кутятина в сторону Коршево мотоцикл с коляской. Мотоциклист, плотный живчик, в «космическом» шлеме-сфере (мечта всех мотоциклистов от 15 до 50 лет), гневно просигналил мне, остановился, развернулся в седле и пригрозил кулаком. Я тоже остановился, вышел из машины, развел руками:
— Извини, дорогой! Не заметил…
Мотоциклист еще раз махнул мне рукой, газанул и поехал дальше.
— Номер у него какой-то странный, — вслух сказал я. — Аббревиатура «ЭСТ». Эстония, что ли? Куда забрался-то, болезный! Заблудился что ли?
Мотоцикл был хорош! Двухцилиндровая «Ява-350» да еще с коляской.
Мы поехали дальше. Выехали на трассу. Минут через пятнадцать Наталья Михайловна вдруг спросила:
— У тебя деньги есть?
— Есть, — ответил я. — Сколько надо?
— Рублей триста, триста пятьдесят, — попросила она. — Разумеется, верну всё до копейки!
Я засмеялся: по сравнению с Альбиной у неё запросы были гораздо меньше.
— Если вдруг вам что-то нужно купить из одежды, скажите мне, — сказал я. — Через своих знакомых я достану, что захотите.
— Это хорошо, — согласилась она вполне серьезно. — Может, завтра? Я бы сегодня составила список, что нужно, а завтра мы бы съездили к твоим знакомым?
— Только с утра, Наталья Михайловна, — попросил я. — После обеда я хотел бы вернуться. У меня там всё-таки дела.
Она замолчала, но ненадолго. Минут через десять она вдруг выдала мне:
— Ты с Быковой спал?
— Нет, — на автомате ответил я и вспылил. — Какая разница? Спал, не спал… Можно подумать, что у вас мужчин не было!
— Не было, — ровным голосом ответила Наталья Михайловна. — Да, я девушка. Мой жених разбился на мотоцикле за два дня до свадьбы. Цветана это отметила, сказала, что для меня это очень хорошо: передача силы пройдет легче, да и учиться тоже будет проще. Оказывается, — она криво улыбнулась, — девственность имеет большое значение.
Я молчал, не зная, что ей на это сказать, наконец выдавил:
— Мне очень жаль, что так получилось, Наталья Михайловна.
— А мне уже нет, — отмахнулась она. — Во-первых, перегорело. Во-вторых, после гибели Константина его родственники накинулись на меня всем своим кагалом, обвиняя, что это я виновата. Хотя на самом деле, он с друзьями мальчишник устроили. У них водка кончилась, он и поехал за добавкой в магазин. Не доехал. И, наконец, спустя эти три года, я поняла, что Костя был герой не моего романа. Мы разные с ним были. Тогда я этого не понимала.