Мерзавцы! Однозначно (СИ)

— Мы в любом случае не будем повторять её. Учтём опыт британцев, наши судостроительные мощности, сорта проката. Спроектируем лучше и построим!
Лучше⁈ Наиновейший русский линкор едва не развалился в шторм в океане, не получив ни единого попадания, в то время как кайзеровские корабли… Что говорить… Но других судостроителей в России нет, пусть делает как знает. Уж Крылов точно разбирается в этом деле больше Седова, у того от выражений типа «метацентрическая высота» скулы сводит.
  
Правда, он смотрел несколько фильмов про подводников Второй мировой и более поздних, «Командир счастливой 'Щуки», «Поднять перископ», «Погоня за 'Красным Октябрём»… Кое-что натолкнуло на здравую мысль.
— Товарищи, каков запас подводного хода у немки?
— Миль 40–50, точнее не скажу, — удивился вопросу академик.
— Плохо! Отвратительно! Однозначно. Нужны сотни миль!
— Так аккумуляторы не выдержат, сядут, — воскликнул Беренс, Крылов добавил: — Тогда одни аккумуляторы будут весить тысячу тонн.
— Чушь! — отмахнулся Президент. — Оборудуйте лодку трубой, чтоб шла под перископом и сосала воздух над волнами для дизеля, понимаете? Сосала! Ясно? Выхлоп — в воду, чтоб не дымить на весь океан. Как оборудовать? Сами придумайте. Я, что ли, за вас всё делать должен? Распустились у меня! — наорав, вдруг смягчился, улыбнулся. — Да шучу я. Молодцы, что удалось. Дерзайте. Денег мало, но на флот наскребём.
Забегая вперёд, это приспособление, в Германии именуемое шноркель, в России получило название «сосомол». Кто его подсказал корабелам, осталось загадкой.
Раздав ценные указания, Седов отправился в Версаль на подписание унизительного для Германии мирного договора и немало удивил союзников, предложив самые щадящие условия побеждённым в плане репараций — рассрочка выплат на 100 лет.
— А что вы хотите, господа, — убеждал он, вглядываясь в каменно-надменные рожи британцев, не желавших двинуться ни на один час, ни на один фунт. — Экономика Германии и так ослаблена потерей территорий, производственных мощностей и колоний. Вы хотите загнать население их страны в каменный век и наивно рассчитываете, что они сумеют заработать деньги на выкуп из долгового рабства? Помните, Германия — это не только бывший император и его агрессивная военщина, но и миллионы семей, таких же, как французские и английские, им война не нужна была абсолютно, но у них никто не спрашивал.
— Мистер Седов, мы обязаны беспокоиться о семьях подданных его величества, а не континентальных европейцах, — возразил Ллойд Джордж, сразу пустив чёрную кошку между собой и французами, как и немцы имевшими несчастье жить на континенте.
Оставшиеся дни пребывания в Париже также были посвящены долговым вопросам. С министерством финансов Франции он добился пересмотра кредитного соглашения, Россия обязалась погасить долг в рассрочку на 20 лет, но с выплатой процентов, куда более подъёмных для экономики, чем возврат всей суммы за 2 года, на чём первоначально настаивали французы. Затем выдержал наезд держателей ценных бумаг Ротшильдов, продавших, хоть и с дисконтом, долговые обязательства семьи Романовых.
Обманутые вкладчики чрезвычайно напоминали сообщество жертв Мавроди и МММ, эдакие молочные братья-сёстры вышеупомянутого Лёни Голубкова в духе «я не халявщик, я — партнёр». Рокфеллеры развели их капитально и умыли руки. Терпилы объединились, наняли адвокатов, те как раз и штурмовали Седова, воспользовавшись его приездом во Францию, и едва ли не осаждали российское посольство в Париже, Президент смилостивился и разрешил запустить внутрь человек пять, не более, чтоб не создавали толпу.
Месье Дюваль, глава адвокатского эскадрона, настаивал на правопреемстве Российской республики.
— Вследствие того, что Российская республика заполучила территорию и иные активы Российской империи, включая имущество за границей страны, она наследует и обременения, включая долговые обязательства.
Седов внутри себя хихикнул, потому что в прошлой жизни получил неплохое юридическое образование, имел практику в Инюрколлегии, а уж как кого объехать на кривой кобыле — получил бесценный опыт в политической борьбе.
