Редаманс (ЛП)

В большинстве случаев мне больше всего нравится прямота Луэнн. Она прямолинейна. Я всегда точно знаю, о чем мы говорим и что ей нужно от меня.
В некоторые дни это также моя наименее любимая черта в ней, а именно, когда она не желает принимать мою чушь, даже на одну ночь.
Я вздыхаю.
— Я бы не возражала, если бы что-нибудь упало мне на колени, но я действительно пытаюсь. Адский пейзаж, помнишь?
  
Она бросает на меня такой же взгляд, каким смотрит на Тоби, когда он пытается выманить у нее второй завтрак.
— Ладно, если ты так стараешься ... Когда ты в последний раз ходила на свидание?
Я делаю паузу. Прокручиваю в голове цифры.
Черт.
— Ладно, в последнее время свидания не были приоритетом, но...
— Год, — повторяет она, и я моргаю, удивленная тем, что она следит за ходом событий. — Последний раз, когда ты ходила на свидание, и да, я знаю, потому что буквально живу с тобой, был год назад. Какой-то старый одноклассник из Пратта, и ты вернулась, жалуясь, что он такой же напыщенный, как и в колледже...
— Он был таким, — говорю я ей. — Его «искусство» – это просто куча записей, где он орёт, пропущенных через старое видеооборудование, чтобы выглядело круто. Он заставил меня слушать это целый час, Луэнн. Ещё одна запись – и я бы дала ему реальную причину орать.
— А как насчёт того парня до него? Маркус… как-то там? Вы же всего два раза сходили на свидания, прежде чем ты всё закончила.
— У него был австралийский акцент.
Она поднимает бровь.
— И что?
— Он был не из Австралии.
Она выдыхает.
— А бариста, которого ты привела домой? Тот, которого я застала за приготовлением блинов на нашей кухне, совершенно с голой задницей? Кевин, или Кайл, или...
— Ты имеешь в виду Кена?
— Верно, — кивает она. — Кен. Он казался достаточно милым и по-настоящему горячим, что делает бесстыдную наготу немного более простительной.
Джо усмехается, но я вспоминаю Кена и его блинчики.
Перепихоны для меня еще реже, чем свидания, но, как призналась Луэнн, он был действительно сексуальным.
— Да, мне нравился Кен, — пожимаю я плечами. — Он был хорош в постели. Я бы дала ему шанс.
Она выжидающе смотрит на меня.
— И что?..
— Итак, он мне так и не перезвонил, — говорю я ей. — Совершенно сбил меня с толку.
Она поджимает губы.
— Ладно, Кен - исключение, но это ничего не меняет. Встречаться в Нью-Йорке - отстой, но ты не из тех людей, которые когда-либо уклонялись от сложных задач. Ты умеешь добиваться своего. Точно так же, как ты сделала с этой художественной выставкой. — Она бросает взгляд на своего парня. — Поддержи меня, Джо.
Он поднимает руки вверх, сдаваясь.
— Я не вмешиваюсь в эту тему.
Луэнн закатывает глаза, а затем вздыхает.
— Послушай, я не хочу быть назойливой, но я хочу, чтобы ты была счастлива, и я просто надеюсь, что тебя ничто конкретно не сдерживает. — Она делает паузу, взгляд смягчается. — И никто.
Я замираю.
— Что ты имеешь в виду?
Она не отводит взгляда.
— Ты знаешь, что я имею в виду.
Я яростно мотаю головой. Обсуждать мою личную жизнь и так неприятно, а уж сюда мы точно не пойдём.
— Нет, нет. Мы не будем говорить об этом.
Она наклоняется вперед.
— Ты никогда не хочешь говорить о нем.
Взгляд Джо мечется между нами.
— Ладно, что я здесь упускаю?
— Этот парень, с которым она встречалась десять лет назад в старших классах, — объясняет Луэнн, прежде чем я успеваю ее остановить. — Он действительно облажался с ней, но Поппи отказывается говорить об этом.
Я снова издаю стон.
Я больше никогда не буду пить ром "Малибу".
И уж точно не рядом с Луэнн.
Я не помню подробностей, но год назад я выпила целую бутылку этого напитка и, очевидно, решила, что хочу поделиться всей историей своей жизни с Луэнн.
