Мерзавцы! Однозначно (СИ)
Седов с готовностью пообещал правительственную «крышу», технически её обеспечит ВЧК. К обсуждению деталей пригласил наркомов.
К концу дня сам обалдел от масштаба сделок. Леманы вызвались привлечь финансирование на строительство ДнепроГЭСа, на алмазную добычу в Якутии, на возведение Московского и Нижегородского автозавода, Тверского электровакуумного…
— Таки я очень извиняюсь, — он оттянул в сторону младшего, пока наркомы и заводчики наперебой договаривались с отцом. — Откуда вы возьмёте столько денег? Сотни миллионов долларов!
— Разумеется, у нас столько нет. И своих не вложим ни цента — только на почтовые и подобные расходы.
Роберт несколькими мазками обрисовал перспективы акционирования предприятий, выпуска государственных облигаций, упомянул о расширении оборота ценных бумаг внутри России и соединения её рынка с европейским и мировым. Идеи сыпались из молодого человека Ниагарским водопадом.
— А что вы предложите конкретно нашим?
— Привлечём французских Ротшильдов и ещё… Заранее говорить не буду. Вы же знаете, российские и европейские евреи едут в Палестину. Вот, в их интересах определённые круги готовы финансировать крупные начинания. Таки попрошу вас, будьте любезны, обсудить с Ротшильдами царский долг.
Как ни торопился Седов в обратный путь, столь обильные проекты требовали детальной проработки. Делегация зависла в Нью-Йорке до середины мая, более чем достаточно для ремонта линкора. Крылов настоял на частичной выгрузке боекомплекта передних орудий, чтоб убрать дифферент на нос и даже несколько его поднять. С русскими собрались отправиться три десятка инженеров и экономистов из самых разных фирм, кому Леманы гарантировали оплату. Они же наняли оценщика антиквариата, взявшись распродать австрийские трофеи, на которые не находилось покупателей в Европе из-за опасений, что прежние владельцы потребуют их назад.
Перед выходом линкора в море оба правителя по настоянию американского президента дали большую пресс-конференцию, ставшую рекламой для демократов — как много сделано для США нынешней администрацией, сколько новых рабочих мест для американцев сулит партнёрство с Россией. Седов, в прошлой жизни ненавидевший это государство, готов был подпевать «Боже, храни Америку». Здесь и сейчас Штаты оказались очень полезны России.
Глава 12
Из всех способов решения вопросов Седов предпочитал те, что сопровождались обманом британских союзников-конкурентов. В этот раз речь шла о флоте.
Крылов прекрасно знал состояние российского. В отвратительных мореходных качествах лучшего из отечественных линкоров убедился только что. А ведь это поколение кораблей предполагалось заменой прежнего, чьи способности воевать наглядно показала Цусима. Прошло 14 лет, потрачены миллиарды, а российский флот по-прежнему на корпус отстаёт от флотов ведущих держав. В числе крайне дорогостоящего металлолома — его детища, спроектированные при непосредственном участии академика. Принимая печальную действительность, он предложил массовое списание старья, особенно додредноутной эпохи — броненосцев и бронепалубных крейсеров.
— Взамен — субмарины и авианосцы? — спросил Седов.
Пользуясь прекрасной погодой, они беседовали на самом носу «Воли» у лееров, словно главные герои «Титаника», только не обнимались, и Председатель не расставлял руки в стороны в отличие от Кейт Уинслейт, а Крылов не собирался тонуть подобно Леонардо ди Каприо.
— Не только. Я успел пообщаться с американскими военными, посетившими наш линкор, и узнал прелюбопытную вещь. «Баерн», лучший немецкий корабль нашего времени, лежит на боку, левый борт торчит над водой. Британцы ушли из Скапа-Флоу, угнали остальные трофеи, потеряв интерес к обоим взорванным кораблям. Предлагаю выкупить «Баерна» как есть, поднять и частично отремонтировать в Германии, чтоб выдержал буксировку в Кронштадт. Только, боюсь, нам британцы не захотят его отдать…
Ответ созрел в течение секунды.
— Отдадут американцам по цене лома! Уверен, что два наших новых друга-еврея за умеренный свой процентик подкинут американскую фирму и даже кредит.
