Доверьтесь Ченам

Во мне как будто щелкает выключатель. Я непроизвольно спешу к ней и толкаю ее обратно на стул:
– Пожалуйста, старшая тетя, не беспокойся. Я принесу стул. Сиди и наслаждайся фруктами, хорошо? Могу я предложить тебе что-нибудь еще?
Боковым зрением я замечаю одобрение с маминой стороны, и от этого мне хочется громко смеяться и рыдать. Я имею в виду, серьезно? Я только что убила человека, а ее волнует, чтобы я уважительно вела себя со старшими.
  
Старшая тетя накалывает кусочек манго и откусывает немного.
– Ух, так вкусно. – Она откусывает еще кусочек и вздыхает. – Ничто не сравнится с индонезийским манго.
– Да, индонезийские манго самые сладкие, – говорит ма. – Кто-нибудь хочет травяного чая? Я заварила чайник для Мэдди, и у меня немного осталось.
– Нет, спасибо, я не верю в эту старомодную ТКМ, – говорит четвертая тетя.
Ма стреляет в нее взглядом:
– Традиционная китайская медицина – это настоящая медицина!
Она начинает свою обычную тираду о том, что ТКМ признана лучшей медициной, чем западная.
Я застряла в кошмаре. Именно так. Возможно, у меня сотрясение мозга после аварии. Возможно, на самом деле я в коме, и мой коматозный мозг придумал этот странный сценарий, потому что не может быть, чтобы я на самом деле сидела тут, на кухне, и смотрела, как старшие тети едят манго, а мама и четвертая тетя спорят, пока Джейк лежит и остывает в багажнике моей машины.
Как раз когда я собираюсь закричать, старшая тетя кладет вилку с многозначительным стуком.
Все молча смотрят на нее.
– Итак, – говорит она, поворачиваясь ко мне и переходя на английский. За доброжелательными морщинами, которые я знаю так хорошо, что могу набросать их рисунок во сне, скрывается пронизывающий, как у орла, взгляд. – Расскажи старшей тете, что случилось. Начни с самого начала.
Я не колеблюсь. В старшей тете есть что-то такое, сочетание авторитета и материнской теплоты, которому никто не может отказать. Я чувствую себя такой виноватой за то, что они примчались сюда посреди ночи, чтобы помочь мне с трупом, что пытаюсь пересказать историю на индонезийском. Но не произношу ни одного предложения, потому что вторая тетя говорит мне, что от моего ужасного индонезийского языка у нее болит голова, и мне следует продолжать придерживаться английского. С некоторым облегчением я рассказываю им о моем свидании с Джейком, о том, как он настоял на том, чтобы отвезти меня домой, и о том, что он сказал.
Мои тети и мама прикрывают в ужасе рты и качают головами.
– Как ты могла свести Мэдди с таким придурком? – упрекает ма четвертая тетя.
Лицо ма покраснело, как подошва «лабутенов».
– Он был таким милым в интернете! Идеальный джентльмен, даже приготовил теронг для меня… Э, для Мэдди.
– Что такое теронг? Это креветочная паста? – спрашиваю я.
– Тш, нет, – говорит ма, переходя на английский. – Паста с креветками – это тераси. Теронг – это баклажан.
Внутри меня что-то щелкает.
– Он хотел приготовить мне баклажаны? Это странно.
Ма яростно кивает:
– Вот почему я думала, что этот мальчик предназначен для тебя. Он даже знает, какая твоя любимая еда.
– Мне нужно посмотреть эти сообщения в чате.
Ма вынимает телефон из кармана, и все мои тети достают свои очки. Когда ма протягивает мне телефон, четвертая тетя выхватывает его у нее из рук.
– Эй! – кричит ма.
Четвертая тетя игнорирует ее и начинает листать страницы. Ее брови высоко поднимаются, почти исчезнув за линией волос, и она разражается истерическим смехом.
– Почему ты смеешься? Что смешного? – огрызается мама.
Все еще смеясь так сильно, что не в силах перевести дыхание, четвертая тетя подталкивает телефон ко мне. Я просматриваю сообщения, и… О. Мой. Бог. Все гораздо хуже, чем я думала.
 
Джейк1010Управляющийотелем: Привет
 
Мэделин Чен: Привет!
 
