Чужие степи – часть девятая (СИ)

Я отпустил крышку, и она захлопнулась с металлическим лязгом. Поднялся, потирая затёкшую спину. Трофей был серьёзный. Но, как и всё у нас сейчас, — повреждённый, полурабочий и требующий времени и умных рук. А времени, если верить показаниям пленного, у нас в обрез.
  
Глава 3
 
Закончив с пушкой, я решил полюбопытствовать содержимым трюма. Люк был открыт, вниз вела узкая, почти вертикальная металлическая лестница с холодными, скользкими от влаги и масла ступенями. Спускаться пришлось боком, упираясь плечами в стенки узкого колодца.
  
Трюм оказался именно машинным отделением, и не больше. Расстояние от пайола — стального пола — до потолка из балок и труб оказалось небольшим, так что я стоял, слегка ссутулившись. А пространство вокруг было забито до отказа. Почти всю его центральную часть занимал массивный, покрытый толстым слоем серой краски дизель. Цилиндры, коллекторы, турбокомпрессор — всё сливалось в единый, сложный механизм, опутанный жгутами проводов в черной оплетке и стальными трубками топливной и масляной систем. Над ним, по стенкам, громоздились агрегаты: фильтры, насосы, блоки управления. Со всех сторон смотрели круглые стеклянные глаза манометров, термометров, тахометров, сейчас их стрелки замерли на нуле.
Я провёл рукой по холодному корпусу дизеля. Металл был шершавым, в наплывах краски. Местами виднелись потёки масла — чёрные, липкие. Места мало, — констатировал я про себя, медленно поворачиваясь на пятках. Но при желании, пятерых, даже шестерых, можно утрамбовать тут, сидя на корточках среди этих железок.
Мои мысли, однако, крутились не вокруг десанта. Я снова поднял голову, будто пытаясь нащупать взглядом палубу над нами. Дерево. Тонкая сталь, почти жесть. От пуль, может, и спасёт. От осколков миномётных или артиллерийских — уже вряд ли. А от чего-то посерьёзнее… Я представил на секунду, как 30-миллиметровая болванка легко вспарывает этот корпус, как консервный нож, разнося вдребезги и машину, и людей в этом железном гробу.
Оба катера нужно дорабатывать. Хотя бы с точки зрения защиты. Но как? Обвешать бронелистами? Технически — возможно. Приварить, приклепать к бортам и палубе. Но корабль — не танк. У него есть предел плавучести. Каждый лишний центнер — это осадка, это потеря скорости, это риск перегруза. Не факт, что после такой импровизированной модернизации наш катер просто не пойдёт ко дну от первой же волны или не перевернётся при резком манёвре. Тут расчет нужен…
Внезапно в просвет люка сверху упала тень, я вздрогнул, инстинктивно потянувшись к оружию, но тут же узнал очертания головы, заглянувшей вниз.
— Интересуешься? — раздался голос Андрея, глуховатый от металлического резонанса колодца.
Я выпрямился, ударившись макушкой о какую-то трубу, и сдержанно выругался.
— Осматриваю трофеи, — буркнул я, поднимаясь по лестнице навстречу свежему воздуху. Выбравшись на палубу, я моргнул, привыкая к свету. Андрей стоял, прислонившись к поручню, на рукаве его куртки виднелись тёмные пятна — то ли кровь, то ли мазут.
— Ну и как? — спросил он, кивнув на люк.
— Тесно…
Я хотел добавить что-то еще, но внезапно до моих ушей донесся приглушённый, нарастающий рокот. Мотоциклы.
— Олег, — сказал Андрей, и мы оба развернулись к шуму.
Из-за деревьев, обходя корни и кочки, вынырнул сначала один, затем ещё два мотоцикла. Головной вёл Олег, за ним двигались двое других разведчиков.
Аккуратно, почти бережно, они загнали машины под навес из маскировочной сети. Олег слез первым, стряхнул пыль с рукавов, поправил автомат за спиной и, не оглядываясь, прямым шагом направился к штабной палатке. По пути он кивнул Семенычу, который уже поднялся от своего разобранного распределителя, и что-то коротко бросил. Семеныч лишь мрачно хмыкнул в ответ.
Мы с Андреем переглянулись.
— Пойдём, — тихо сказал я, окончательно выползая на палубу.
Олег уже исчез внутри палатки, и когда мы с Андреем зашли, он жадно пил из пластиковой полторашки.
