Редаманс (ЛП)

Уставившимся на леденцы с таким вниманием, какого леденцам никогда раньше не уделял.
— Что-то ты не производишь впечатление любителя «Вертерса» (известной марки карамелек), — поддразниваю я.
Он не отвечает, и только сейчас я замечаю, как напрягаются его плечи.
Он расстроен?
Насчет... выбора конфет?
Я слежу за его взглядом.
— Фруктовые леденцы? Тебе нравятся такие? — Не могу сказать, что я когда-либо раньше видела металлическую жестяную банку, но...
  
Адриан все еще смотрит на конфету с непроницаемым выражением лица.
— Нет, — отвечает он отрывисто, без легкости наших предыдущих взаимодействий.
Хорошо.
Мои брови хмурятся, я не уверена, чего здесь упускаю.
— Ну, ты просто уделяешь им много внимания из-за того, что тебе не нравится.
— Это... — Он качает головой и опускает взгляд на свои мокасины. — Это просто пробуждает во мне воспоминания. Кое-что, о чем я совсем забыл.
Я не хочу переходить границы дозволенного, и, судя по его стиснутой челюсти, это нехорошо. Итак, я отступаю назад, намереваясь дать ему ту же передышку, в которой я нуждалась несколько минут назад, когда он тихо произносит...
— Это из-за моей матери.
Мои брови удивленно приподнимаются.
— Твоей матери?
Это совсем не то, что я ожидала услышать.
Он так пристально смотрит на конфету, что удивительно, как она не сгорает.
— У нее всегда была одна и та же жестяная банка на кухне, и иногда я просил одну конфету, но она всегда говорила ”нет". — Он наклоняет голову набок, как будто воспоминания активно возвращаются к нему сейчас. — Я мог есть их только перед наказаниями. — Пауза. — Она растворяла одну в стакане сока. Мне тоже приходилось выпивать весь стакан, иначе она говорила, что это не считается.
Я хмурю брови.
— Звучит как таблетка, а не конфета.
Как только слова слетают с моих губ, и я замечаю, как глаза Адриана сужаются, я понимаю...
О.
О.
Он отворачивается с мрачной улыбкой.
— Через некоторое время я перестал просить.
 Глава тринадцатая 
— Глупый. Чертов. Лифт. Всегда сломан, когда ты мне нужен, — бормочу я себе под нос, открывая дверь в свою квартиру.
Я все еще тяжело дышу, мои легкие и бедра горят от напряжения, вызванного необходимостью подниматься на четыре лестничных пролета.
В моем будущем нет карьеры скалолаза, не так ли?
— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — Рядом со мной Адриан, совершенно не пострадавший от подъема, с моей сумкой с продуктами в руке.
В любое другое время я бы воспротивилась предложению впустить Адриана в мои захламлённые шестьсот квадратных футов, которые я сейчас называю домом. Но сейчас у меня есть тысяча причин ценить каждую минуту.
— Я в порядке, — успокаиваю я его, но это выходит полусловом, полу вздохом. — Я просто… обычно я просто поднимаюсь на лифте в свою квартиру. Прошло много времени с тех пор, как мне приходилось иметь дело с лестницей. — Только благодаря чистой воле и представлению лица Йоши в виде мишени для дротиков я добралась до верха.
Я слишком запыхалась, чтобы задержать дыхание, когда распахиваю дверь квартиры, надеясь, что какие-то высшие силы существуют, что Луэнн не решила прийти сегодня домой на ланч.
К счастью, это всего лишь мяукающий Тоби, который приветствует нас.
— Ладно, ты завтракал пару часов назад. Ты не умираешь с голоду, — напоминаю я ему, но с таким же успехом я могла бы быть банкой низкокалорийного рецептурного кошачьего корма, к которому он не притронется, учитывая, насколько хорошо он меня игнорирует.
Я ожидаю, что Адриан последует за мной, но он остается в дверях, все еще сжимая мои покупки.
— У тебя есть кот, — говорит он, глядя на Тоби так, словно видит его впервые.
Я киваю.
— У тебя есть кот, — повторяет Адриан, а затем, гораздо тише: — Как я мог не знать, что у тебя есть кошка? — Кажется, что вопрос адресован не мне, но я все равно отвечаю.
