Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона (СИ)

Голос вырвался сам собой, громко и испуганно:
— Что случилось⁈
Тайрон ворвался внутрь тяжёлыми шагами человека, который держится из последних сил, захлопнул дверь за собой и оперся на неё спиной, дышал тяжело, прижимал руку к боку, и между пальцев сочилась кровь тёмными каплями, падая на пол.
Голос сорвался на хриплом шёпоте:
— Валейр. Это Валейр организовал всё.
Я подбежала к нему, схватила за плечо, не обращая внимания на кровь, которая пачкала мои пальцы тёплой липкой жидкостью:
  
— Валейр? Младший принц?
Тайрон кивнул, и губы дрожали так сильно, что слова давались с трудом:
— Он убил старшего брата через проклятие. Теперь добивает среднего.
Я смотрела на него, и мысли метались в панике, отказываясь верить в то, что слышала, потому что Валейр — милый, вежливый, всегда в тени братьев, никогда не лез в споры и интриги, просто тихо жил своей жизнью, и представить его убийцей было так же сложно, как представить, что солнце встаёт на западе.
Тайрон схватил меня за руку пальцами, скользкими от крови, сжал так сильно, что стало больно:
— Он хочет убить тебя, Индара.
Я замерла, и сердце пропустило удар от этих слов:
— Меня? Зачем?
Тайрон посмотрел мне в глаза, и в его взгляде читался такой ужас, что у меня перехватило дыхание:
— Ты — драконье сокровище Релиана. Если ты умрёшь, он не выдержит. Дракон сломается.
Я дёрнулась, пытаясь вырвать руку из его хватки, и голос прозвучал резко:
— Откуда ты знаешь?..
Тайрон качнулся, ноги подкашивались, и он едва держался на ногах:
— Валейр сам сказал. Похвастался, когда напал на меня.
Он сделал шаг к выходу, потянул меня за собой с настойчивостью отчаяния:
— Пойдём к Релиану! Только он может остановить брата!
Я смотрела на кровь на полу, которая расползалась тёмной лужей, на бледное лицо Тайрона, на его дрожащие руки, и внутренний голос закричал холодно и жёстко: «Это ловушка! Слишком удобно! Тайрон появляется среди ночи, истекая кровью, обвиняет Валейра, которого никто не подозревал, и тащит меня куда-то в темноту. Классическая схема. Охранники молчат — их либо убрали, либо подкупили. Но если это правда? Если Валейр действительно за всем этим стоит? Чёрт. Чёрт. Чёрт».
Тайрон упал на колени тяжело, хватаясь за грудь, и голос прозвучал умоляюще, с таким отчаянием, что у меня сжалось сердце:
— Прошу… спаси его…
Внутренний голос прошептал холодно: «Он умирает. Прямо здесь, на полу моих покоев. И если он говорит правду — Релиан в опасности прямо сейчас. Но если это ловушка — я иду на верную смерть. Выбор простой: рискнуть жизнью или остаться здесь и смотреть, как Тайрон умирает, а Релиан, возможно, тоже. Отличные варианты. Просто чудесные».
Я бросилась к двери резким движением, распахнула её настежь, и голос сорвался на крик, отчаянный и громкий:
— Охрана! Сюда!
Тишина ответила мне глухой стеной, ни шагов, ни голосов, ничего, только эхо моего крика отразилось от каменных стен коридора и замерло, и внутри что-то холодное сжалось от понимания, что охраны нет, никого нет, и помощи ждать неоткуда.
Я обернулась к Тайрону, который лежал на полу в луже собственной крови, дышал с хрипом, грудь вздымалась неровно, и каждый вдох давался ему с таким трудом, что стало ясно — он умирает, и времени осталось мало.
Голос вырвался снова, громче, пронзительнее:
— Охрана!
Резкий свист за окном разорвал тишину пронзительным звуком, и я обернулась инстинктивно, увидела, как в окно врывается светящийся шар размером с кулак, который летел прямо на меня, оставляя за собой светящийся след в ночном воздухе.
Магический снаряд вспыхнул ослепительным светом так ярко, что глаза заслезились мгновенно, и я успела только поднять руки к лицу защитным жестом, когда грянул взрыв.
Ударная волна ударила в грудь с такой силой, что воздух вырвался из лёгких болезненным выдохом, швырнула меня на пол так жёстко, что спина ударилась о камень с тупым глухим стуком, и уши заложило так сильно, что все звуки исчезли, заменившись оглушающим звоном.
