Мерзавцы! Однозначно (СИ)

Он переждал волну возмущения и вколотил как гвоздь:
— И так, не теряем времени, с границами России определились. Обсуждаем остальное.
Итоги первого дня конференции улетели в унитаз. Дальнейшие прения в общем зале теряли смысл, саммит вылился в кучу кулуарных встреч и разговоров.
— Не пригласили никого из побеждённых, — заметил Чичерин, находившийся в Версале с самого начала. — Им сообщат волю победителей как ультиматум.
  
— Как и я им. Ты чего тянул кота за яйца? Сказал бы: Кёнигсберг наш. Точка, окончательный факт, однозначно. Русские войска уже два раза в Кёнигсберг входили — при Екатерине и при Александре. По доброте душевной оставляли им ради «вечного мира», а мерзавцы не успокоились. Хватит! На третий раз не прокатит. Или сравняем его с землёй к едрёной бабушке, эту заразу тевтонскую.
Нарком иностранных дел только вздохнул, не имея энергии, напора и бесцеремонности своего босса. Тот, напротив, просто бурлил инициативой, по коридорам Версаля не бродил, а скорее бегал.
Для начала заручился заверениями румын и итальянцев, на которых давил Ллойд Джордж и, кажется, несколько сдвинул их с позиции, обещая пряники, если скажут «никакой поддержки русским». Потом долго работал с американцами, развивая успех, достигнутый в Вене, те понимали, что громадьё задумок и контрактов с их компаниями на послевоенное время прямо зависит от объёма куска, который Россия урвёт.
Обедали вместе с российским послом Василием Маклаковым, отправленным в Париж ещё в 1917 году, Седов ему как бывшему кадету ничуть не доверял, но пока наркомат Чичерина испытывал острую нехватку людей, менять было не на кого. Прислуживали французские официанты.
— Завтра британцы перейдут в наступление, — предупредил дипломат. — Нужно продумать тактику.
— Тактику? Вы вчера родились, Василий Алексеевич? — проскрежетал Седов. — Решает грубая сила. Британцы истощены войной. Да, их армия велика, флот куда больше нашего, даже после Ютланда. И всё же против нас не решатся воевать минимум лет десять.
— У вас припасены другие козыри?
— Играем в открытую! — Председатель ковырнул устрицы и отодвинул тарелку, он предпочёл бы деликатесам кусок хорошо прожаренного свиного мяса с картохой. — Или мы делим трофеи, забирая земли побеждённых, или нет. Во втором случае англичане тоже пусть уёбы… Пусть сваливают с Ближнего и Среднего Востока, из Баку тем более их со временем выдавим.
Посол только покачал с сомнением головой. Вопреки моде на козлиные эспаньолки, носил шкиперскую бородку, несколько неопрятную, тем самым ещё более раздражая Седова, всегда чисто выбритого.
— Неужели мы есть намерены оставить себе Будапешт и Вену? — удивилась Мэри.
— Это — разменные козыри. Если французы с британцами возьмутся за ум, настаивать не буду. Вывоз ценного заканчивается. И так более тысячи составов… Пусть нищенствуют без нас.
Она куда-то упорхнула после трапезы, не ограниченная в передвижениях, Чичерин взял курс на французскую делегацию — готовить почву для их переговоров с Седовым. Если он в чём-то сомневался, включая дипломатические таланты вождя, то вскоре получил урок, тот добился немыслимого. К встрече с Ллойд Джорджем согласовал предложение и с французами, и с американцами, фактически приперев британского премьера к стене. Тот довольно долго не сдавался, утверждая, что Россия желает слишком много, непропорционально много по сравнению с военными заслугами.
— Пользуюсь шансом, только и всего! — с неожиданно милой улыбкой согласился Председатель. — Давайте раскурим по сигаре, дорогой сэр, и я объявлю о грандиозной уступке, которая наверняка подтолкнёт вас пойти навстречу остальным российским пожеланиям.
Сэр закурил, но не торопился раскрыть объятия. Седов чувствовал, что органически неприятен британцу, в том числе еврейской внешностью, унаследованной от Троцкого. Куда проще бы вышел разговор с лордом Бальфуром, сторонником создания еврейского государства в Палестине, но тот не вмешивался, а решения принимал откровенный антисемит.
