Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона (СИ)

О, я чувствую себя богатыршей, которая победила… Не важно, в общем, победила кого-то.
— Благодарим, госпожа, — он кивнул мне, и в голосе прозвучала искренность. — Принц под вашей защитой теперь.
Под моей защитой? Еще один звоночек. Защита, вероятно, от болезни. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Я не могу защитить даже себя в этом мире.
Релиан добавил твёрдо, повернувшись к команде, и голос прозвучал жёстче, не терпящим возражений:
  
— И она — под моей. Запомните все. Индара спасла мне жизнь. Кто тронет её — ответит передо мной лично.
Матросы, которые замерли, слушая, переглянулись, кивнули уважительно и разошлись по своим делам. Релиан смотрел им вслед, убеждаясь, что слова дошли до всех, потом повернулся ко мне, и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти мягкое — словно он хотел сказать что-то ещё, что-то личное, но передумал.
— Прошу, осмотритесь на корабле, — он произнёс, возвращаясь к официальному тону. — Если что нужно, обращайтесь к боцману.
И ушёл обратно к штурвалу, больше не оглядываясь.
Я стояла на палубе, глядя ему вслед, и чувствовала, как внутри нарастает непонимание, смешанное с лёгкой паникой.
Что он от меня хочет?
Зачем эта дистанция?
Зачем называть меня «лекарь Индара», словно между нами не было ничего?
Или я действительно всё придумала?
Отлично, Инга. Ты попала в классическую любовную драму. Где героиня не понимает, что творится в голове у героя. Только тебе не двадцать.
И нет времени на драмы. У тебя костёр впереди, если ты не вылечишь принца от неизлечимой болезни. Так что пора бы выяснить, что именно он от тебя ждёт.
Я провела остаток дня, пытаясь найти момент, чтобы поговорить с Релианом наедине, но он словно специально избегал долгих разговоров.
Проходил мимо, останавливался уточнить, удобна ли каюта, не нужно ли что-то, формально заботлив, но не давал мне вставить слово. Не смотрел в глаза больше секунды, держал шаг дистанции между нами, словно боялся подойти ближе.
И тут до меня дошло. Проходил! Да, с тростью, да, тяжело, чуть прихрамывая, но он ходил на своих ногах. И даже немного ускорялся, когда подходил ко мне.
А еще я слышала все тот же голос в голове, и начала к нему уже привыкать.
— Иди к ней. Наше. Наше. С ней легче. Она облегчает боль.
Вечером, когда солнце опустилось к горизонту, окрашивая небо в оттенки розового и золотого, я сидела на палубе, прислонившись спиной к мачте, и смотрела на море, пытаясь успокоить мысли.
Релиан появился рядом неожиданно, опустился на палубу на расстоянии вытянутой руки, откинулся на локоть и посмотрел на небо, где уже начинали проступать первые звёзды.
— Видишь ту звезду? — он указал на яркую точку над горизонтом, и голос прозвучал мягче, почти дружелюбно. — Это Айрэна. Покровительница путешественников. Легенда гласит, что она была смертной девушкой, которая влюбилась в бога морей, и он превратил её в звезду, чтобы она всегда освещала ему путь домой.
Я посмотрела на звезду, потом на него, и почувствовала, как напряжение немного отступает.
Вот он какой.
Когда не играет роль принца.
— Романтично, — я заметила, и губы сами собой изогнулись в слабую улыбку. — Хотя я бы предпочла остаться смертной и рядом с любимым, чем светить ему издалека.
Мы замолчали, глядя на звёзды, и я почувствовала, как он пододвинулся чуть ближе — плечо почти касалось моего, но не прикасалось, словно между нами была невидимая стена, которую ни он, ни я не решались пересечь.
Это невыносимо.
Мне нужно спросить.
Иначе я сойду с ума от неизвестности.
Я набрала воздух, повернулась к нему, и голос вышел тише, серьёзнее:
— Ваше Высочество… для чего вы меня сняли с костра? Ведь не из чистого альтруизма?
