Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона (СИ)
Я прижалась к нему, слушала, как выравнивается его дыхание, как он засыпает, и чувствовала, как связь между нами пульсирует ровно, спокойно, как золотые нити обвивают нас обоих, держат вместе.
Дракон мурлыкал довольно, почти храпел, и в связи я услышала сонный голос:
«Сокровище рядом. Всё хорошо. Всё правильно.»
Я улыбнулась, закрыла глаза и позволила сну накрыть меня тёплой волной. Интересно, доктор Громова, что бы сказал тебе главврач, если бы ты призналась, что любишь ящерицу с крыльями?
Утро третьего дня началось с глашатая, который прокричал на всю округу объявление королевской охоты перед свадьбой наследника, и я услышала это даже через толстые стены покоев Релиана, где мы просыпались в обнимку, и подумала, что королевские традиции — штука упрямая, как старый профессор, который не признаёт новые методики лечения, потому что «всегда делали так».
Релиан застонал, открывая глаза:
— Охота. Серьёзно? Я едва могу дойти до двери.
Я погладила его по щеке:
— Зато ты живой и можешь сидеть в кресле с королевским видом, пока другие скачут по лесу за оленями.
Релиан усмехнулся слабо:
— Какая честь.
Через час слуги принесли носилки, аккуратно переложили Релиана на них, и я шла рядом, не отходя ни на шаг, проверяла его состояние взглядом каждые несколько минут.
Нас устроили у леса под большим навесом, где стояло мягкое кресло с высокой спинкой, и слуги осторожно пересадили Релиана, а он поморщился от боли, когда вес тела сместился на ноги, и я сразу подошла, поправила подушки за его спиной, устроила их так, чтобы позвоночник не напрягался.
Релиан посмотрел на меня с ироничной усмешкой:
— Королевская охота. Где я сижу в кресле и смотрю, как другие скачут по лесу, размахивая копьями и луками, а я даже не могу подняться без помощи.
Я присела на стул рядом, укрылась краем его пледа:
— Зато живой.
Релиан хмыкнул:
— Убедительный аргумент. Спорить не буду.
Мы разговаривали обычно, вежливо, без малейших намёков на то, что происходило два дня почти без перерыва, потому что на публике я была лекарем, а он — принцем, и никакой близости между нами быть не могло, по крайней мере, пока свадьба с Мелисс не отменена официально.
Король Айлен подошёл к нашему навесу неожиданно, и я вздрогнула, выпрямилась на стуле, приготовилась к очередной порции презрения, но он посмотрел на меня иначе, чем раньше, не хмурился, не напрягался, просто кивнул:
— Лекарь Индара.
Голос ровный, без враждебности:
— Рад, что вы сопровождаете наследника. Присматривайте за ним. Сын склонен переоценивать свои силы.
Я замерла, не веря своим ушам, и кланялась почти на автомате:
— Ваше Величество.
Релиан фыркнул:
— Отец…
Между ними повисло напряжение, и я почувствовала, как Релиан напрягся рядом, как дракон внутри него насторожился, и понял, что он думает о письмах, о тайне своего рождения, о том, считает ли отец его своим сыном или чужим.
Релиан принял решение резко, и голос прозвучал твёрдо:
— Отец, я хочу вам кое-что отдать. Важное.
Он вынул из кармана и протянул королю конверты Меримера, и я похолодела, потому что понимала, что сейчас произойдёт взрыв, бомба замедленного действия наконец сработает, и последствия будут непредсказуемыми.
Релиан добавил тихо:
— Прочтите срочно.
23. Никто не бежит к Мелисс
Король взял конверты, посмотрел на сына внимательно, и я увидела, как он понял, что это не просто важно, а критично, что-то, что изменит всё, и кивнул молча, развернулся и пошёл на своё место под королевским балдахином.
Я смотрела, как он садится в кресло, как вскрывает первый конверт, как глаза начинают двигаться по строчкам, и время словно замедлилось, потому что я видела, как меняется выражение его лица — не явно, не резко, но глаза стали другими, взгляд стал жёстче, острее, как у врача, который понял, что диагноз оказался хуже, чем предполагалось.
Когда он поднял голову от писем, лицо было непроницаемым, как каменная маска, но глаза — боги, глаза смотрели на мир по-новому, будто он увидел всех и всё в другом свете, и я поняла, что король только что узнал правду, которую скрывали двадцать четыре года.
