Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона (СИ)

Но с другой стороны — а кто еще их мог остановить?
Релиан нёс меня по коридорам быстро, но осторожно, каждый его шаг рассчитан так, чтобы не тряхнуть лишний раз, не причинить дискомфорта. Я лежала на его руках, наполовину в обмороке, слышала обрывки звуков — стук его сапог по камню, шуршание моего платья, приглушённые голоса придворных, которые расступались перед нами, шептались за спиной. Мир качался перед глазами, сознание уплывало и возвращалось волнами, но я чувствовала тепло его тела, слышала яростное биение сердца под ухом, и это якорило меня, не давало совсем провалиться в темноту.
  
Он дошёл до моих покоев — я узнала их по запаху лаванды, которую горничные клали в постельное бельё, по мягкому свету свечей, который кто-то уже зажёг в ожидании моего возвращения. Уложил меня на постель бережно, будто я была сделана из хрусталя, поправил подушку под головой, накрыл тонким покрывалом, заботливо подоткнул края.
Развернулся к двери резко, голос прозвучал как удар хлыста:
— Вызовите целителя королевы. Немедленно.
Слуга за дверью откликнулся испуганно:
— Слушаюсь, ваше высочество!
Шаги затопали прочь быстро, и Релиан вернулся ко мне, сел в кресло рядом с кроватью, взял мою руку в свою, большую, тёплую, с мозолями на пальцах от рукояти меча.
Не отпускал. Просто держал, смотрел на меня.
Дракон внутри него скулил тихо, жалобно, совсем не похоже на обычный рык:
— Наше сокровище устало. Согреем. Защитим. Не дадим никому обидеть больше.
Я пыталась говорить, но язык не слушался, слова застревали где-то в горле, превращались в невнятное бормотание. Релиан наклонился ближе, приложил палец к моим губам:
— Молчи. Отдыхай. Целитель скоро будет.
Я закрыла глаза, провалилась в полудрёму, но сквозь неё чувствовала его присутствие рядом, его руку, которая держала мою, его дыхание, ровное, спокойное. Пришёл целитель королевы — пожилой мужчина с седой бородой и проницательным взглядом, осмотрел меня быстро, профессионально, задавал вопросы Релиану тихо:
— Сколько она была без сознания?
— Минуты три, может, меньше.
— Что было до того?
— Исцелила пациента. Большая работа. Истратила весь дар до капли.
Целитель кивнул, понимающе хмыкнул:
— Перегрузка. Видел такое раньше у молодых целителей, которые ещё не научились дозировать силу. Ей нужен покой, еда, вода, сон. Через день-два восстановится полностью.
Достал из сумки пузырёк с тёмной жидкостью, поставил на толик у кровати:
— Три капли в воду перед сном. Поддержит силы, ускорит восстановление.
Релиан кивнул коротко:
— Спасибо. Можете идти.
Целитель поклонился, вышел, за ним Нилли, дверь закрылась тихо, и мы остались вдвоём. Релиан отмерил три капли в стакан с водой, поднёс к моим губам, придержал голову другой рукой:
— Пей.
Я пила маленькими глотками, вода была холодная, с лёгким привкусом трав и чего-то сладкого. Допила до дна, голова опустилась обратно на подушку, веки тяжелели, сон накатывал волной мягкой, тёплой, неотвратимой.
Последнее, что я почувствовала перед тем, как провалиться в темноту, — его руку, которая всё ещё держала мою, и его голос, тихий, почти шёпот:
— Спи, моё сокровище. Я буду рядом.
Проснулась от света, который пробивался сквозь тяжёлые шторы тонкими полосками, ложился на пол золотыми дорожками. Голова ясная впервые за сутки, тело отдохнувшее, дар шевельнулся где-то внутри вяло, но живо, начал восстанавливаться.
Повернула голову и увидела Релиана — он спал в кресле рядом, голова откинута на высокую спинку, одна рука свисала с подлокотника, другая всё ещё держала мою, пальцы переплетены, не разжались за всю ночь.
Лицо расслабленное во сне, без маски принца, без холодной отстранённости, которую он носил при дворе как броню. Губы чуть приоткрыты, дышит глубоко, ровно, волосы растрепались, упали на лоб, и я хотела протянуть руку, убрать их, но побоялась разбудить.
Он провёл здесь всю ночь. Не отходил ни на минуту. Это… серьёзно.