Релиан замер, не отводя взгляда от звёзд, и я увидела, как его челюсть напряглась, как пальцы сжались в кулак на колене. Молчание длилось долго — слишком долго, и я уже начала думать, что он не ответит, когда он наконец повернулся ко мне, и в глазах было что-то тяжёлое, почти болезненное.
— Нет, — он сказал тихо, и голос прозвучал устало, словно признание давалось ему нелегко. — Не из альтруизма. Хотя мне хотелось бы верить, что я спас тебя просто потому, что не мог смотреть, как горит невинная. Но правда в том, что… мне нужен лекарь. Синеволосый лекарь. Ты. Я знаешь, искал синеволосых по всему королевству и за его пределами. Отчаялся. И нашел на пустынном пляже, едва не утонув. Ирония.
Он замолчал, отвернулся, и я увидела, как его плечи опустились, словно груз, который он нёс, стал тяжелее.
— Я умираю, Индара.
Он только успел произнести эти слова — «Я умираю, Индара» — когда на палубе раздались торопливые шаги, и капитан Торген появился из темноты, лицо озабоченное, голос резкий:
— Ваше Высочество, вам нужно на капитанский мостик. Срочно. Погода меняется, шторм идёт с севера.
Релиан поднялся быстро, с видимым усилием, и только на секунду обернулся ко мне:
— Спокойной ночи, Индара.
И ушёл, оставив меня сидеть на палубе с недосказанными вопросами, с ощущением, что я вот-вот узнала что-то важное, критическое, но в последний момент дверь захлопнулась перед носом.
Умирает.
Он умирает.
Я вернулась в каюту, легла на койку, но сон не шёл — мысли крутились в голове, накладываясь друг на друга, создавая хаос из страхов, вопросов, предположений. Разбудил меня стук в дверь — вежливый, настойчивый, не громкий, но достаточно чёткий, чтобы вырвать из сна. Я села на постели, провела рукой по лицу, пытаясь прогнать остатки дремоты, и крикнула:
— Войдите!
Дверь открылась, и на пороге появился маг, который меня уже поддерживал, который осматривал. Он вошёл, закрыл дверь за собой:
— Мы, кажется, так и не познакомились. Вам не до того было, я понимаю. Мастер Венитар. Придворный маг принца Релиана. Как ваши ноги? Признаться, мы все вчера серьезно переволновались. Принц думал, что не успеет.
Думал, что не успеет.
Венитар при этом чуть усмехнулся. Вероятно, это было эпично.
Итак, ты маг. Значит, магия здесь реальна. Не просто легенды и сказки.
Я кивнула, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле:
— Индара. Хотя вы, наверное, уже знаете. Мои ноги — намного лучше, ожоги первой и второй степе… В основном покраснения. Вы очень вовремя успели. Но вы же не об этом пришли говорить?
Венитар кивнул, подошёл к столу, сел на стул, не спрашивая разрешения, и посмотрел на меня изучающе — долгий, тяжёлый взгляд, который словно пытался заглянуть под кожу, увидеть что-то скрытое. Потом он заговорил прямо, без обиняков, и голос прозвучал ровно, буднично, словно речь шла о погоде:
— Принц умирает.
— Я знаю, — я ответила тихо, стараясь держать голос ровным. — Он сказал мне вчера. Но не успел объяснить, что именно с ним не так.
Венитар кивнул, и на лице не дрогнул ни один мускул:
— Болезнь прогрессирует. Сейчас отказывают ноги, скоро будет хуже. Сначала это были просто боли, потом онемение, теперь он практически не может ходить без помощи заклинаний. Через месяц, может быть два, боль съест его совсем. И тогда ничто не поможет.
Он замолчал, и тишина повисла в воздухе — тяжёлая, давящая. Потом добавил тише, и в голосе впервые прозвучала усталость:
— Я облегчаю боль. Заклинания, зелья. Но это не помогает. Только замедляет. Ненадолго.
Я смотрела на него, пытаясь уложить в голове информацию, найти хоть какую-то зацепку, что-то, что могло бы помочь понять природу болезни.
  
— Что за болезнь? — я спросила, наклоняясь вперёд. — Как она называется? Какие симптомы кроме онемения и боли?
Венитар покачал головой медленно, и в глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление:
— Не могу сказать. Не моё право. Это должен рассказать сам принц, если захочет. Но поверьте, он захочет.