Редаманс (ЛП)
— Мы очень ценим ваше сотрудничество, мисс Дэвис, — говорит он. — И чем скорее мы доберемся до сути того, что произошло, тем скорее сможем перейти к тому, что будет дальше.
От моего внимания не ускользнуло, что он не упомянул, что дом - мой следующий шаг, но Далтон продолжает, прежде чем я успеваю слишком долго обдумывать этот комментарий.
— Как вы оказались в квартире Томаса Палмера прошлой ночью?
Я сглатываю, вооруженная расплывчатым ответом, который уже дала офицеру на месте происшествия.
— Я поссорилась с другом и не была уверена, куда пойти, поэтому написала Тому. Он был достаточно любезен, чтобы позволить мне переночевать у него на диване.
— И вы это сделали? — Подсказывает Далтон.
— Что я сделала?
— Вы легли спать на диван?
Я не хочу фыркать, но не могу сдержаться.
— Конечно.
Далтон приподнимает бровь.
— Ну, нет необходимости вести себя как святоша. По вашему собственному признанию, вы встречались. Это естественное предположение.
— Мы не были...
— Двигаемся дальше, — обрывает меня Далтон. Еще раз.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь обуздать свое раздражение.
Просто отвечай на вопросы, Поппи.
А потом ты сможешь вернуться домой и разобраться со своей оставшейся жизнью.
— Согласно вашим первоначальным показаниям на месте преступления, — говорит Далтон, и я испытываю почти облегчение от того, что его взгляд прикован к делу, а не ко мне. — Вы сказали, что нашли Томаса Палмера вскоре после того, как очнулись.
У меня сжимается горло.
— Я слышала, как на кухне льется вода. Я думала, он просто моет посуду или что-то в этом роде, но, очевидно...
Глаза Далтона сужаются.
— Итак, просто для пояснения: вы были на диване в ... гостиной?
Я киваю.
— И на кухне, — говорит он. — Это... сколько? Может, в десяти футах - если не меньше
— Э-э-э, наверное.
— Значит, человек падает в обморок и умирает менее чем в десяти футах от вас, а вы не просыпаетесь? — Далтон говорит напрямик. — Вы не услышали, как он упал? Вы не слышали, как он звал на помощь?
Я чувствую себя рыбой, хватающей ртом воздух, когда у меня отвисает челюсть.
— Я имею в виду, я не знаю. Я была измотана прошлой ночью, так что...
— Слишком измотана, чтобы слышать, как умирает человек. Понял. — Щелчок его ручки заставляет меня вздрогнуть. — Итак, вы входите, обнаруживаете Томаса Палмера без сознания на полу и вызываете полицию.
Я киваю.
Он переводит взгляд на меня.
— А вы делали искусственное дыхание или какие-либо другие попытки реанимации?
Мой лоб морщится.
— Э-э, нет. Насколько я помню, нет.
— Почему?
Я ерзаю на стуле.
— Он был ... мертв. Я могла сказать точно, что он был мертв.
— Откуда вы знаете? — Далтон наклоняется вперед, сцепив руки на столе.
Этот остекленевший взгляд играет у меня перед глазами.
— Я имею в виду, я просто чувствовала, что там ... ничего не было.
Он снова смотрит в папку, сдвинув брови.
— О, должно быть, я пропустил это в досье.
— Что вы имеете в виду?
— Часть о том, что вы лицензированный медицинский работник, — резко отвечает он. — Учитывая, что это единственные люди, имеющие право объявлять людей умершими.
У меня сводит челюсть.
Неужели ему действительно нужно неправильно истолковывать каждое мое слово?
Я делаю глубокий вдох.
— Ладно, я не знала. Но я думала, что он мертв, и, несмотря на это, парамедики на месте происшествия пришли к тому же выводу.
Далтон прищелкивает языком.
— Верно, но это было более чем через десять минут после того, как вы позвонили в 911. — Он достает ручку из кармана костюма.
Я разочарованно провожу рукой по волосам.
— Ну, как вы заметили, я не медицинский работник. Я не проходила сертификацию по искусственному дыханию, кажется, со средней школы. Имело бы это какое-нибудь значение...