Я смотрю на ма в изумлении.
– Ты использовала мое настоящее имя на этом сайте? И это… – Я нажимаю на маленький значок рядом с моим именем, и он увеличивается, показывая мою фотографию.
– Я не знала, что надо было использовать вымышленное имя! Откуда я должна была это знать?
– Может быть, не стоило вообще притворяться мной и создавать фальшивый аккаунт? Я имею в виду, ради бога, посмотри, Джейк не загрузил ни одну из своих фотографий!
Ма выглядит такой обиженной, что я тут же жалею о том, что сказала.
– Прости, ма, я знаю, что ты просто хотела помочь.
Она слегка кивает, и я продолжаю читать.
 
Джейк1010Управляющийотелем: Мне нравится твоя фотография
 
Мэделин Чен: Спасибо!! Ты такой милый!!
 
Я стискиваю зубы, пытаясь снова не сорваться на ма. Сколько восклицательных знаков может использовать женщина в одном ответе?
 
Джейк1010Управляющийотелем: Итак, свадебная фотография, да? Это, должно быть, интересно.
 
Мэделин Чен: О да! Очень интересно!!! Чем ты занимаешься?
 
Джейк1010Управляющийотелем: Как ты могла догадаться по моему нику, я владею отелями. Многими, на самом деле.
 
Мэделин Чен: Вау! Впечатляет!
 
Так продолжается некоторое время, Джейк хвастается, описывая в мельчайших подробностях каждый из отелей, которыми он владеет, а ма отвечает ему в самой двусмысленной форме, какая только возможна. Любой, кто прочитает это, может подумать, что я отчаянно ищу одобрения Джейка, но я знаю, что ма была просто вежлива. Она учила меня поощрять других говорить о себе, а затем находить хорошее в том, что они говорят, и выражать признательность. Я не могла сказать, был ли это китайский или индонезийский обычай, но, что бы это ни было, на Джейка подействовало. После нескольких дней переписки он отправил это сообщение.
 
Джейк1010Управляющийотелем: Мне так комфортно с тобой общаться, Мэдди.
 
Мэделин Чен: Мне тоже!
 
Джейк1010Управляющийотелем: Так трудно найти того, с кем я действительно на одной волне, понимаешь? У меня такое чувство, что я знаю тебя очень давно.
 
Мэделин Чен: Согласна с тобой!
 
Джейк1010Управляющийотелем: Ну что, хочешь встретиться?
 
Мэделин Чен: Да! Я так рада, что ты спросил! Вчера мое тело не было таким вкусным, но сегодня уже лучше.
 
О. Боже. Боже. Не-е-ет. На индонезийском языке фраза tidak enak badan означает «плохо себя чувствую», но дословный перевод – «тело невкусное». Позади меня четвертая тетя продолжает хохотать, а остальные спрашивают:
– Что? Что смешного?
Я читаю дальше.
 
Jake1010Hotelier: О. Вау, хорошо. Черт, девочка, у тебя еще больше жажды, чем я думал.
 
Меделин Чен: Хаха! Нет, нет, не хочу пить! У меня есть много воды. Сейчас совсем мокрая.
 
Jake1010Hotelier: Вау. Черт. Если бы знал, я бы пригласил тебя на свидание раньше.
 
Меделин Чен: Вах! Откуда ты знаешь, что баклажаны – мое любимое блюдо?
 
Jake1010Hotelier: Так и есть, да? Ну, у меня есть очень большой для тебя.
 
Меделин Чан: О! Я не могу дождаться! Обожаю баклажаны!
 
Я кладу телефон и смотрю на ма. Четвертая тетя буквально лежит на полу и рыдает от смеха.
– Что? Что такое? – спрашивает старшая тетя. – Похоже, он очень милый мальчик, который хотел приготовить для тебя баклажаны.
– Правда? – вскрикивает ма, жестикулируя. – Я читаю и думаю: «Этот мальчик такой милый, так заботится о моей дочери, даже спрашивает ее, хочет ли она пить».
Я закрываю лицо ладонями.
– Нет! Ма, эти эмодзи – капельки воды и баклажан – это сексуальные намеки!
  
Три пары глаз смотрят на меня в полном замешательстве, а четвертая тетя заходится от смеха.
– Сексуальные… что? В… ты… когда… что? – спрашивает вторая тетя.
Не могу поверить, что веду этот разговор со своими тетями и мамой.
– Сексуальные намеки. Ну, знаешь, типа сексуальные слова. Баклажан символизирует… э-э-э… мужское… эм.