Караванщики Анвила (СИ)

— Надо тихонько зайти, стало быть, а там и глядеть, — Ослябя прекратил перебранку и первым вошел внутрь.
Пещера оказалась сухой. Никаких грибов, плесени или мха в ней не росло. На входе ужасно воняло мочой и фекальными массами. Входящим пришлось закрыть лицо платками и рукавами. Орк, не смотрел под ноги и вляпался в огромную кучу свежих испражнений, из-за чего принялся судорожно трясти ногой, забрызгивая идущих мимо Калдора и Эфита. Они, конечно, осыпали союзника проклятиями, но делали это шепотом, поэтому зеленоватый не обратил на них внимания, принявшись шкрябать подошвой по стенам. Варвар вовсе запнулся о камень и выругался. Несмотря на это «скрытное» вхождение, рык продолжался в той же тональности и размеренности.
— Хех. Нечего раскрадываться! — воскликнул Ослябя, выйдя из прохода. — Этот здоровый со хмеля, стало быть. Помню мамка ругивала отца, за то, что тот после храма в кабак шел. Так он тоже, как заснет, так хоть из хаты волочи. Ни в жизнь не проснется.
— Фу-у-у, — Эфит снова прикрыл лицо платком. — И правда, разит как от пивной бочки, простоявшей на солнце несколько суток.
Пещера заканчивалась тупиком. Здесь скала образовала просторную природную залу. В потолке наружу выходил лаз. Для огра он казался маленьким, а для человека слишком высоко располагался. Но отлично подходил для освещения. Солнечный свет, проникнув через него, высушивал лишнюю влагу и позволял видеть, не зажигая факела. Обосновавшийся тут житель, дополнительно использовал отверстие в качестве дымохода.
Отходами жизнедеятельности в тупике не пахло. Жирный огр, храпел на подстилке из шкур, рваных тканей и грязной соломы, поджав под себя ноги и обнимая овечий труп. В углу висело человеческое тело, подвешенное к потолку за ногу. Вторая нога у бедолаги отсутствовала. Под проемом стоял огромный котел, в который не только овечка, но и человек мог целиком поместиться. А у выхода обнаружились две бочки, наполненные пахучей жидкостью. На полу то тут, то там виднелись обглоданные кости.
— Надо убить его, пока не проснулся, — предложил Калдор и заглянул в одну из бочек.
— Нехорошо убивать человека, пока тот спит, — Ослябя осуждающе покачал головой.
— Это не человек, — грозно отрезал Эфит. — Это мерзкий огр.
— Ну и ладно, человек не человек, а все одно — нехорошо.
— Сначала давайте осмотримся, а там решим, — дрессировщик оставил бочки в покое, предоставив дальнейшие их исследование здоровякам.
Ослябя согласился с таким подходом и поспешил к висельнику. Лицо мужчины оказалось разбито в мясо. Узнать его не представлялось возможным. Но парень и не пытался. Убитый оказался хорошо одет. Дорожный бело-синий кафтан, на манер тех, что носила эринданская знать, явно указывал на благородное происхождение, а благородных Ослябя знавал мало.
Но кое-что паломник все же узнал. На шее убитого висел серебряный амулет в виде меча, гарда которого обрамлена золотым диском. Он без промедления сорвал цепочку и сунул себе в рукав. Оглядев союзников и убедившись, что те не обращают на него внимания, поднял дорожную сумку убитого. Там Ослябя обнаружил запечатанное послание и узнал печать. Тот же самый меч с диском. Такую печать ставили только Рыцари Меча. Парень видел ее на многих бумагах кастеляна в замке, куда сдавал излишки зерна. Едва паломник успел спрятать свернутое в свиток послание в рукав, как сзади раздался голос Калдора.
— Ну? Чего там есть?
— Э-э-э… ну-у-у-у…
— Дайка сюда, — дрессировщик нагло выхватил сумку и вытряхнул содержимое на пол. — М-да, не густо, — он разочаровано распихнул ногой дорожный скарб.
В этот самый момент Варвар разбежался и пнул огра в лицо. Спящий подпрыгнул.
— А-а-а-а-а-а, — орал огр, держась за свернутый на бок нос, из которого струей брызнула кровь.
Северянин занес топор, но оказавшийся рядом Ослябя вцепился в рукоять и не дал опрокинуть замах.
— Что за?! — заорал Варвар и оттолкнул парня плечом.