— Что же за «грандиозная уступка»?
— Вы признали законным руководством Речи Посполитой правительство Пилсудского в изгнании. Что если я подпишу обязательство вывести не позднее 1920 года русские войска из Польши?
Удивил так удивил. Пока премьер переваривал услышанное, Бальфур осторожно переспросил:
— Речь обо всех землях до разделов?
— Нет. Только исторических, принадлежащих Королевству Польскому. Примерно по границе Польши и Литвы при подписании Люблинской унии. Литва — наша, однозначно. Львов, Брест-Литовский, Белосток и Гродно остаются в составе России навсегда.
Выяснилось, что британский премьер слабо знал историю Восточной Европы времён Ливонской войны, это мало его касалось. На лице мелькнуло торгашеское выражение, он прикидывал как продать эту уступку русских Парламенту, заработав очки.
— У каждого даяния есть своя цена, — осадил его энтузиазм Седов. — Мы потеряли линкор «Императрица Мария», поэтому претендуем на раздел кайзеровского флота, забираем линкоры «Баерн» и «Баден», а также четыре линейных крейсера и несколько кораблей меньше, список у меня. Не нравится? Тогда судоверфи в Данциге нам построят подобные корабли… лет за пять. Но Польша останется у России. Нужны также U-боты, но только для изучения.
Пришлось уступить в плане требований о репарациях, западные державы единогласно вопили, что Россия и так урвала себе слишком много за счёт ограбления оккупированных земель Австро-Венгрии. В итоговом документе Седов пытался продавить пункт, которому никто более из присутствующих в зале не придал значения, не принимая всерьёз германскую угрозу: в случае нарушения побеждёнными государствами лимита о количестве и типах вооружений Версальский мирный договор автоматически расторгается, а государства Антанты объявляются в состоянии войны с нарушителем. К сожалению, французы и британцы слишком уверовали, что версальская схема европейского устройства спасёт их от новой большой войны на континенте… Наивные!
Предложение не прошло.
По возвращении в Москву Председатель дал Петерсу поручение, напирая на его исключительную важность.
— После роспуска кайзеровской армии появится такой персонаж — отставной ефрейтор Адольф Гитлер. Необходимо за ним внимательно следить, при случае — физически ликвидировать. А также следить за всеми националистическими партиями, исповедующими реванш за поражение в войне. Никаких сложных манёвров! Только мочить. Но аккуратно — как при ограблении, например. Или свалишь в случае чего на коммунистов.
Клара и Роза засыпали письмами Совнарком с воплями о помощи, но её не получили. Коммунистическая Германия была столь же неинтересна Москве, как и национал-социалистическая. Революция сошла на нет, на месте империи возникла Веймарская республика, очередной раз напомнившая Седову об инерции истории. Вроде Мировая война закончилась иначе, а человечество продолжает идти ровно по той же дороге и топчет аналогичные грабли.
Парижская конференция оставила неприятный осадок из-за ощущения, что Ллойд Джордж и лорд Бальфур знали о готовности русских уйти из Австрии и Венгрии, эта уступка практически не возымела действия. Неужели кто-то из официантов подслушал разговор? Маловероятно. А вот что Маклаков — предатель, очень даже может быть.
  
Глава 10
 
Послевоенная Москва 1919 года к весне раскрылась как цветочный бутон. Пусть горожане не испытывали настоящих тягот, пережитых двумя годами ранее, военное время накладывало отпечаток. Словно путник, преодолевший долгий тяжкий путь, кстати — успешно, столица позволила себе расслабиться. И в военное время здесь проходили выставки, ставились новые пьесы, синематограф зазывал на премьеры фильмов, Большой не переставлял удивлять оперными спектаклями и балетом. Теперь индустрия развлечений развернулась на полную. Открылся новый цирк с медведями. Молодёжь валом валила на всякие атлетические соревнования, в моду входили английский бокс и французская борьба. В футбол, до войны мало известный, играли на каждой удобной площадке.