Измена с молодой. Ты все испортил! (СИ)

— Не женат? — делает он вывод, видимо, не увидев кольца на пальце.
— Женат, — отвечаю. — Не люблю кольца.
— И жена не возникает по этому поводу?
— Нет.
— Счастливчик! Моя бы меня живьем съела, если бы я куда-то вышел без кольца. Любит очень. Ревнует. — Он растопыривает пятерню и показывает мне тонкий золотой обод на безымянном пальце. — А мне чо? Сложно, что ли? Надо — в карман убрал, надо — обратно надел… Зато жена спокойна.
  
— Понятно, — лениво киваю в ответ и делаю еще один глоток. От двуличного благородства собеседника становится тошно.
Я сразу сказал Ксюше, что не буду носить кольца на пальце. Она приняла это без возражений. Потому что не от кольца зависит моя любовь.
— А твоя чего? Не ревнует? — смеется пузан. — Или не любит?
Ну что за херь! Я сюда расслабиться пришел, а меня еще больше выводят!
— Мужик, отстань, а? — отмахиваюсь, не желая вступать в открытый конфликт, хотя кулаки так и чешутся закрыть рот разговорчивому толстяку.
— Не, ну а чо?
— А ничо! — повышаю голос. — Моя жена меня любит!
— Да? — с мерзкой улыбкой его губы ползут уголками вниз.
— Да, бл*ть!
— А чо ты тогда тут, а не с ней? — Не в бровь, а в глаз. Я и сам не могу понять, какого черта поперся сюда на эмоциях, а не остался там. Надо было помириться сразу.
— А ты? — смотрю на него с вызовом.
— А я футбол смотрю! — пожимает плечами и кивает в сторону экрана, где крутят рекламу ставок — перерыв между таймами.
— Вот и смотри, а от меня отстань.
Часы на запястье сообщают о входящем сообщении. Мозгами понимаю, что это не Ксюша, но сердце все равно с надеждой замедляется, чтобы через секунду запуститься с бешеной скоростью. Нажимаю на маленький экран и разочарованно опускаю руку.
Вася.
Прислал одинокий вопросительный знак, не дождавшись ответа.
Смахиваю. Позже с ним поговорю. А сейчас надо с женой помириться. Нельзя обиженную женщину надолго оставлять одну — натворит дел, потом разгребать.
Достаю из кармана телефон, нахожу в избранных контакт, записанный как «Джана», и нажимаю на зеленую иконку с трубкой. И будто дежавю проживаю. Снова в проношусь в ночь, когда не мог дозвониться до нее, искал по всему городу, с ума чуть не свихнулся от страха.
Она не отвечает, как и тогда.
Одним залпом допиваю полкружки, с грохотом ставлю на стойку и прошу повторить.
— Не отвечает, да? — снова влезает толстяк. — Эти бабы умеют играть на наших нервах.
— Мужик, ты щас договоришься, — цежу сквозь стиснутые зубы.
Он цыкает и отворачивается. А я снова нажимаю на вызов. Долго жду, делая частые мелкие глотки. Результат тот же.
Внезапно меня пронзает догадка — она же еще в офисе. Всю неделю сидела, как каторжная, до последнего. Наверное, и сейчас зарылась в бумагах и не заметила моих звонков.
Нахожу номер её секретаря.
— Юленька, передай трубку Ксении Викторовне, — говорю быстро, чтобы голос не выдал волнение или, не дай Бог, захмелевшие интонации.
— Ой, а она ушла давно, — говорит секретарь, — уже часа два как, или больше…
Отключаюсь, не попрощавшись. Заливаю в себя столько пива, что на дне остается только узкая полоска пены.
Ставлю телефон перед собой, не выключая экрана, нажимаю на громкую связь. Огромная кружка передо мной наполняется с завидной скоростью. Автоответчик противным голосом снова и снова сообщает, что абонент не отвечает, и предлагает мне перезвонить позже. Отсчитываю в уме до десяти, и опять по новой: пиво — звонок — счет, пиво — звонок — счет.
Толстяк смотрит на меня с откровенным сочувствием, но мне плевать на мнение какого-то неудачника.
Я дозвонюсь до своей жены.
Она меня простит.
И всё снова станет хорошо.
Обязательно!
В подтверждение моих слов на следующем звонке вместо уже привычных бесконечных гудков раздаются только два.
— Слушаю, — звучит голос жены. На фоне слышен смех и странный лязг.
