Дело - в швах! И между строчек (СИ)

Опасная граница была надёжно защищена от лишних глаз высокой посадкой брюк — ровно десять сантиметров от талии. Затем она же и верхние подтяжки прятались под пикейным жилетом с очень неглубоким вырезом — да-да, Дирк мог себе позволить такую вольность, окончательно отказавшись от широких и длинных галстуков с булавкой в пользу узких. Хотя, судя по некоторым пассажирам, возвращавшимся в родную глушь, в замшелом Бриаре до сих пор был в чести платок-краватка, а уж пластроны носили и вовсе не к месту и не ко времени.
  
Последней нерушимой стеной в бастионе его чести был приталенный однобортный пиджак — правда, и тут без вызова не обошлось: длина его была значительно меньше, чем предписанная до середины бедра, а лацканы короче и шире. Ведь Дирк — не только безупречный джентльмен, но ещё и самых прогрессивных взглядов.
А тут… Нет, ну что за дремучесть — подвязка!
Мысленно сетуя на отставших от жизни попутчиц, Дирк тем не менее кривил душой: некоторые последние нововведения, вроде того же смешанного купе, не нравились и ему. Хорошо хоть на дальние маршруты такая вольность не распространялась — ночевать в одном купе незнакомым дамам и господам до сих пор считалось верхом неприличия. А Бриар что — всего четыре часа пути. При необходимости можно и в тамбуре пересидеть.
Поезд уже набрал скорость, и колёса вошли в размеренный ритм. Тук-тук, тук-тук. Мелькал за окном блистательный Ансьенвилль (Дирк тяжко вздохнул), устраивались соседки-хохотушки за дверью (вот же не повезло с попутчицами!), в узком коридоре пахло пирожками, углём и железом. Дирк прижался лбом к нагретому солнцем стеклу, прежде придирчиво изучив своё отражение: но нет, галстук не сбился, укладка не растрепалась. И даже угроза столкновения на перроне со спешащей, будто та на собственную свадьбу опаздывала, простушкой, отчего пришлось совсем уж некрасиво отпрыгнуть в сторону, ущерба его безупречному виду не нанесла.
Об уязвлённой же гордости Дирк предпочитал не думать. Как и о безобразной сцене, что устроила ему мисс Кавендиш перед самым отъездом.
Нет, всё, хватит! Бриар. Новый город, новая жизнь. И как же правильно и символично было выбрать для путешествия стремительный поезд, а не укачивающее плавание или неспешный конный экипаж. Вот и он так же стремительно ворвётся в Бриар, тараня сердца своей будущей паствы…
— Ой!
Будто следуя его мысли, мироздание вдруг выкинуло фортель. И ворвалось, и протаранило — но совершенно не так, как представлялось Дирку.
Замечтавшись, он не услышал, как хлопнули двери тамбура, а опомнился, только когда в него чувствительно врезалось что-то сине-голубое в жёлтой соломенной шляпке, уже смутно знакомой. В узком коридорчике купейного вагона была возможность разминуться, однако всё та же неуклюжая девица забыла не только в зеркало перед выходом посмотреться, но и глаза на лицо надеть, а потому шансом снова не воспользовалась.
Ойкнув, она резко завалилась на бок — по-видимому, умудрилась ещё и ногу подвернуть. Теряя равновесие, девица замахала руками, вцепилась в лацканы его пиджака (тончайший шевиот! да даже с овцой, давшей на него шерсть, вряд ли обходились так бесцеремонно!) и ввалилась спиной в незапертое соседнее купе, увлекая Дирка за собой.
И на себя.
И только всемилостивые боги позволили избежать неминуемого позора, когда Дирк внезапно обнаружил себя лежащим на диванчике с подмятой под собой девицей — купе, слава тем самым богам, оказалось пустым.
Дирк не успел прийти в себя, как его — теперь уже его уши — ждало новое испытание.
— КУНИЦА!!! — взревел трубный глас в коридоре, и по вагону раздался грохот тяжёлых башмаков. Явно подбитых железом. И наверняка выпачканных в весенней ещё грязи.
С обладателями такой грубой обуви Дирк предпочитал дел не иметь. Приличные джентльмены в это время года в городе носят гладкие туфли — оксфорды, дерби или монки, и если кто-то считает, что по обуви судить о складе характера нельзя — лишь о состоятельности, то он глубоко заблуждается. Сам Дирк был обут в полуброги, но и эта дерзость была ему простительна — всё же он в дороге.