Тайрон даже не успел закричать — осколки стекла впились в него десятками острых осколков, превращая тело в кровавое месиво, и он упал навзничь тяжёлым грузом, глаза широко раскрыты в застывшем ужасе, кровь растекалась по полу тёмной лужей, которая добралась до моей руки тёплой липкой волной.
Я попыталась встать, оперлась руками о пол, но голова закружилась так сильно, что перед глазами поплыли цветные пятна, яркие и мигающие, и тело не слушалось, конечности ватные и непослушные, словно между мозгом и мышцами оборвалась связь.
Комната наполнилась дымом едким и густым, который щипал глаза и забивался в горло, вызывая кашель, а в ушах звенело так пронзительно, что хотелось зажать их руками и заорать, лишь бы этот звон прекратился.
Я попыталась доползти до двери на четвереньках, руки скользили по полу, покрытому кровью и осколками стекла, которые впивались в ладони острой болью, но страх гнал вперёд, заставлял двигаться, несмотря ни на что.
Шаги раздались где-то рядом — тяжёлые, уверенные, спокойные шаги человека, который никуда не торопится и точно знает, что жертва никуда не денется.
Голос прозвучал знакомо, но холодно, с такой ледяной интонацией, которой раньше я не слышала:
— Вот и ты, Индара.
Я попыталась повернуть голову, увидеть, кто говорит, но шея не слушалась, мышцы отказывались подчиняться, и перед глазами всё плыло в тумане и дыму, не давая разглядеть ничего, кроме размытых теней.
Удар по затылку обрушился внезапно и жёстко, боль вспыхнула ослепительной молнией, пронзившей череп насквозь, и мир взорвался яркими вспышками, которые погасли мгновенно, уступив место абсолютной темноте.
Темнота поглотила меня целиком, мягко и безжалостно, и последнее, что я почувствовала — это холодные руки, которые подхватили моё тело и понесли куда-то прочь от разрушенной комнаты, от мёртвого Тайрона, от дворца, где остался Релиан, ничего не знающий об опасности.
Я приходила в себя медленно и мучительно, будто продиралась сквозь густой туман, который обволакивал сознание липкой пеленой, и голова раскалывалась пульсирующей болью, которая отдавалась в висках с каждым ударом сердца, а рот был настолько сухим, что язык прилипал к нёбу шершавой тряпкой.
Я открыла глаза с трудом, веки словно налились свинцом, и первое, что увидела — темнота, густая и давящая, в которой только слабый свет факелов на стенах отбрасывал дрожащие тени, танцующие по камню причудливыми узорами.
Попыталась пошевелиться инстинктивно, и тут же почувствовала, как руки связаны за спиной жёсткой верёвкой, которая врезалась в запястья так глубоко, что пальцы начинали неметь от нарушенного кровообращения, и внутри вспыхнула паника холодной волной, накатившей на грудь.
Я сидела на холодном каменном полу, который морозил через тонкую ткань платья, прижавшись спиной к сырой стене, и каждая попытка сдвинуться с места отзывалась острой болью в затылке, где меня ударили, и тошнотой, подкатившей к горлу.
Внутренний голос прошептал с циничной насмешкой: «Отлично. Просто замечательно. Проснулась в подвале, связанная как колбаса, с головой, которая трещит по швам. И это после того, как я сказала „да“ на предложение принца-дракона. Романтика, блин. Прямо как в кино — жених спит спокойно, невеста в заложниках. Свадьба века».
Я огляделась, пытаясь понять, где нахожусь, и сердце сжалось от того, что увидела — подвал с низкими сводами давил на психику своей мрачностью, сырость висела в воздухе тяжёлым одеялом, а запах плесени и чего-то ещё, металлического и противного, щекотал ноздри.
  
На стенах виднелись странные символы, нарисованные красным, слишком тёмным для краски, и внутри что-то холодное сжалось от понимания, что это кровь, свежая или не очень, но определённо настоящая, а узор складывался в рунические знаки, которые я не могла прочитать, но чувствовала их злобную энергию кожей.