Я посмотрела на Релиана, прошептала:
— Что-то будет. Скоро. Он не оставит это так.
Релиан кивнул, голос спокойный:
— Наверное, не сразу. Он сначала просчитает все варианты, проверит информацию, потом действовать начнёт. Отец не делает резких движений без подготовки.
К нам подошла королева Акивия, и лицо её светилось, улыбка была искренней, не натянутой, как обычно бывает у королев на публике, и она кивнула мне:
— Лекарь.
Голос тёплый, мягкий:
— Благодарю вас за заботу о моём сыне. Вы делаете больше, чем я могла надеяться.
— Это моя обязанность, Ваше Величество.
Королева покачала головой:
— Обязанность — лечить. Но вы делаете больше.
Она посмотрела на Релиана нежно, и в глазах была материнская любовь, такая чистая, что у меня сжалось сердце:
— Он выглядит… почти хорошо. Впервые за недели я вижу цвет на его лице, а не бледность покойника.
Релиан протестующе:
— Мама…
Королева засмеялась тихо:
— Просто констатирую факт, сын.
Она обернулась ко мне:
— Рада видеть вас на охоте, лекарь Индара. Надеюсь, вечер будет приятным для вас обоих.
Она ушла, оставляя за собой лёгкий запах розового масла, и я смотрела ей вслед, не веря происходящему.
Я посмотрела на Релиана:
— Твоя мать… рада? Что я здесь? Рядом с тобой? На королевской охоте перед твоей свадьбой?
Релиан кивнул, и в глазах мелькнуло удовлетворение:
— Очень рада. Мама хочет, чтобы я был счастлив, а не женат на правильной кандидатуре.
Младший принц Валейр подошёл последним, держал в руках тёплый плед, улыбался мне, и я смотрела на него настороженно, ловила малейшие признаки лжи, потому что не верила в искренность младшего принца.
— Лекарь Индара.
Голос дружелюбный, искренний:
— Вечер будет холодным. В одном положении сидеть — замёрзнете оба.
Он протянул плед Релиану, и Релиан взял его, кивнул благодарно:
— Спасибо, брат. За заботу о моём лекаре.
Валейр усмехнулся:
— О вас обоих, старший брат.
Он кивнул мне:
— Приятной охоты.
Он ушёл к другим охотникам, и я укрыла Релиана пледом, поправила края, чтобы ветер не задувал, и прошептала:
— Твоя семья ведёт себя странно. Слишком приветливо. Подозрительно приветливо. Как будто они знают что-то, чего не знаю я.
Релиан улыбнулся слабо:
— Они приняли тебя. Наконец-то.
Я нахмурилась:
— Но свадьба через неделю. Как они могут принимать меня, если ты женишься на другой? Мне кажется, они приняли, что я должна, как сказать, прозвучит жестоко, но дотянуть тебя ждо свадьбы, а потом…
Релиан сжал мою руку под пледом:
— Знаю. Но что-то изменилось. Отец прочитал письма. Мама видит, что я выживаю. Валейр понимает, что трон ему не достанется. Всё меняется, Индара. И да, свадьбы не будет.
Дракон внутри него мурлыкал довольно, и я почувствовала через связь его удовлетворение:
«Стая приняла сокровище. Правильно. Хорошо.»
Охота началась с рога, и всадники ринулись в лес, крича и смеясь, а мы остались сидеть под навесом, укрытые пледом, и я думала, что жизнь — странная штука, потому что неделю назад я была врагом королевской семьи, а сегодня королева благодарит меня, король не хмурится, а младший принц приносит плед.
Что-то изменилось.
И я не знала, хорошо это или плохо.
Охота началась с рогов, которые трубили так громко, что у меня заложило уши, и я подумала, что королевские традиции явно не заботились о барабанных перепонках участников мероприятия, а леди и лорды садились на лошадей, смеялись, обменивались ставками на лучшую добычу.
Мелисс подъехала к навесу на белом коне, который был так хорош, что я невольно залюбовалась — грива развевалась, как шёлк, копыта выбивали ритм по земле, а платье Мелисс было изумрудным, волосы заплетены в высокую косу, украшенную серебряными нитями, и она выглядела как картинка из глянцевого журнала, где пишут про идеальных невест для принцев.