Сломай меня (ЛП)

— Хорошо. — Я вспоминаю письмо Люси. — И еще я написала подруге, что ты очень горячий.
Он усмехается.
— Не переживай. Таких писем обо мне полно. Это не значит, что я переспал со всеми написавшими их женщинами.
Я закатываю глаза.
— А что мне говорить, если кто-то прямо спросит, был ли у нас... ну, ты понял. — Боже. Этот мужчина только что связал и нагнул меня над столом, а я все еще не могу произнести это вслух?
  
Генри, кажется, не замечает.
— Тогда ты сошлешься на соглашение о неразглашении, которое подписала в первый день работы.
— Но это же не... — Я хмурюсь. Разве секс с Генри подпадает под это?
— Слушай внимательно, Эбби. Никто не должен знать о нас. Любому, кто спросит — даже моему отцу, — ты скажешь, что ты моя ассистентка, а я твой босс, и между нами профессиональные отношения. Ты ничего не знаешь о моей предыдущей ассистентке и о том, что могло или не могло быть между нами.
— Ты хочешь, чтобы я прямо солгала твоему отцу?
— А почему нет? Ты же соврала собственной матери.
— Это другое.
Он тяжело вздыхает, и, хотя он старается быть терпеливым со мной, я думаю, что его терпение на исходе.
— Ты хочешь, чтобы все в этом отеле, твои родные и друзья знали, как сильно тебе нравится трахаться с боссом?
Он знает ответ на этот вопрос не хуже меня.
— Но что, если полиция спросит?
— Будем надеяться, что до этого не дойдет. — Кажется, он гораздо спокойнее относится ко всей ситуации, чем двадцать минут назад.
Но я нет.
— А если дойдет? — настаиваю я.
— Тогда скажешь, что ты моя ассистентка и подписала соглашение о неразглашении. Я найму тебе адвоката. И если спросят, принуждал ли я тебя к чему-то, ты скажешь «нет», потому что это правда. Все остальное никого не касается. То, что между нами, не имеет ничего общего с моими отношениями с Кирой.
— Я ужасно плохо вру, Генри.
— Да, я заметил, — бормочет он, поправляя мою блузку и подавая жакет. — Пошли. Нам нужно идти.
Я едва успеваю схватить iPad. Положив руку мне на спину, он мягко подталкивает меня к двери, пока мою голову наполняют страхи и тревоги, которые на время затмили украденные моменты близости. Теперь они еще сильнее, потому что я знаю правду, а в моем сердце снова нет ничего, кроме привязанности к этому мужчине.
Генри убирает руку, как только мы выходим. Между нами снова дистанция в два фута — правило, которое должно помочь избежать подозрений в непрофессиональных отношениях. Но сейчас это так тяжело, когда мне отчаянно хочется прикоснуться к нему, продлить связь, которую мы разделили, еще немного.
Я вздыхаю.
— Что теперь?
— Ничего. Просто готовлюсь к тому, что ты снова станешь мудаком, — бормочу я, собираясь с силами.
Он усмехается, но мне не до смеха.
Хватит ли двух футов? Если обвинения Киры попадут в СМИ, и люди начнут рассматривать нас под микроскопом, я не смогу скрыть, как Генри заводит меня, как я чувствую его присутствие, как проверяю телефон в ожидании сообщений, как глупо улыбаюсь при мысли о том, как он расстегивает ширинку у меня на глазах, как сильно хочет меня.
Они сразу поймут.
— Я слышу, как ты думаешь, — ворчит он, пока мы идем по крытой тропе.
— Я ничего не могу с собой поделать. Я в смятении.
— Я не могу допустить, чтобы ты была в смятении. Ты нужна мне собранной.
— Собранной. Ага. — Будь я собранной, я бы не позволила боссу залезть мне под юбку. И уж точно не мечтала бы о жизни с Генри после Wolf Cove. Буду ли я навещать его в Нью-Йорке? Приедет ли он в Чикаго на мой последний год в колледже? Я уже не буду сотрудником Wolf Hotels, и мы сможем целоваться на улице, и никто не скажет ни слова.
Может, стоит позволить ему уволить меня и просто жить в его коттедже, заказывая еду в номер и занимаясь сексом все лето. Конечно, это может наскучить, и я не буду зарабатывать, и весь отель будет обсуждать это, но...