Захлопали двери купе, раздались возмущённые возгласы, за стенкой снова слаженно сработало визгливое трио. Похоже, что подбитые железом башмаки врывались в каждое купе в поисках редкой зверушки. Позади Дирка тоже хлопнуло, и он мысленно выругался, понимая, в какой недвусмысленной позе его с неуклюжей дамочкой застали. Однако тут же раздался одобрительный гогот и дверь аккуратно притворили снаружи.
— Неудобно-то как вышло, — хихикнула девица, всё ещё держась одной рукой за лацкан, а второй обвив шею Дирка.
Тихий приятный голос смахнул остаточный звон в ушах, и к Дирку вернулось осязание. Хм, не лучшего, но не самого плохого качества вельвет — явно верейских фабрик, а вот модель жакетика мешковатая, швы слишком грубые. Да и кто такой плотный подклад придумал использовать — едва ли не суконный? Нет, не то… Под несуразным жакетиком он вдруг нащупал кое-что ещё. Тонкое, ладное, и… и… Дирк аж нахмурился, не понимая, что именно ощущает под ладонями.
— Простите, — опомнился он. — Всё это действительно крайне неловко.
Дирк резко вскочил на ноги и рывком поднял девицу с диванчика. Девица, смущённо хихикнув, в вертикальном положении снова оказалась как-то чересчур близко. Надо было открыть дверь купе, чтобы немедленно выйти обратно в коридор, но Дирк вдруг с ужасом осознал, что у него нет рук.
Проведя повторную ревизию, Дирк собственные руки всё же обнаружил. Но понял, что не способен их расцепить. Падая, он ухватил девицу за талию. Таким же образом её и поднял. И наконец сообразил, что именно не давало ему покоя.
Большие и средние пальцы его кистей смыкались на узкой талии девицы, полностью обхватывая её. А это значит, что…
— Девятнадцать с половиной дюймов, — ошеломлённо прошептал он. И добавил, будто сам сомневался в сказанном: — Ласточка. Серна. Газель. Невероятно…
Руки Дирка бездумно разъехались, чтобы замерить и другие объёмы — одна ладонь поползла к груди, вторая к бёдрам, но тут по обеим прилетел чувствительный шлепок, а девица наградила его возмущённым взглядом.
Опомнившись, Дирк отпрянул от девицы, а та уже выпорхнула в коридор.
— Куница? — наперебой верещали высыпавшие туда же соседки по купе. — Кого они ищут? Это чьё-то животное? Оно сбежало из клетки? Боги, надеюсь, оно не опасное? Кто-нибудь знает, как выглядит куница?
— На крыску похожа, — доверительно сообщила невероятная газель. — Большую такую крыску. Очень опасная тварь.
От синхронного тройного визга задребезжали осветительные плафоны, и у Дирка мгновенно заломило в висках. А соседки, включая носительницу розовой подвязки, побежали вслед за громилами к начальнику поезда, на ходу обещая подать на железнодорожную компанию в суд.
— Ну, я пойду, — пожала плечами девица, мило улыбаясь.
А Дирк окончательно пришёл в себя, отследив её направление.
— В обратную сторону? — язвительно приподнял он бровь. — Кажется, со всех ног и не разбирая дороги вы бежали именно в голову состава. Передумали?
— Я дамскую комнату искала, — нисколько не смутилась девица. — И, кажется, случайно пробежала чуть дальше, чем нужно было. Ну, знаете же, как это бывает, когда приспичит так, что совсем невмоготу становится — совершенно не замечаешь ничего вокруг.
— Не знаю, — отрезал Дирк, оценивая ущерб — измятый лацкан. — Подобного рода неосмотрительность мне не присуща.
— Конечно, конечно, — кивнула девица. — Сущая неосмотрительность, вы правы. А та насущная потребность вам, конечно, не присуща. Какое существенное достоинство! Основательная конструкция, прямо таки несущая.
  
— Боги, что за вздор вы несёте!
— Несу, — согласилась она. — Но не суть. А вздор у вас — вон какой задорный.
Девица стрельнула глазками на его бёдра, озорно подмигнула и выпорхнула из вагона в том же направлении, откуда прибежала. Дирк недоумённо проследил за её взглядом и чуть не взвыл. Вот это ладное и тонкое девятнадцати с половиной дюймов в обхвате, да ещё в компрометирующей позе, внезапно вызвало в организме ответную реакцию. Совершенно недопустимую в общественном месте!