Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона (СИ)

— Не больно.
Он вздохнул глубоко, расслабился, и тело его обмякло, словно с него сняли тяжёлый груз, который давил годами, и он повторил громче:
— Совсeм не больно, невозможно.
Я открыла глаза медленно, с усилием, потому что веки казались тяжёлыми, словно налились свинцом. Мир поплыл перед глазами. Слабость накатила волной, такой мощной, что ноги подкосились, и я почувствовала, как падаю вперёд. Упасть не успела, сильные руки подхватили меня.
  
— Индара!
Это точно сказал Релиан.
Я провалилась в темноту, мягкую и тёплую, и последнее, что услышала, был голос старшего принца, тихий и слабеющий, но счастливый:
— Мам, мне совсем не больно, совсем.
Сквозь дрёму я слышала, как королева Акивия плачет, и это были не рыдания отчаяния, а тихие всхлипы облегчения.
Она обнимала сына, повторяя снова и снова:
— Невозможно, невозможно, — словно не верила в то, что видит, и старший принц гладил её руку, успокаивая.
Я почувствовала, как Релиан поднял меня выше, прижал крепче, и его запах — что-то древесное с лёгкой ноткой дыма — окутал меня, успокаивая. Он понес меня куда-то.
Перед тем как дверь закрылась за нами, я услышала голос старшего принца, слабый и далёкий, но твёрдый:
— Береги её, Релиан.
Пауза, дыхание, и он добавил тише, и в голосе прозвучала уверенность, которой не было раньше: — Она вернёт нам тебя, береги её.
Я проснулась от того, что кто-то ходит по комнате на цыпочках. Неумело. Табурет опрокинулся с грохотом, и я открыла глаза. Нилли замерла у окна с виноватым лицом. Стул лежал на боку. Кувшин качался на краю столика.
— Ой, — выдохнула она. — Проснулись, госпожа!
Я села. Голова кружилась, но терпимо. Комната оказалась не той, где я теряла сознание. Светлая. Высокие окна выходили в сад с розовыми кустами. Кровать под балдахином. Мебель изящная, явно дорогая.
— Где я?
— В ваших покоях, госпожа, — Нилли подскочила, протянула стакан с водой. — Принц велел подготовить. Рядом с его башней. Чтобы удобнее было.
Я выпила. Вода оказалась холодной и вкусной. Горло перестало саднить.
— Сколько я спала?
— Сутки, госпожа. — Нилли поправила подушки за моей спиной. — Принц приходил каждый час. Проверял. Велел мне не отходить и позвать его, как только вы проснётесь.
Сутки. Чёрт.
Я потеряла целый день из-за обморока.
Организм явно не одобрял мои эксперименты с целительством.
Я попыталась встать, и это получилось лишь с третьей попытки. Ох, затратное это дело, спасать принцев.
— Смотрите, — щебетала Нилли. — Тут не только спальня, но еще и гостиная.
Она открыла дверь.
И я пошла за ней.
Уютно. Диван у камина. Кресла. Столик с книгами. Дальше гардеробная — пустая, если не считать двух платьев на вешалках. Ванная комната с огромной медной ванной и зеркалом в человеческий рост.
Всё обставлено со вкусом. Никакой показной роскоши. Просто удобно и красиво.
— Принц сам выбирал мебель, — сообщила Нилли. — Велел, чтобы всё было готово к вашему пробуждению.
Я подошла к окну в гостиной. Вид на внутренний двор. Фонтан. Клумбы с какими-то яркими цветами. Дорожки из светлого камня. Тихо. Спокойно. Тюрьма с видом на сад. Из которой можно попасть на костер. Или умереть от истощения. Ну, кстати, это нормальная перспектива любого врача.
— Он ещё и в драконьей форме прилетал, — добавила Нилли тише. — На балкон. Смотрел в окно. Весь балкон занял, еле поместился.
В дверь постучали. Один раз. Короткий, сдержанный стук.
Нилли метнулась открывать. Я осталась у окна. Спина прямая. Руки сложены перед собой. Спокойствие. Контроль. Релиан вошёл. Белая рубашка. Волосы растрёпаны. Вид «только что из башни». Он остановился в дверях. Взгляд скользнул по мне. Задержался на лице. Проверял.
— Ты проснулась.
Не вопрос. Констатация факта. Но в голосе прозвучало облегчение. Лёгкое. Почти незаметное.
— Как себя чувствуешь?