— А-а-а-а… Вы кто такие? — жалобно гундосил пробудившийся.
Северянин смутился. Он ожидал свирепой, яростной атаки, но вместо этого уродливая тварь трусливо жалась к стене. Маленькие глазки на раздутом широком лице бегали по сторонам, излучая растерянность и страх. Огр поджимал губы, обнажая кривые и желтые зубы.
 
Подобное поведение и вправду не типично для этого вида. Об ограх ходили страшные и ужасающие слухи. Их уродливый внешний вид таморские ученые объясняли повальным кровосмешением. Чаще всего, вождь племени являлся отцом практически всех особей, оплодотворяя самок на правах сильного. Каких-то привычных цивилизованному миру семейных уз в племенах не существовало. Садистские и извращенные повадки этих гуманоидов: вроде любви к пыткам, расчленениям, насилию и труположеству, также объяснялись вырождением, но существовали и те, кто утверждал, что на огров действует окружающая действительность.
Сподвижники теории «бытия» доказывали, что на любой индивид воздействует его бытие, во многом определяющие и формирующие сознание. Впрочем, сторонники пошли дальше и вовсе пытались опровергнуть исключительность дворян и аристократов, недвусмысленно намекая на то, что любой крестьянин может не хуже гарцевать на коне, танцевать на балах и читать поэмы, если только его этому обучать с детства. А любой дворянский ребенок, помещенный в крестьянские реалии с младенчества, в итоге вырастит деревенщиной.
Святая Церковь Эсмей, при поддержке влиятельных аристократических семей, объявила подобное учение ересью. В конце концов, после казней и сожжения еретических книг, сторонники теории «бытия» затаились в подполье, а при университетах ввели должность надзорного инквизитора, который отныне проверял любое исследование на наличие ереси. В те времена Эразм и обозвал Императора Охиоса ослом за то, что тот позволил Церкви вмешиваться в дела ученых.
— Подожди! — кричал Ослябя северянину. — Пусть говорит.
— Вы зачем сюда пришли? Убить бедного Видли? — из глаз огра капали крупные слезы.
— А не ты ли убил того беднягу? — вмешался Эфит, взяв в руки один из свитков, что висели на груди.
— Он тоже пришел убить бедного Видли… — полувеликан повернулся к героям боком, показывая свежую зияющую рану. — Этот меня мечом резал. Что делать было?! Я только овец воровал, — продолжал хныкать тот. — И то, чтобы покушать… никого не трогал Видли… никого не убивал…
— Мы не можем его убить, — твердо заявил Ослябя, загородив огра. — Может зло и создало этот убогонький род, но этим существом зло не управляет.
— Что он несет?! — железнобокий оглядел собравшихся.
— Пожалейте Видли! Пожалуйста, пожалейте!!! — огр плакал, словно дитя.
— Хех, — Калдора забавляла эта ситуация. — Давайте его выгоним, да и все. Чего-то и правда не хочется сражаться со слюнтяем, — дрессировщик порадовался, что оставил питомца снаружи, и продолжил рыскать по углам.
— Мне это надоело! — заорал Варвар и, протаранив паломника, бросился в атаку.
Шалилун последовал за товарищем. Эфит сделал вид, что читает заклинание со свитка.
— Что еще за клоунада? — недоумевал, глядя на него Эразм. — На такое разве что тупица купится. Хотя… — он оглядел собравшихся и махнул рукой.
Варвар рубанул врага топором, но огр успел сгруппироваться и отразил удар тяжелой палицей, что стояла у стены. Орк прыгнул следом и рубанул сбоку. Лезвие глубоко вонзилось в плоть. Противник закричал и выронил оружие.
Следующий удар Шалилун нанести не успел. Тяжелый кулак поразил его прямо в лоб. В глазах орка потемнело и зеленоватый отлетел в сторону. Северянин воспользовался моментом и занес топор для удара в висок, но огр успел и на этот раз. Он отпрыгнул в сторону. Лезвие просвистело и раскроило ухо. Кровь побежала по щеке. Полувеликан схватился за рану ладонью. Варвар ударил еще раз, целя в колено. Враг снова пытался уйти от лезвия, и топор брякнул по каменному полу. Калдору показалось, что в стороны полетели камешки, но это оказались огрские пальцы правой ноги. Он зарычал и схватился за обрубок ступни, неуклюже подпрыгивая на одной ноге.