Во имя первых волков (СИ)

 -Том, о чем ты?- Сохранял спокойствие.
 -Ответь.- Сегодня юноша не отступит ни на шаг.
 -Я не понимаю тебя...- Откинулся на спинку стула, стараясь быть подальше от пронзительного взгляда шоколадных глаз.
 -Сначала говоришь, что выхода нет, затем предлагаешь что-то дурацкое! Сходи к его отцу, попроси убить Билла своего отца.- Почти рычал Том.- Но что в итоге? Ты изначально знаешь, что оба варианта провальные, а я не дурак, чтобы согласиться на них. И вроде бы ты усиленно стараешься мне помочь, но с другой стороны, на самом деле, за твоей помощью стоит вред...
  
 -Я твой отец.- Почти шипит Альфа. Кажется, что его прижали к стене.
 -Вот именно!- Укоризненно сверкнул глазами парень.
 В столовой воцарилась тишина. Альфы смотрели друг другу в глаза, схватка, в которой всегда проигрывал Том, затягивалась. И хотелось рычать. Вот же глупый отпрыск! Думает перечить отцу? Думает, что знает все? Думает, что сможет противостоять? Да, Том именно так и думал. Он не отводил взгляда в сторону, как то происходило каждый раз. Сейчас он понимал, что почти докопался до истины, сейчас взгляд отца не был таким тяжелым как обычно, потому что тот был не прав...
 И да, Нильер отвел взгляд в сторону. Том победоносно хмыкнул:
 -Так и в чем дело, папа?
 Альфа молчал, разглядывая барную стойку и стоящие на ней стаканы.
 -Чем я перед тобой провинился? Почему мы с Биллом не можем быть вместе? А?
 -Вы оба подохните.
 Слова были произнесены с неприкрытой ненавистью. Но за что? Том не успел спросить. Уже спустя пару мгновений Нильер свалил, оставляя от себя запах... Запах горести и чего-то еще.
 Bill ©
 Теперь я просыпаюсь только к трем часам дня, всю последнюю неделю я таскаюсь в дом Тома по ночам. Рональд ничего не понимает, он так же мил и приветлив, заботится обо мне, что-то говорит постоянно, смеется, только я не могу думать ни о чем, кроме как о нас с Томом.
 Наверное, я чем-то провинился перед небесами, раз именно моя история все никак не может закончиться счастливым концом. Я ведь пытался, как мог, отгонял от себя настырного Альфу и верил в то, что мне не суждено жить жизнью героев романтической саги. Такие герои встречаются, влюбляются, а потом бьются до последнего за право быть вместе. Я и не надеялся. Ведь меня с детства готовили к тому, что я не имею права голоса в этом мире. Но я всегда был против. И я боялся, действительно боялся встретить своего Альфу. Встретил. И теперь понимаю, что не зря боялся. Я подвергаю его и себя таким испытаниям и опасностям, что... героем романтических саг такое и не снилось. А я и не рассчитывал на то, что кто-то будет так биться за меня. Я встретил, я влюбился, я поддался, согласился... мой Альфа.
 Теперь наступления сумерек я ждал сильней всего на свете. Потому что, как только смолкали звуки, а муж под боком голосил трелями храпа, я бежал туда, где теперь живет мое всё.
 Мне нравилось бежать по холодной и влажной траве босыми ногами, ориентируясь на свет фонарика на крыльце Тома.
 -Скучал?- Уже вошло в привычку, молча раздеваться, принимать душ и ложиться в его кровать.
 Я киваю:
 -Очень.
 Поцелуй. Мы больше не занимались сексом, но телесный контакт, он необходим. И сейчас его огромные ладони блуждают по моему телу. Выгибаюсь. Мечусь на гладких простынях. Прижимаюсь к нему, стараясь быть как можно ближе.
 -Я тоже.- Сообщает он чуть хриплым голосом. И снова смотрит. Разглядывает мое лицо. Я молча скольжу пальцами по его щеке. Наверное, мы оба пытаемся запомнить каждый момент, каждый миг и секунду, ибо понимаем, что каждая наша ночь может быть последней.
 Сегодня он особенно неразговорчив, а его глаза иногда транслируют такую грусть... Что-то случилось? Но вот грусть сменяется нежностью. И волнение отступает. Том сказал бы. Но через некоторое время это снова повторяется. И снова немая тоска скользит в рыжих глазах, оставляя за собой темную дымку. Я замираю. А он снова смотрит на меня тепло и нежно. Только темный след хорошо спрятанной тоски все еще виднеется у центра его красивых глаз. И это позволяет мне нарушить нашу затянувшуюся тишину:
 -Что случилось, милый?
 Том, до этого нависавший надо мной, вдруг возвращается головой на подушку; мне приходится приподняться на руках, чтобы видеть его лицо. Он отворачивается. Смотрит в стену.
 Проходит некоторое время, я жду, но вот он поворачивается ко мне со взглядом, полным щенячьей тоски и волчьей преданности:
 -Я не отдам тебя никому.
 И я вновь замираю. Его хриплый, ершистый, почти неслышный, во многом сливающийся с тишиной, голос рвет что-то во мне. Несколько слов, которые снова переворачивают мой внутренний мир, словно ураган, ворвавшийся в комнату. Ничего не будет как прежде. Эта мысль цепко вцепилась в мой разум. И снова комок слез стоит в горле. Слова, простые и нежные, сильные, хоть и просто слова, но только они в силах такое творить с моей душой. И я только и могу, что смотреть в его глаза, смотреть и верить. Ничего не попишешь, и это уже не природа. Так решил я. Я иду до конца.
 Секунда.
 И вот его страстный поцелуй, бесконечная нежность и чувство последнего дня. Такое чувство, будто ничего уже не повторится. Уже никогда не будет такого меня, такого его, этого времени и этого поцелуя. Сбивается дыхание, его руки вновь блуждают по моему телу, он укладывает меня спиной на кровать и истерично целует. Нервы в каждом его движении и касании, это похоже на разряды тока.
 И я плакал. Отдаваясь ему, отдаваясь нашему поцелую. Хотя хотелось большего. И ему и мне. Но он держался, рычал, кусался, делал больно, но лишь для того, чтобы в следующую секунду я глубже прочувствовал удовольствие. И сердце. Я впервые услышал его сердце. Оно так громко билось где-то под моей ладонью, что казалось, еще миг – и оно выскочит. Поцелуй, описывающий всю беспомощность нашего положения...
 Я вздрогнул и приоткрыл глаза, даже отпустил его губы, когда мои пальцы наткнулись на его мокрые щеки.
 -Не смотри.- Он снова втянул меня в поцелуй. Дрожь бежала по телу. Плачущий Альфа.
 Взрыв.
 И я не тут. Не в этом беспощадном мире. И кровать под нами уже не кровать, по ощущениям вокруг нет больше ничего. Только ощущения его тела, его мокрых щек и пронизывающей любви.
 Я не знаю, сколько длилось это сумасшествие, но губы конкретно болели, и, я уверен, будут болеть завтра тоже.
  
 -Мне нужно уехать на несколько дней...- Говорит Том. Он смотрит в потолок. Мы лежим под одеялом, совсем не касаясь друг друга, потому что, стоит только почувствовать на коже ответное тепло, думаю, мы снова покинем этот мир.
 -Куда?- Я, до этого смотревший в потолок, поворачиваю голову в его сторону, разглядываю его спокойное лицо.