(Не)нужный наследник предателя (СИ)
Вскоре просыпается Артём, и всё для меня отходит на второй план, потому что, как я и предполагала, у него поднимается температура, и сынок поднимает плач. Видимо, обожжённые места у него сильно болят, потому что он от каждого прикосновения к покрасневшим местам орёт как резаный.
Пытаюсь его унять, но получается слабо. Очень быстро выбиваюсь из сил, но выбора у меня нет. Если я пытаюсь присесть, Артём поднимает дикий вой, вот и ношу его на руках, нервно расхаживая по комнате, а он уже очень тяжёлый. Руки и спина у меня уже отваливаются, да и сама я на грани истерики. Понимаю, что ребёнку больно, но чем помочь, не знаю. Все рекомендации доктора мы выполнили, но та мазь, которую он прописал, похоже, помогает слабо.
Я уже сама готова рыдать, но меня вдруг отвлекает лёгкий стук в дверь. В комнату заглядывает Рокотов. Господи, да оставит он нас в покое или нет? Сейчас я точно не готова к его загадкам и странным взглядам.
Но он, видимо, пришёл за другим.
— Вот очень хорошее средство от ожогов, — несёт в руках какую-то коробочку.
— Мы уже всё, что было попробовали, не помогает, — чуть не плачу я.
— Значит, хуже точно не будет.
Усаживает меня на кровать, Артёма я беру на колени, он тут же начинает орать ещё громче.
— Тише, парень, ты чего так голосишь? — смотрит на него строго Рокотов.
И, как ни странно, Артём сбавляет плач, наверное, тоже от удивления.
— Смотри, какая интересная штука у нас есть? — показывает ему мужчина яркую коробочку. — Сейчас у Артёма будут разноцветные ножки, смотри.
Из коробки извлекает стерильные пакеты, откуда достаёт марлевые повязки от ожогов разных цветов. Они на клейкой основе, пропитаны каким-то чудо-бальзамом. Это всё нам рассказывает Рокотов, пока аккуратно приклеивает салфетки к обожжённым местам, и Артём, как ни странно, успокаивается.
Правда, ненадолго. Как только Рокотов подходит к двери, Артём снова поднимает плач.
— Он хочет, чтобы я его носила, — обречённо встаю и снова начинаю покачивать ребёнка, расхаживая по комнате.
— Дайте мне, — вдруг делает шаг к нам Рокотов.
— Но…
— Тихо, Насть. Я просто попробую, хорошо? Если сработает, вы немного отдохнёте. Я же вижу, что вы уже с ног падаете.
Забирает у меня Тёму.
— Неть! Ма-ма-ма! — тянет сын руки опять ко мне.
— Мама устала, — строгим тоном выговаривает Рокотов.
И это в очередной раз срабатывает. Тёма настороженно замирает, хлопает глазёнками, рвано всхлипывает пару раз, а потом… хватает Рокотова за золотую цепочку на шее.
— О, тебе понравилась цацка? А смотри, что у меня ещё есть, — показывает Тёме наручные часы. И тот вдруг увлечённо начинает тыкать пальчиками на сенсорные кнопки на дорогущих часах Рокотова.
Смотрю на них и понимаю, что я настолько устала, что даже удивляться не в состоянии.
— Настя, — бросает на меня быстрый, полный сочувствия, взгляд Рокотов. — Пожалуйста, накройте ужин внизу. Там уже все привезли, нужно только разложить по тарелкам. Справитесь? Или устали слишком?
— Справлюсь.
— Идите. А за ребёнком я присмотрю.
Спускаюсь, уже ничего не анализируя. У меня совершенно нет на это сил.
Просто ужин, да? Очень надеюсь, что Рокотов не соврал…
Глава 37
Раскладываю по тарелкам привезённый ужин. Запахи просто обалденные, желудок сводит от голода. Я только сейчас понимаю, что ничего целый день и не ела толком. А Рокотов, как знал, заказал пасту с креветками в сливочном соусе. Когда-то это было моё любимое блюдо. Как же давно я не ела ничего настолько изысканного.
Но я совершенно вымотана и не уверена, что смогу засунуть в себя хотя бы кусочек. Голодные спазмы желудка от нервов и усталости переходят в тошноту. А потому, я быстро раскладываю еду по тарелкам и иду назад к лестнице.
Как ни странно, криков ребёнка я не слышу. Даже не верится, что Рокотов сумел угомонить моего разбойника.
