Врач из будущего. Мир (СИ)
Леша долго смотрел на него. В его глазах шла борьба: логика солдата и интуиция друга. Наконец он медленно кивнул. Не потому что полностью поверил, а потому что принял эту правду как достаточную для их братства и для их общей войны.
— Значит, — голос Леши снова стал жёстким, деловым, — нашли мы это «противоядие» или ещё только ищем?
— Ищем, — Лев открыл тетрадь, где уже набрасывал тезисы. — Но первые контуры есть. Нужно действовать быстро. До того, как эта тихая эпидемия станет громкой.
Экстренное совещание в кабинете Льва на следующий день напоминало штаб перед наступлением. Леша, Катя, Миша, Крутов, Пшеничнов. На столе — те самые папки и черновик документа.
— Мы не можем остановить работы, — начал Лев без преамбул. — Но мы можем взять риски под жёсткий контроль. Катя, пиши. «Временное положение по радиационной безопасности и медицинскому контролю на промышленных объектах особой группы».
Он диктовал чётко, отрывисто, как отдавал приказы в перевязочной под обстрелом:
— Раздел первый, дозиметрический контроль. Все работники, входящие в зону потенциального облучения, обеспечиваются индивидуальными плёночными дозиметрами ДКП-1. Ежедневная сдача на проверку. Данные заносятся в личную карту облучения. Превышение недельной дозы — немедленный отстранение от работы и углублённое обследование.
— Раздел второй, санитарно-гигиенический режим. Обязательные санпропускники с полной сменой одежды перед входом в зону и после выхода. Разделение на «чистые» и «грязные» зоны. Планировка помещений с учётом принципа расстояния и экранирования.
— Раздел третий, организация труда. Чёткое нормирование времени работы в зонах разной категории опасности. Обязательная ротация персонала с «грязных» участков на «чистые» не реже чем раз в три месяца. Запрет на сверхурочные в зонах высокой активности.
— Раздел четвёртый, медицинский контроль. Ежемесячный обязательный развёрнутый анализ крови с подсчётом лейкоцитарной формулы. Ежеквартальный — расширенный, с биохимией и осмотром терапевта и дерматолога. Создание на каждом объекте медпункта, укомплектованного специалистами, прошедшими подготовку в ИРМБ.
Он сделал паузу, обвёл взглядом собравшихся.
— Это не отменяет риск. Это ставит его в рамки и позволяет управлять им. Наша цель — не допустить ни одного случая острой лучевой болезни. А хроническую — выявить на самой ранней, обратимой стадии. Вопросы?
Миша поднял руку, как студент:
— А как быть с тем, что люди будут бояться этих дозиметров? Что будут их «терять» или «забывать»?
— Тогда они будут отстранены от работы без сохранения содержания, — холодно сказал Леша. — Это не игрушка. Это их жизнь. Кто не понимает — тому не место на таком объекте. Жёстко? Да. Но альтернатива — вот это, — он хлопнул ладонью по папке.
— И последнее, — добавил Лев. — К существующим нормам питания для рабочих этих объектов добавить обязательную витаминную добавку. Особый упор на В12 и фолиевую кислоту — для поддержки кроветворной системы, которая принимает первый удар. Миша, это твоя задача — разработать форму и наладить производство витаминных драже или концентрата.
Катя записала последнюю фразу и отложила карандаш. Документ был готов. Он был сухим, техничным, без единого упоминания слов «лучевая болезнь» или «радиация». Но каждый его пункт был щитом против невидимого врага.
Пока Катя перепечатывала «Положение» на машинке для отправки Артемьеву, Лев вышел в коридор. Он чувствовал себя так, будто только что провёл многочасовую сложнейшую операцию. Исход был ещё не ясен, но важнейшие этапы были пройдены. Оставалось ждать реакции системы. И готовиться к следующему шагу — к лечению тех, кто уже пострадал.
* * *Командировка на «Объект №417» — условное обозначение одного из урановых рудников — стала для Леши погружением в иную реальность. Реальность, где всё было пропитано серой пылью, грохотом машин и сдержанным, животным страхом людей, которые не знали, чего именно им следует бояться.