Линкоры типа «Севастополь» и «Императрица Мария» обошлись царской казне более чем в 160 миллионов рублей каждый, за два флагманских корабля германского Флота открытого моря Седов требовал списать по 250 миллионов долга, вместе с крейсерами и остальными плавсредствами, удержанными англичанами от передачи России, сумма отказа от выплат приближалась к миллиарду.
— Обязательно один U-бот новейшей серии! — ввернул Крылов, о желании исследовать германских подводных хищников он все уши прожужжал. — «Баерн» мы не только исследуем по винтикам, но и восстановим! Обойдётся нам куда дешевле, чем забрали бы целый. Отчего вы смеётесь, Леонид Дмитриевич?
Седов вспомнил, как в нищебродском начале 1990-е годов один из товарищей горячо доказывал — брать бывший в употреблении немецкий лимузин выгоднее, чем новый, а ещё выгоднее привезти биток на восстановление. Крылов рассуждал точно также, только на три четверти столетия раньше!
— Не обращайте внимания, подумал о своём. По прибытии в Москву ступайте к Беренсу. Мне нужна программа развития флота! Пока — только для обороны морских рубежей России. О дальних походах не время мечтать.
При всех попытках отнестись к будущему военному кораблестроению России экономно и разумно, плановая кастрация флота была для Крылова как серпом по фаберже. Он вздохнул и продекламировал, глядя на океанские волны:
В синем небе звезды блещут,
В синем море волны хлещут;
Туча по небу идет,
Бочка по морю плывет.
И добавил:
— Так что, нам в море-океан останется выбираться только как у Пушкина — в бочке?
На что Седов отреагировал туманно:
— Пушкин несчастный был. Лучше бы его не было совсем.
То есть вождь не против секвестрировать не только кораблестроительные программы, но и Пушкина, ахнул про себя корабел. Трудно сказать. Великие люди порой изрекают загадочные фразы, понятные лишь им самим.
По возвращении в Москву Председателю пришлось выражаться предельно ясно и доступно. Обе оппозиционные партии, социал-демократы Бухарина и недобитки из эсеров, наперебой использовали отсутствие главы СПР для агитации в свою пользу, в то время как предвыборная кампания социалистов буксовала. Оппы обвиняли правительство Седова в недостаточной глубине реформ в пользу трудового народа, в сохранении власти капиталистов — угнетателей того самого трудового народа.
Ораторы вопили на митингах о «предательстве революции», что забыт главный её лозунг «Смерть буржуям!». Пролетариату, как учил Карл Маркс, нечего терять кроме своих цепей, а новая власть вместо освобождения заковала рабочих в новые цепи, лишь чуть подсластив пилюлю акционированием да повышением зарплат. На нескольких предприятиях, большей частью в мятежном по своей природе Петрограде, прокатились забастовки с политическими требованиями, зазвучали призывы к всероссийской стачке.
Крестьянская партия вопила о разрушении общинного уклада русской деревни и обнищании части селян, используя старые ленинские теоретические наработки, в этой реальности ещё не опробованные на практике. «Вождь мирового пролетариата» намеревался делать ставку на деревенский пролетариат, пьяниц, лодырей и бездельников, завидующих работящим фермерам-кулакам, его подражатели не отставали. Особенно прилетало первым капиталистическим сельхозпредприятиям, где владельцы вкладывались в дорогую технику, включая тракторы, племенной скот, качественные посевные материалы, удобрения, тем самым намереваясь достичь высокой производительности, а, следовательно, барышей, подлежащих, согласно марксистской логике, изъятию и дележу между желающими.
Иными словами, оппозиция сделала ставку на самые примитивные инстинкты русских (и не только русских) низов. А простые пути — зачастую и наиболее эффективные.
Седов устроил разнос аппарату, затем запустил экстренные меры по догонялкам в борьбе за рейтинг. В ход пошли газеты, радиовещание, церковные проповеди. Если сказать очень грубо, тем самым языком, которым лидер социалистов строил подчинённых, агитация велась под лозунгом «п#здеть — не мешки ворочать». Успехи Совнаркома, руководимого СПР, преподносились и превозносились как самое разумное реальное правление за всю историю Руси, что не сложно, ибо толковых правителей страна и правда знала немного. Противники курса выставлялись как бестолковые трепачи, ничего не сделавшие путного и лишь сотрясавшие воздух, а все их предложения приведут только к потерям позиций, завоёванных россиянами под мудрым руководством товарища Седова, и снижению уровня жизни.