Я смотрела на него, сердце сжималось от чего-то тёплого, нежного, пугающего в своей силе.
Он сидел здесь всю ночь, держал мою руку, отказался от своей постели, от сна в башне, несмотря на то, что болен. Остался со мной, потому что дракон внутри требовал быть рядом, защищать своё сокровище.
Релиан открыл глаза резко, мгновенно, как будто не спал вовсе, а только прикрыл веки на секунду. Сел прямо, выдернул руку из моей так быстро, будто обжёгся, лицо закрылось, маска принца вернулась моментально — холодная, отстранённая, непроницаемая. Встал резко, отвернулся к окну, голос ровный, формальный, без единой нотки тепла:
— Ты проснулась.
Не вопрос, констатация факта.
Я села медленно, поправила волосы, которые растрепались за ночь, спустила ноги с кровати, посмотрела на его спину — прямую, напряжённую, плечи развёрнуты, руки сцеплены за спиной, классическая поза военного на посту.
Он продолжал:
— Пришёл три минуты назад справиться о состоянии. Служанка сказала, что ты всё ещё спишь.
Лжёт. Причём неубедительно.
Рука затекла от долгого сидения, на щеке след от складки рукава — провёл в кресле часов восемь, минимум.
Я улыбнулась, несмотря на усталость:
— О, спасибо, принц Релиан.
Релиан понял, что его поймали.
Он напрягся ещё сильнее, голос стал жёстче:
— Целитель королевы осматривал тебя ночью. Сказал, что через день-два восстановишься полностью.
Проговорился. Сам не заметил, как выдал себя. Если он пришёл три минуты назад, откуда ему знать, что целитель был ночью?
— Релиан…
Он вздрогнул, отступил на шаг, не оборачиваясь, голос хриплый, срывающийся:
— Тебе нужен отдых. Если что-то понадобится, скажи служанке. Она вызовет кого надо.
Развернулся резко, пошёл к двери быстрыми шагами, не глядя на меня, руки сжаты в кулаки, спина прямая, как палка. Дошёл до двери, дёрнул ручку, вышел, захлопнул за собой, и я осталась одна в комнате, смотрела на закрытую дверь, чувствовала себя так, будто меня обдали ледяной водой после тёплой ванны.
Я вздохнула, вернулась к кровати, села на край, обняла себя руками.
Он был здесь всю ночь. Держал мою руку.
Не отходил. Но утром сбежал, как будто ничего не было, как будто он просто зашёл на минуту по долгу службы проверить состояние королевского лекаря.
Боится. И точно не за себя.
К вечеру до меня дошли слухи — Нилли принесла ужин, и в своей обычной манере выдала:
— Госпожа, знаете, о чем весь дворец шепчется? Принц как дикий зверь после вчерашнего. Герцогиня Элира попыталась заговорить о вас — теперь всем очень нужны ваши услуги, вы посмотрите, а вчера шарлатанкой называли, — девушка фыркнула на такое лицемерие, — принц так посмотрел, что она замолчала на полуслове, побледнела как полотно. Сама видела. Вчера, говорят, конюх по ошибке зашёл не в ту дверь — принц вышел из соседней комнаты, спросил, что ему здесь надо, голосом таким… Конюх сказал, потом полчаса трясся.
Нилли рассмеялась.
Он охраняет мою дверь. Не подпускает никого близко.
Это инстинкты.
Дракон взял сокровище под защиту, и теперь даже сам принц не может контролировать эту одержимость полностью.
Громова, ты влипла. Серьёзно влипла.
Говорят, драконы не отпускают то, что считают своим.
Релиан, что ты творишь?
Ты помолвлен. У тебя есть невеста. Политика. Долг. Корона.
А ты охраняешь дверь чужой женщины, рычишь на всех, кто подходит слишком близко, и делаешь вид, что ничего не происходит.
Но происходит.
И мы оба это знаем.
И не знаем, что делать с этим знанием.
Герцог Каспар сидел в своём кабинете — массивном, тёмном помещении с дубовыми панелями на стенах, тяжёлыми шторами цвета запёкшейся крови и камином, в котором горел огонь, бросая на лица собравшихся мужчин рыжие блики, превращая их тени в танцующих монстров на стенах. Он откинулся в кресле, пальцы сложены домиком, взгляд холодный, расчётливый, как у торговца, который прикидывает выгоду сделки и понимает, что его обсчитали.