Внезапно я замечаю, что Генри больше нет рядом со мной. Я оборачиваюсь и вижу, что он стоит и смотрит на меня со странным выражением.
— О чем, черт возьми, я думал, когда взял тебя с собой на встречу с отцом? — Он смотрит на часы. — Тебе нужно исчезнуть. Твое присутствие его только разозлит.
— Ладно? — Я не собираюсь обижаться на это. Честно говоря, я испытываю облегчение. Если Генри нервничает перед этой встречей, мне точно не стоит находиться там.
Его челюсть сжимается.
— И сделай мне одолжение — держись подальше от Скотта. Он гребаная крыса, но хитрый и проницательный, и уже точит нож, чтобы всадить мне в спину. Он ждал чего-то подобного с тех пор, как отец назначил генеральным директором меня, а не его, и захочет убедиться, что у него достаточно компромата. Он будет лгать, манипулировать и допрашивать тебя, пока не получит нужный ответ.
— Допрашивать?
Он понижает голос до тихого шепота.
— Ему даже не придется. Одного взгляда на твои золотистые глаза, пухлые губы и эту чертовски красивую грудь — и он поймет, что я не мог устоять.
Его слова вырывают у меня тихий вздох.
— Хорошо. Я буду держаться от него подальше.
— Надо было нанять мужчину. Или пенсионерку. — Он вздыхает, оглядывая меня. — Знаешь, однажды, когда все это закончится и компания будет моей, я раздену тебя и трахну прямо здесь.
Кровь приливает к голове от такой резкой смены темы. Мой Генри вернулся, но мы не наедине.
— Здесь? — Я оглядываюсь по сторонам. Дорожка уединенная, защищена от насекомых и непогоды, ей пользуются только гости, проживающие в коттедже и персонал отеля. Здесь редко можно встретить кого-то, тут довольно тихо и уединенно. Тем не менее, прямо за этими деревьями, примерно в сотне футов от нас и определенно в пределах слышимости, находится курорт, полный людей.
То, о чем он говорит, по сути, эксгибиционизм. Он серьезно?
Один взгляд на его суровое выражение лица говорит мне, что так оно и есть.
Мое тело, все еще чувствующее его внутри себя, мгновенно откликается. Но это нехорошо. Границы между публичным мистером Вульфом и Генри за закрытыми дверями начинают стираться.
— Думаю, тебе стоит сосредоточиться на серьезных проблемах, — осторожно говорю я.
Он сжимает челюсти.
— Поверь, они все еще в приоритете. Я просто ставлю перед собой цели, к которым буду стремиться, когда все закончится.
— Цели. — Я опускаю взгляд на его ширинку, на увеличивающуюся выпуклость под ней. Похоже, цели для его члена. Которые и привели к текущим проблемам. Генри — умный и расчетливый бизнесмен. Но сейчас он не мыслит здраво, и ему есть что терять. Ему действительно нужна моя сдержанность, потому что сам он, похоже, не может держать себя в руках.
— Давай сосредоточимся на более ответственных целях.
Он сокращает дистанцию, нарушая правило двух футов.
— Ты что делаешь? — шиплю я, оглядываясь по сторонам.
— Пытаюсь продлить то, что было между нами там. — Он кивает в сторону коттеджа. — Пытаюсь избежать реальности.
Значит, он тоже почувствовал нашу связь. Сердце сжимается.
— Я думала, Генри Вульф ничего не боится.
— Это потому что ты еще не встречалась с моим отцом.
Должно быть, именно это имела в виду Белинда, когда говорила, что Генри теряет голову перед приездом отца. Только теперь это усугубляется проблемой с Кирой.
И у меня возникает непреодолимое желание спрятать его от всего мира, пока он не возьмет себя в руки, потому что в таком состоянии ему нельзя ни с кем говорить.
— Может, я возьму грузовик и топор, и мы поедем рубить дрова?
Он с любопытством поднимает бровь.
— Прямо сейчас?
— Сию секунду. Только скажи.
  
Он хмурится.
— Ты серьезно поедешь туда?
— Да.
— Даже несмотря на то, что поблизости бродит медведь?
По моей спине пробегает дрожь при мысли о тех глазах и когтях.
— Даже несмотря на медведя.
— В этот раз он может вести себя более агрессивно.