Его сопровождали Миша с чемоданчиком дозиметров и молодой, но хваткий врач из только что сформированного ИРМБ, ординатор Семён. Их встретил начальник объекта — не инженер, а майор МВД с усталым, нездоровым цветом лица. Осмотр санпропускника выявил его полное отсутствие. Дозиметры, высланные ранее пробной партией, лежали не распакованными в кладовой. Медпункт представлял собой комнату с зелёной краской на стенах, где фельдшер по старинке ставил диагноз «простуда» и «радикулит».
— Вот ваша «система безопасности», товарищ генерал, — сухо констатировал Леша, обращаясь больше к самому себе. Майор что-то забормотал про недостаток ресурсов, но замолчал под его ледяным взглядом.
Работа началась. Миша и Семён организовали импровизированный пункт: рабочих выстроили в очередь, каждому выдали дозиметр, подробно, на пальцах объясняя, как им пользоваться («носи вот здесь, не открывай, после смены — сдаёшь сюда, как партбилет»). Параллельно Семён брал кровь из пальца для экспресс-анализа, а Леша проводил короткий, пристальный опрос: «На что жалуетесь? Слабость? Тошнота? Кожный зуд? Язвочки во рту?»
Ответы ложились в блокнот строчками, повторяющими сводки из папки Артемьева. «Слабость»… «иногда тошнит»… «сыпь на руках». Леша смотрел на их лица — усталые, потёртые, но ещё полные сил. Они не знали, что эти «мелочи» — первые трещины в фундаменте их здоровья. Ему, видевшему смерть в лицо на фронте, было почти физически больно от этого неведения.
Вечером, в кабинете начальника объекта, Леша выложил предварительные итоги майору:
— Из двухсот обследованных — у тридцати семь признаки выраженной астении, у пятнадцати — дерматиты, характерные для воздействия… вредных факторов. Данные дозиметров покажут картину через сутки. Требования следующие: немедленно ввести санпропускной режим по нашему образцу. Начать ежедневный дозиметрический контроль. Выделить группу из этих сорока пяти человек для немедленной ротации на поверхностные работы. И обеспечить всех витаминными добавками, которые прибудут с следующей почтой.
Майор молча слушал, его лицо стало ещё более землистым. Он понимал: приехали не проверяющие из Москвы для галочки. Приехали люди, которые знают, что делать, и имеют полномочия это требовать. Его карьера теперь висела на волоске.
— Будет исполнено, товарищ генерал.
— Не мне, — поправил его Леша, собирая бумаги. — Вашим людям. Их здоровью. Исполнено должно быть для них.
* * *Отчёт Артемьеву был заслушан в том же кабинете Льва, неделю спустя. Полковник прибыл лично, в штатском, но его осанка выдавала военного. Леша докладывал чётко, по-военному, опираясь на цифры и факты. Лев наблюдал.
— … Таким образом, наши предположения подтвердились. Системы безопасности на местах отсутствуют как класс. Первичный медицинский контроль неэффективен, так как не направлен на специфические ранние симптомы. Мы выделили группу риска в сорок пять человек. Рекомендации: немедленная ротация, усиленное питание, обязательная витаминизация. Особый упор на цианокобаламин (В12) и фолиевую кислоту — для стимуляции кроветворения и коррекции возможных начальных изменений в костном мозге.
Артемьев слушал, не перебивая, его лицо было непроницаемо. Когда Леша закончил, полковник повернулся к Льву.
— Ваш институт, Лев Борисович, проработал менее трех месяцев, а уже дал конкретные, обоснованные рекомендации, которые могут предотвратить массовое выбывание ценных кадров. Это именно то, что нужно.
Он сделал паузу, и в его голосе появились новые, непривычные нотки — не официальные, а почти личные.
— Что касается нашего… договора. За перевод вашего отца, за прошлые долги. Считайте, что вы вернули с лихвой. Вы не просто закрыли личный счёт. Вы предоставили мне и моему ведомству инструмент, который уже сейчас начинает работать. Инструмент, за который будут благодарны на самом верху. Так что… спасибо.
Это «спасибо» прозвучало странно, почти неловко, вырвавшись из-под маски расчётливого карьериста. Возможно, в этот момент Артемьев видел не просто «успешный проект», а реальных людей, которых только что защитили от невидимой смерти.