— Вы абсолютно правы, месье! Позвольте выразить своё восхищение вашими познаниями в международном и гражданском праве. Российская республика в полном объёме признала суверенный долг по всем заимствованиям Российской империи и приступила к его погашению. Но если вы ознакомитесь с оригиналом договора с Ротшильдами в полном объёме, то убедитесь, что этот долг никак не относится к государственному. Империя на исходе своего существования оказалась в финансовой жо… простите, давно не практиковался во французском, в финансовой яме. Рассчитывать на государственные кредиты, даже на поставку военного снаряжения в долг для борьбы с общим противником, не могла. Романов занимал у Ротшильдов не от имени государства, а от имени себя лично.
— В абсолютной монархии действует правило «государство — это я», — возразил адвокат. — Действия от имени императора равнозначны действиям от имени империи.
— Не соглашусь. И, боюсь, с этим не согласятся и французские суды. Под слово империи в 1916 году никто уже не хотел давать ни франка. Романов закладывал под кредит имущество короны, то есть принадлежащее их семье. Ваша проблема в том, что бывший царь признан виновным и осуждён, всё его имущество в погашение ущерба, причинённого его преступлениями государству и народу, перешло в собственность Российской республики, включая недвижимость за границей.
— А вот тут мы поспорим! — ощерился Дюваль. — Если вы отказываетесь добровольно погасить долг, мы опротестуем переход собственности заграничных владений Романовых в вашу республиканскую собственность.
— Отказываюсь. Валяйте. Потом расскажете, что у вас получилось.
Ситуацию с этой недвижимостью Седов представлял. Часть имений оформлена на «великих князей», это их личное имущество, никак с долгами бедного Коленьки не связанное. Часть уже передана Франции в погашение суверенного долга. Часть… А больше частей и нету.
Лощёный и мордатый французский адвокат отнюдь не выглядел шлимазлом, готовым суетиться за клиента без предоплаты. Значит, держатели акций французского МММ потратились и на него, вряд ли имея шанс надеяться, что на вырученные деньги купят жене сапоги.
Дефолт по романовскому долгу никак не упростил переговоры с представителем банка Рокфеллеров. Приём «включить еврея», выручивший во время визита отца и сына Лемонов в Нью-Йорке, не оказал ни малейшего воздействия. Хотя…
— О пгямом кредитовании России или российских заёмщиков и речи не идёт, — гнусавил мрачный ашкеназ в чёрном, очень ароматный мужчина с капельками пота на лбу, что не слишком удивляет, когда одет столь плотно, а на улице летняя жара. К тому же на выдохе улавливался запах переваренного чеснока. — Но ми оказываем помощь в переселении иудеев в Палестину.
— Само по себе переселение не интересно уже нам, — бросил Седов, не слишком понимавший, зачем Лемоны настаивали на гешефте с Рокфеллерами. — Евреи — далеко не худшая часть народа республики.
— Ви не знаете, в какие условия в Палестине попадают наши бгатья. Страна разорена османами и арабами. Экономика в упадке. Нам нужны пгедприятия, возможно — российско-палестинские, поднимающие торговлю и пгоизводство. Эмигрантам из России проще наладить дело в компании с соотечественниками. Вот им мы дадим кредиты.
С паршивой овцы… Седов, тем не менее, широко улыбался, а после ухода банкира велел хорошо проветрить помещение. Почему-то американские евреи так не пахли.
  
В целом поездка удалась. Особенно радовались Мери и Ольга, получившие из фонда дипломатического представительства сколько-то тысяч франков и оставившие их в модных магазинах на Елисейских полях, свою признательность Седову наперебой выражали на обратном пути. Президент хмурился, вспоминая, какую звериную ненависть у советских женщин, затравленных вечными и тотальными дефицитами, вызывала расфуфыренная Раиса Горбачёва, чем внесла заметный вклад в падение авторитета руководства и, в конечном итоге, в развал великой страны. Мерзавка, однозначно. Привычка Президента всюду появляться с двумя весьма декоративными дамочками по обеим сторонам организма тоже замечена, отмечена и истолкована журналюгами как злоупотребление служебным положением. Придётся обеих переместить в хвост свиты на публичных мероприятиях.