— Ты где? — срывается прежде, чем я успеваю подумать, как начать разговор.
— С подругами, — отвечает Ксюша. Челюсти сводит в неудержимой ярости. Внезапный гул проносится по спорт-бару, мешая расслышать хоть что-то. Быстро отключаю громкую связь и подношу телефон к уху.
— Скажи адрес, я за тобой приеду.
— Ты пьян? — удивленно шепчет она, проигнорировав мой вопрос.
— Адрес! — рычу в трубку, снова поймав на себе жалостливый взгляд пузана.
— Увидимся дома, Карен, — говорит Ксюша после недолгого молчания и сбрасывает звонок. Но перед этим я успеваю расслышать, как какой-то мужской голос произносит имя моей жены.
Пока я тут ломаю голову, как с ней помириться, вымолить прощение за одну, бл*ть, ошибку, она там с кем-то развлекается. Со мной отказалась идти в ресторан, а сама… Говорит, с подругами. А я должен, как олень, поверить?
Ярость огнем растекается по венам, превращаясь в дикое, лихорадочное возбуждение. Мозг затягивает мутной, обжигающей пеленой желания. Палец тянется еще раз набрать её номер, но нечеловеческим усилием воли я останавливаюсь. В этот момент жалею, что не включил на её телефоне опцию определения геолокации. Не пришлось бы так унижаться. Поехал бы и забрал свою жену.
Имею право!
Хватит любезничать!
Какого черта я вообще унижаюсь⁈
Какого, бл*ть, черта веду себя, как тряпка?
Мужчина я, в конце концов, или кто?
— Да ладно тебе, мужик, — снова подает голос этот справа. — Перебесится и успокоится. Бабы все немного истерички. И всегда найдут повод обидеться. А мы себя беречь должны. А то как схватим приступ… Потом поздно будет…
— Какой, на хер, приступ⁈ — Сжимаю кулаки — толстяк ходит по краю и даже не знает об этом.
— Сердечный, само собой, — отвечает он, добродушно пожимая плечами.
— Твою мать… — снова залпом допиваю всё содержимое уже помутневшей кружки.
— Зато потом жены, как шелковые… — перечисляет, как ни в чем не бывало, с выражением, будто наизусть заученный текст, — таблеточки носят, нервы берегут… Секс, опять же, по расписанию. Кардиологи прописывают.
Бл*ть, даже у этого олуха есть секс! А у меня нет!
А у моей жены?..
Есть⁈
От этих мыслей кровь наливает глаза. Кулаки чешутся набить ему рожу. Воздержание, ярость, алкоголь дают свой выход.
Еще немного, и я либо прямо тут взорвусь — и тогда не миновать беды, либо…
Либо, твою мать!
Либо — это выход.
Быстро отматываю список контактов до самого начала, к букве «А», где нахожу один, недавно занесенный в черный список.
Нажимаю.
И буквально после первого гудка слышу, кроткое, тихое, с придыханием:
— Карен…
— Ты дома? — говорю сразу, без лишних сентиментов и реверансов — обойдется.
— Да-а, — отвечает она, слегка растянув под конец в вопросительной интонации.
— Скоро буду.
Отключаюсь.
Я понимаю, что пьян, но ни мысли, ни движения от этого не заторможены. Но за руль не сяду.
Вызываю такси и, бросив на стойку две пятитысячные купюры, выхожу на улицу.
Уже там, в темноте телефон высвечивается сообщением от контакта «Акопян»:
«Жду тебя, любимый». 
  
Глава 26
 
Он подходит сам.
— Ксения? — улыбается, приветствуя легким кивком, а потом переводит взгляд на моих подруг.
И я, разумеется, их знакомлю.
— Девочки, это Артём, — стараюсь говорить ровно, ничем не выдавая недавнее волнение. Потому что морок уже рассеялся. Только пальцы напоминают о нем постепенно слабеющими покалываниями на кончиках. И еще не успевшее выровниться сердцебиение. Делаю вдох и, жестом показывая по очереди на подруг, продолжаю: — Ира, Оля — мои подруги.
На нем нет именного бейджа. И вообще, ничего сегодня не выдает в нём сотрудника заведения. Он одет в белое поло с эмблемой всадника и темные джинсы — так же, как половина гостей «Сахара».
  
Ира зовет его за наш стол, и он неожиданно соглашается. Мы с Олей обмениваемся удивленными взглядами. Не знала, что барменам разрешено подобное, но я не озвучиваю свои мысли. В конце концов, какая мне разница?