К счастью, я была слишком пьяна, чтобы она разобрала смысл сказанного, и я быстро отключилась, не успев сказать ничего слишком ужасающего, но Луэнн собрала воедино общие штрихи: что я любила только одного человека, в старших классах, и это плохо закончилось.
И с тех пор она добивается дополнительной информации.
— Я не зациклена на нем, — говорю я ей. — Это было миллион лет назад. То, что я делаю сейчас, не имеет к нему никакого отношения.
Луэнн оценивает меня.
— Тогда почему ты не говоришь об этом?
— Потому что мне нечего сказать, — парирую я, не в силах сказать, притупляет ли алкоголь мое разочарование или усугубляет его. — Я была молода и глупа, и я влюбилась в того, кто не смог полюбить меня в ответ. Поэтому я ушла. Он обещал… — Я замолкаю. — ...что мы...воссоединимся однажды, но очевидно, что этого так и не произошло. Я не думаю о нем, и уж точно не принимаю решения о свиданиях, основываясь на нем. Он - воспоминание. Вот и все.
Я откидываюсь на спинку барного стула, чувствуя, как под кожей нарастает зуд.
Она хмурит брови.
— Где он сейчас?
— Ни хрена не знаю, — честно отвечаю я ей. Если мир и оказал мне одну услугу, так это не тычет Адриана Эллиса мне в лицо. — Вероятно, врач и женат на какой-нибудь супермодели. Или спортсмен-олимпиец, который может скрутить свое тело в крендель. Или и то, и другое. Вероятно, и то, и другое.
Я очень стараюсь, чтобы в моем голосе не звучала горечь - потому что нельзя испытывать горечь из-за воспоминаний, - но, судя по выражениям лиц Луэнн и Джо, мне это не удается.
— И это не имеет значения. — Я почесываю предплечье. — Пусть он будет каким-нибудь суперуспешным, богатым врачом с женой-супермоделью-олимпийской спортсменкой, которая понятия не имеет, насколько он псих. Или, может быть, она знает. Может, он женат на другой психопатке, и они просто психи вместе - мне все равно. — Я делаю глубокий вдох. — Нет.
Лгунья, шепчет тихий голосок у меня в голове.
Я думаю, что сейчас зуд распространяется - я чувствую, как он поднимается вверх по моим рукам, к плечам.
Луэнн выглядит так, будто у нее накопилось еще больше вопросов, но все, что она говорит, это:
— Прости. — Она гладит меня по плечу, но это никак не облегчает невидимый зуд. — Мне не следовало совать нос в чужие дела. Это не мое дело.
Я хочу резко ответить, что так и есть, но сдерживаюсь.
В глубине души я знаю, что она не понимает.
Луэнн хорошая.
Честный, искренний и безусловно хороший человек.
Она не прячется. Она не притворяется. Она не хранит свои секреты, как будто у них есть зубы, - в отличие от моих.
И я не могу винить ее за то, что она ожидает такой же честности, какую она проявляет ко мне.
— Все в порядке, — в конце концов вздыхаю я, почесывая ключицу. — В любом случае, мне нужно вернуться к некоторым из этих ... воспоминаний. Для художественной выставки.
— И мы здесь, чтобы это отпраздновать, верно? — Джо вмешивается, улыбаясь сквозь напряжение.
— Верно, — кивает Луэнн. — Итак... тогда еще по одной?
Мы не возвращаемся к теме Адриана Эллиса.
Но зуд не проходит.
 Глава третья 
Это глупо - этот зуд.
Я не могу избавиться от этого, независимо от того, как долго я чешусь, сколько полоскаю горло соленой водой (идея Луэнн) или как часто втираю в грудь антигистаминный крем с истекшим сроком годности, который я нашла в нашей аптечке (тоже идея Луэнн).
Но теперь это у меня под кожей, как призрачный паук, ползущий у меня между ребер. Не болезненный, просто настойчивый до такой степени, что постоянно мешает мне сосредоточиться.
Во всем виновата Луэнн, говорю я себе. Мне было хорошо не знать. Я хорошо умела притворяться, что мне все равно ... но она должна была настаивать. Она должна была спросить, а потом я должна была подумать об этом - действительно подумать об этом.