Успеваю подняться до середины лестницы, когда ко мне навстречу выходит Рокотов. Останавливается на две ступеньки выше меня.
— Настя, всё хорошо, Артём заснул.
— Спасибо, — опускаю глаза. — Я удивлена, что вам удалось с ним справиться.
— Это было не так уж и трудно. У вас замечательный ребёнок.
— Да. Но иногда с ним бывает сложно.
— Ему просто нужен рядом человек, в ком он почувствует силу и авторитет. Ну это я так, к слову, — пожимает плечами.
Он и так почти на голову выше меня, а сейчас я и вовсе ощущаю себя маленькой букашкой.
— Я накрыла на стол, но я очень устала. Простите, не смогу составить вам компанию.
— Настя, я прошу всего десять минут, не больше. Я хочу, чтобы вы поужинали и сытой пошли спать.
Я не знаю, что ещё придумать, чтобы отказаться. Мне кажется, сейчас я понимаю, почему его слушается Артём. У него такая властная аура, что ослушаться просто невозможно.
— Пожалуйста, — добавляет он с нажимом.
— Хорошо, — сдаюсь.
А что мне ещё остаётся?
Рокотов спускается, легонько подталкивая меня в спину в сторону стола.
— Мне очень рекомендовали местного шеф-повара в одном из ресторанов. Я хочу, чтобы вы оценили, так ли он хорош.
— Вообще-то, я люблю пасту с креветками, но сегодня едва ли смогу оценить все прелести этого блюда.
— Вы себя недооцениваете.
Подходим к столу, Рокотов отодвигает для меня стул. Это смущает. Потому что в очередной раз ставит под сомнения наши роли.
Но я не спорю. Сажусь.
Рокотов уходит на кухню, возвращается с бутылкой вина.
— О нет, пить я не буду.
— Настя, это очень хорошее лёгкое вино. К пасте самое то. Вы ведь знаете, что в Италии вино пьют вместо воды?
— Знаю. Я бывала в Италии.
— Правда? — выгибает удивлённо бровь. — И как вам эта страна?
— Мне понравилось. Флоренция восхитительна, и самую вкусную пасту я ела именно там.
Невольно в память врезаются воспоминания о том нашем с Димой отпуске. Сердце тут же пронзает болезненный укол. Нельзя вспоминать!
— Я тоже, кстати, именно во Флоренции ел самую вкусную пасту, — загадочно улыбается. — В ресторанчике недалеко от музея Данте.
— Да? — поднимаю удивлённо глаза.
— Да. Вы тоже там бывали? Это довольно известное место среди туристов.
— Да, но это было в другой жизни.
Как ни странно, Рокотов больше не задаёт вопросов. А я, чтобы чем-то занять руки, всё же начинаю есть.
— Ну что, Анастасия, какую мы оценку поставим местному шеф-повару?
— Я не кулинарный критик, но паста вкусная.
— Что же, давайте выпьем за кусочек Италии на нашем столе, — Рокотов поднимает бокал.
Я не спорю, делаю то же самое. Слегка ударяемся бокалами, мелодичный звон в тишине комнаты кажется слишком громким. Рокотов не сводит с меня глаз, и мне кажется, внутри я вибрирую, как хрустальный бокал.
Отпиваю глоточек вина. О да, оно очень вкусное. И паста просто бесподобная.
— Вы были в музее Данте? — спрашивает Рокотов.
— Да. Очень атмосферное место. Немного мрачное, но пропитанное историей.
— Согласен.
Мне кажется, Рокотов хочет продолжить этот разговор, но я устало прикрываю глаза. От еды и вина меня окончательно клонит в сон.
— Спасибо вам за компанию, Настя. Я обещал не задерживать вас и вижу, что самое время сдержать обещание.
— Вы недоели.
— Пусть это вас не смущает. О порядке не переживайте. Я в состоянии помыть за собой тарелку.
— Но…
— Насть, я не всегда жил с прислугой. Поэтому прекрасно могу и посуду помыть, и даже приготовить что-то.
— В это слабо верится, — усмехаюсь.
Потому что просто не могу представить этого мужчину на кухне с тарелками и кастрюлями.
— Возможно, когда-нибудь я продемонстрирую вам свои умения, — подмигивает.
— Не стоит, — опять опускаю глаза в тарелку.
— Идите…, — настойчиво шепчет он.
— Спокойной ночи.
— И вам. Очень надеюсь, что маленький разбойник даст вам отдохнуть.
Киваю, поднимаюсь в свою спальню…