— Ну? — спросил я.
Олег, поставив полторашку на стол так, что она гулко стукнула о дерево, ответил,
— Твоего лагеря, куда ты наведывался, больше нет. Немцы ушли.
Он вытер рот рукавом, подтянув ногой складной стульчик, с размаху плюхнулся на него.
— Зато нашлась другая точка. Там, где гефрайтер показал.
Олег засунул руку в карман куртки и протянул мне смартфон в чехле с отколотым углом.
— В галерее несколько видео. Качество не очень, снимали издалека, с зумом. Но суть понятна.
Я взял телефон. Разблокировал — папка с видеофайлами была уже открыта, ткнул в первый.
Изображение прыгало, дрожало, временами теряя фокус. Снято было сквозь ветки, с высокой точки. Внизу, в широкой пойме реки, кипела жизнь. Не тайный лагерь, а целая временная база. Пару десятков палаток, несколько брезентовых навесов для техники. И под ними… Я прищурился, вглядываясь в мелкие детали. Грузовики. А рядом, укрытые брезентом, по характерным угловатым силуэтам угадывались орудия.
Я переключил на следующее видео. Камера медленно вела вдоль реки. У самого берега, серые, приземистые коробки с плоскими башнями. Танки. Не такие как наш трофей, посерьезнее, но тоже что-то из легких. Их было немного, три или четыре. Живая сила мелькала повсюду — солдаты слонялись по лагерю, таскали ящики, возились у машин.
Третье видео было самым коротким и самым важным. Крупным планом, хоть и с дрожью, был заснят участок берега чуть в стороне от основного лагеря. Там, в небольшой, скрытой мысом бухточке, стояли на приколе две баржи. Такие же, как та, что мы утопили. И возле них — ещё один катер, брат-близнец нашего трофея.
Я выключил видео и поднял взгляд на Олега.
— Концентрация, — тихо сказал я. — Они стягивают всё к одной точке. Готовят плацдарм.
Олег мрачно кивнул.
— Именно. И уже, судя по всему, не скрываются особо.
— Гефрайтер не врал, — повторил Олег, глядя на меня. — Всё правда. Теперь вопрос один: что делать будем?
— Для начала — доложим в станицу, — ответил я, отдавая телефон обратно. — А потом… — я посмотрел на Олега, — ты забыл. У нас ещё один «подарок» в пути. Его и встретим. А там уже решим.
Олег медленно кивнул, обдумывая. Его пальцы барабанили по пластиковой бутылке.
— А что тут решать? Прямую атаку на этот лагерь мы не потянем, — констатировал он. — Артиллерия у них есть, танки, живой силы — рота, не меньше.
— Значит, партизаним и ищем основной кулак, — сказал я. — куда-то же они стаскивают технику…
— Это если они не захотят нас найти первыми, — мрачно вставил Андрей, всё это время молча слушавший. — Сообразят что к чему, и пошлют по берегу усиленную группу. С теми самыми танками. Тогда нам тут будет очень плохо.
Олег усмехнулся, коротко и беззвучно.
— Вряд ли они сейчас будут распыляться. У них сейчас одна забота — собрать всё в кулак. — Он откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. — Вот после пропажи ещё одного конвоя… тогда да. Тогда начнут шевелиться по-настоящему. Потому что одно дело — сбежавшие пленники, другое — систематические потери на своих же коммуникациях.
Он выпрямился, уперся локтями в колени и посмотрел на нас по очереди.
— А пока надо думать, как этот самый конвой встречать. Если верить нашему гефрайтеру — а верить, похоже, можно, — то катеров там два. И охрана на баржах, наверняка, погуще, чем в прошлый раз.
— Тут вариант один, — сказал я. — Работать с берегов.
Олег медленно покачал головой, не отрывая взгляда от стола.
— А как же захват техники? С берега мы всё потопим…
— Не до жиру, быть бы живу, — глухо вставил Андрей. — Устроить засаду там же, где и прошлый раз. Использовать и танк, и пушки. А катерами поддержать издалека, с воды. Один ударит с фланга, другой…
  
— Не катеров, — перебил я его. — А катера. Второй не на ходу. Семеныч ковыряется, но гарантий нет.
Андрей тяжело качнул головой.
— Тем более.
— Спорить можно до ночи, а конвой сам себя не потопит. Но в любом случае… Надо бы на него сначала глазами поглядеть. А потом уже о конкретике говорить.