— Немного устала. — Я пожала плечами. — Но в целом нормально.
Он кивнул. Сделал шаг внутрь. Нилли юркнула за дверь, оставив нас вдвоём.
Повисла пауза. Релиан смотрел на меня так, словно подбирал слова.
Потом выдохнул и произнёс:
— Ты дала моему брату покой. Впервые за месяцы. Мать плакала от счастья.
Ещё пауза. Он сжал руки за спиной. Держал дистанцию.
— Спасибо.
— Я не вылечила его, — возразила я. — Только заглушила боль. Временно.
— Это больше, чем смогли все лекари королевства. — Голос твёрдый. Без сомнений. — Ты дала ему жизнь без боли. Это бесценно.
Он смотрел на меня так, словно видел больше, чем я хотела показать. И мне стало неуютно от этого взгляда. Слишком пристальный. Слишком внимательный.
Я отвернулась к окну.
— Значит, вы хотите, ваше высочество, чтобы я вас лечила?
— Да.
Короткий ответ. Без объяснений.
Я кивнула. Ожидаемо. Логично. Я помогла его брату. Он не отпустит меня, пока не найдёт способ вылечить Серый покров. Или пока болезнь не съест его.
Весёлая перспектива.
Релиан сделал шаг к выходу. Остановился.
— Отдыхай. Набирайся сил. — Он обернулся. Взгляд задержался на моём лице. — Завтра продолжим лечение.
Он вышел. Дверь закрылась тихо.
Я осталась одна. Села на диван у камина. Откинулась на спинку.
Продолжим. Учитывая, что все мое лечение состояло из того, что я гладила его по морде и бокам. Да… Что-то новое я узнаю о медицине, однозначно.
Через час в дверь постучали. Не робко, как Нилли, а уверенно и чётко — два раза, с паузой между ударами.
— Войдите, — отозвалась я, поднимаясь с дивана.
Дверь открылась, и на пороге возникла женщина, от одного вида которой хотелось выпрямить спину и проверить, застёгнуты ли все пуговицы.
Высокая, прямая, как стрела, с лицом, словно высеченным из мрамора. Волосы убраны в такой тугой пучок, что казалось — ещё чуть-чуть, и кожа на висках натянется до предела. Платье тёмно-синее, без единой оборки или кружева, но ткань стоила, наверное, как годовой бюджет небольшого госпиталя. Она окинула меня взглядом — медленным, оценивающим, будто сканировала каждую деталь моего облика и заносила в ментальную базу данных.
Потом кивнула.
— Леди Боревейр, — представилась она голосом, в котором не было ни тепла, ни холода. Просто констатация факта. — Принц попросил обучить вас манерам.
Внутри проснулось давно забытое чувство — то самое, которое испытывала на первом курсе медицинского, когда заведующая кафедрой анатомии смотрела на тебя так, будто видела насквозь все твои недоделанные конспекты и пропущенные лекции.
Леди Боревейр обошла меня кругом. Медленно. Я стояла, пытаясь не ёрзать и не поправлять платье, хотя руки так и чесались.
— Много работы, — произнесла она наконец, останавливаясь передо мной.
Спасибо, что не добавила «очень много».
Хотя по её лицу было понятно — она думала именно это.
— Осанка неправильная, — продолжила леди Боревейр, обходя меня справа. — Платье сидит плохо. Волосы не причёсаны. Руки держите неестественно, словно не знаете, куда их деть.
Я открыла рот, чтобы возразить, но она подняла руку — один короткий жест, и слова застряли в горле.
— Сейчас я буду с вами жёсткой, — сказала она, и в её голосе промелькнула какая-то неожиданная нота. — Но потом вам будет гораздо легче. Поверьте моему опыту.
Она шагнула ближе, и я увидела, что глаза у неё не холодные. Просто очень усталые. Видевшие слишком многое.
— Вы при дворе, госпожа Индара. Здесь судят по внешности, манерам, каждому вашему слову. Одна ошибка — и вас затопчут. Не специально, возможно. Просто потому, что здесь так заведено. — Она выдержала паузу, давая словам осесть. — Я не хочу, чтобы вас затоптали. Поэтому буду требовательной. И временами невыносимой.
  
Я посмотрела ей в глаза и поняла — она не врёт.
Не играет в строгую наставницу. Она действительно хочет научить меня выживать в этом змеином гнезде, которое называется двором.