Далтон делает паузу в своих каракулях достаточно надолго, чтобы огрызнуться:
— Меня не интересуют гипотезы. Я просто хочу убедиться, что в отчете отражено, что вы, первый человек, обнаруживший, что Томас Палмер не реагирует, не предпринимали никаких попыток реанимации в течение двенадцати минут до прибытия скорой помощи на место происшествия.
У меня скрипят зубы.
Просто дай показания, Поппи. У них не может быть так много вопросов.
Но они это делают.
Далтон, кажется, полон решимости рассматривать каждый мой ответ через призму подозрительности, в то время как Брайант время от времени вмешивается, обычно для того, чтобы умерить враждебное отношение своего коллеги.
— И вы больше ничего не помните? — Спрашивает Далтон. — Ни соседей, ни других подруг, которые приходили к нему просто «поспать»?
Головная боль, пульсирующая у меня за глазами, частично вызвана обезвоживанием, а частично мышечным напряжением из-за того, что я сопротивляюсь желанию перепрыгнуть через стол и придушить Далтона за шею.
— И снова...нет. Я больше никого не помню.
Он щелкает ручкой.
— Значит, вы были единственным человеком наедине с Палмером в течение ... восьми часов, предшествовавших его смерти?
Каждое слово из уст Далтона пронизано скептицизмом, но сейчас это особенно заметно - и чувство паранойи зудит у меня под кожей.
— Да.
Он записывает мой ответ, и я пользуюсь паузой молчания, чтобы задать свой собственный вопрос.
— Я знаю, что, вероятно, еще слишком рано определять, но есть ли предполагаемая причина смерти? Я слышала, как один из парамедиков на месте происшествия упомянул о возможном сердечном приступе. Или инсульте. — Я чешу затылок. — Том никогда не упоминал о каких-либо проблемах со здоровьем, так что я не знаю ... но, возможно, его близкие друзья или семья рассказали бы.
А им тоже достанется специальный приём «Подозреваемый в стиле Law & Order»?
(Примечание: *Law & Order* — это отсылка к известному сериалу про полицию и правосудие, где подозреваемых часто допрашивают довольно жёстко).
Мысль о том, что Джейни подвергнется тому же допросу, что и я, - первое, что вызвало у меня улыбку за все утро.
Детективы обмениваются еще одним взглядом, который заставляет меня почувствовать, что я единственная, кто упускает здесь ответы. Брайант откидывается назад, выражение его лица становится холодным.
— Судебно-медицинский эксперт еще не определил официальную причину смерти, — говорит он мне. — Но предварительно предполагается, что остановка сердца могла быть вторичной по отношению к передозировке.
У меня кружится голова.
— Передозировка? Типа передозировка наркотиков?
Он кивает.
У меня вырывается неглубокий вздох.
— О, это...…Я имею в виду, я понятия не имела. Он никогда не упоминал о проблемах с зависимостью, и я не видела никаких признаков ... Не то чтобы я была рядом достаточно долго, чтобы заметить их. — Затем, более нерешительно, я спрашиваю: — Что-нибудь нашли?
Далтон усмехается.
— Это не ваше дело.
Брайант натянуто улыбается.
— Мы проверяем несколько моментов.
Краем глаза Далтон наблюдает за мной, как ястреб, готовый наброситься.
— Хотя, конечно, не совсем классическая картина. Вероятно, здесь играют роль другие факторы.
Я замираю.
— Другие факторы?
— Прямо сейчас мы ничего не знаем, — уверяет меня Брайант, но его поджатые губы и бесстрастное выражение лица говорят об обратном. — Пока причина смерти не будет установлена, нам нужно изучить все возможные варианты. Случайность. — Он барабанит пальцами по столу. — Или нет.
У меня пересыхает в горле.
— Вы думаете, он сделал это ... нарочно?
Только легкое покачивание головы Далтона удерживает меня от срыва.
— Ладно... — Мой лоб морщится. — Если вы не думаете, что это было случайно, и вы не думаете, что он сделал это намеренно, что вы...
О.
О.