— Откуда ты вообще можешь знать, что у меня есть кошка?
О чем бы он ни думал, Адриан качает головой и, наконец, заходит в квартиру.
— Просто предположение, — пожимает он плечами, выкладывая продукты на стол, но движение выглядит слишком натянутым, чтобы быть полностью естественным.
Мой взгляд задерживается на нем.
Ну, это странно.
Тоби запрыгивает на стойку - привычка, от которой ни Луэнн, ни я не смогли его отучить, независимо от того, сколько рулонов алюминиевой фольги мы потратили впустую - и направляется прямо к Адриану, который все еще, кажется, очень скептически относится ко всему его существованию.
Наверное, не любитель кошек.
Тоби несколько раз пробно обнюхивает его, прежде чем потереться о дорогую ткань его пальто, и Адриан неохотно чешет его за ухом.
— Пусть тебя не вводит в заблуждение его привлекательность, — предупреждаю я. — Он очень умеет манипулировать. Может показаться, что он хочет внимания, но у Тоби есть только одно земное желание, и это еда. Он будет изматывать тебя до тех пор, пока ты не доставишь ему удовольствие.
Словно в подтверждение моих слов, Тоби подходит к запертой коробке с кошачьими лакомствами на столе и снова мяукает.
Уголок рта Адриана приподнимается.
— Ты умеешь манипулировать, не так ли? — В его устах это звучит как нежность, особенно когда он протягивает руку и нежно чешет Тоби за ушами.
Это не мило, говорю я себе. Определенно, абсолютно, совсем не мило.
— Хочешь чего-нибудь выпить? У нас есть чай, вода и «Ред Булл», но, к сожалению, нет кофе... — Я опускаю взгляд на разобранную кофеварку, лежащую на кухонном столе. Луэнн официально назвала время смерти этим утром после того, как я потратила большую половину прошлой ночи, восстанавливая ее, но мне еще предстоит перенести останки к месту их последнего упокоения в мусоропровод.
— Чай - это прекрасно, — говорит он и отвлекает свое внимание от Тоби достаточно надолго, чтобы сесть за барную стойку и оглядеться по сторонам. Я могу только представить, что он думает: тесная гостиная, заваленная художественными принадлежностями для моей предстоящей выставки. Наши «декоративные подушки» мы выдаем за дополнительные места для сидения. Нетронутые счета попадают на прилавок. Вчерашняя посуда все еще маринуется в раковине.
— Твоя квартира... — Его губы кривятся. — Необычная.
Я скрещиваю руки на груди, не в силах сдержать знакомую защитную нотку, которая просачивается в мои слова.
— Ну, как я уже сказала, сейчас все меняется. Мы скоро переезжаем, у меня скоро художественная выставка...
— Художественная выставка? — Вмешивается Адриан.
Я замираю.
Я просто должна была проговориться, не так ли?
Дело не в том, что я не хочу рассказать Адриану - на самом деле, совсем наоборот. Я бы хотела, чтобы он знал, что я не терплю неудачи в каждом аспекте взрослой жизни, но...
Что, если он станет слишком любопытным?
Что, если он захочет посмотреть коллекцию?
В моем мозгу вспыхивают последние материалы, которые я оставила в офисе Оушен всего несколько дней назад, те, над которыми она изливалась.
Те, у кого темные глаза, большие руки и сверкающие белые зубы.
Я сглатываю.
— Э-э, да, просто выставка, которую я устраиваю через пару недель. На самом деле это не так уж и важно.
Просто сделка, полностью меняющая жизнь.
— Где будет проходить выставка?
Я чувствую тяжесть его взгляда, пока вожусь с чайником.
— О, просто маленькая галерея в Челси. В том районе их целая куча, так что...
В манере истинного Адриана, он сразу видит сквозь мою притворную беспечность.
  
— Как называется галерея?
Не похоже, что он настолько связан с миром искусства, верно?
И он только что переехал в Нью-Йорк, во всяком случае.
— Э-э-э, «Ars Astrum», — бормочу я, надеясь, что слова получаются слишком поспешными и неразборчивыми, чтобы он их разобрал, но...