Мисс Фортуна

— Вы что, сговорились все? Я спокойно дохожу до своей машины пять раз в неделю.
— Ты ушла от ответа.
Николь скрестила руки на груди.
— Разумеется, твой.
Разумеется? Шок от ее признания заставил его вздрогнуть. Можно ли верить ей?
— Ты очень долго не отвечала. Слишком долго, — произнес он, копируя ее позу.
— Зато потом сказала правду. Если бы ответила сразу, то наверняка бы солгала.
  
— Николь, мне так не кажется.
Она в конце концов немного смягчилась, несмотря на оборонительную позу.
— Я не хотела говорить тебе об этом здесь.
— Если это действительно мой ребенок, тебе следовало рассказать мне о нем несколько месяцев назад.
— Знаю. Девлин, пойми, я здесь работаю. Мои сослуживцы уже и так косятся на нас.
— Хорошо. Пойдем. — Он взял ее под локоть, увлекая за собой к выходу, но Николь вырвалась.
— Я никуда не пойду с тобой.
— Нам, мне кажется, о многом надо поговорить.
— Согласна. Но не сегодня. Встретимся завтра.
Девлин не хотел, чтобы у нее было время приукрасить свой рассказ какими-нибудь искусными выдумками. Ему нужна подлинная, откровенная история. Как иначе верить ей?
— Почему бы не тебе не рассказать мне сегодня, чей это ребенок?
— Я тебе все подробно расскажу… завтра.
Он не мог заставить ее пойти с ним. Охранники уже косились на них.
— А ты не убежишь?
— Обещаю.
— Как будто один день может что-то изменить.
— Ты знаешь, где я работаю. Как я могу скрыться от тебя?
— Как твоя фамилия?
— Прайс.
Ага, ирония судьбы. Вот и цена за то, что лег в постель с незнакомкой, да еще, дурак, не предохранялся.
Он вытащил визитку и ручку, написал номер телефона и адрес дома, где он остановился, и протянул Николь:
— Знаешь, где это?
Она кивнула:
— Все местные знают этот дом. Это твой собственный?
— Нет. В какое время тебя ждать?
— Мне надо быть на работе в полдень, поэтому как насчет одиннадцати часов?
— Десять тридцать.
— Хорошо. Тогда до завтра. Увидимся.
Девлин открыл перед ней дверь и вышел следом.
— Мне не нужен конвой, — процедила она.
— Грубо.
Она молчала, пока они не добрались до ее старенькой машины.
— Почему не уходишь? Мы же договорились: завтра.
— Ты кого-то ждешь? — спросил он вместо ответа. Она удивленно подняла брови.
— Думаешь, у меня есть кто-то?
Он кивнул.
— Нет.
— Ты с кем-нибудь встречалась?
— В январе?
Она что, корчит из себя глупенькую? Наверное, ей хочется позлить его, и у нее это получилось. У него есть повод быть злым и раздраженным, если он отец ее ребенка!
Девлин не находил оправданий тому, что она решила держать свою беременность в тайне.
— Да, в январе.
— Я ни с кем не встречалась, — ответила Николь, в упор глядя на лобовое стекло и крепко вцепившись в руль побелевшими пальцами. — И после тоже ни с кем.
Опять не смотрит ему в глаза. Он не доверял тем, кто избегал его взгляда. В банковском деле поневоле учишься полагаться на свою интуицию. Язык жестов, язык тела говорит сам за себя. Девлину не нравилось то, что он видел.
Он отступил назад.
— Ладно, до завтра.
Николь даже не прикрыла окно, чтобы защититься от пронизывающего ветра; она задним ходом выехала с парковки и умчалась.
Девлин смотрел ей вслед. Он приехал на озеро Тахо, намереваясь обдумать, как изменить свою жизнь. А теперь, похоже, жизнь сама начала меняться.
Нехорошее начало.
* * *
В полночь Николь, закутавшись в плед, вышла на крыльцо. Термометр, прикрепленный к столбику крыльца, показывал семь градусов ниже нуля. К утру дороги полностью обледенеют.
Ее дыхание клубилось белым паром, но свежесть воздуха радовала. С тех пор как Николь два месяца назад переехала в эти края, она поняла, что леденящая прохлада озера Тахо манит ее так же, как других людей манит пекло Сакраменто, ее родного города. Она ни капли не сожалела о том, что приехала сюда.
Николь присела на качели и стала тихонько раскачиваться взад-вперед; цепи негромко скрипели — успокаивающе.
Она, конечно, понимала, что этот день рано или поздно наступит, но ей хотелось рассказать обо всем Девлину только после рождения ребенка, когда можно будет сделать ДНК-тест, который он непременно потребует.
Она не могла осуждать его за недоверие, они ведь совершенно не знали друг друга. И в постели они оказались случайно. Секс вышел настолько странным, что она никогда бы не подумала, что способна на такое, — анонимным, всепоглощающим, почти без нежности. Он ни разу не спросил почему она плачет, а просто прижимал ее к себе и снова начинал заниматься с ней любовью.
Утром она не стала уходить по-английски, а разбудила его, чтобы поблагодарить и поцеловать на прощание. Все честно, все по взаимному согласию. Как началось, так и кончилось. Никаких сожалений. Никаких обещаний.
А тут такой сюрприз!
Продолжая раскачиваться на качелях, Николь закрыла глаза, вспоминая, как два месяца спустя после той фантастической ночи она мучилась из-за беременности. Теперь, когда ее перестало тошнить по утрам, она чувствовала себя достаточно сильной, чтобы иметь дело с Девлином.
Внезапно ее пробила дрожь, то ли от холода, то ли от предчувствия объяснения с Девлином — она сама толком не знала.
С крыльца она разглядела на дороге фары приближающейся машины. Неожиданно та замедлила ход и свернула на подъездную дорожку, что вела к ее дому. Большой черный внедорожник был ей незнаком, и Николь порадовалась, что погасила свет на крыльце.
Когда машина остановилась и из нее вылез Девлин, Николь невольно затаила дыхание от ужаса. Что он делает здесь в такой поздний час? Он что, собирается вломиться к ней в дом?
Девлин не спеша, оглядываясь по сторонам, подошел к крыльцу, опавшие листья и сосновые иглы шуршали у него под ногами.
— Ищешь кого-то? — спросила громко Николь, понимая, что он скоро все равно заметит ее.
Он вздрогнул и тихо выругался, вызвав у нее улыбку. Ей понравилось, что на этот раз она начала разговор.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он, поднявшись по ступеням. — Холодно же.
Только тут Николь поняла, что она в халате, пушистых тапочках и без макияжа.
— Как ты меня нашел?
— По Интернету. Поверь, я не собирался врываться к тебе. Просто захотелось посмотреть, где ты живешь. — Не дожидаясь приглашения, Девлин уселся рядом с ней на качели. — Тебе что, не спится?
Николь кивнула. Ей вдруг стало менее холодно, нахлынувшие на нее эротические воспоминания согрели ее.
— Пригласи меня войти, — внезапно попросил Девлин, слегка наклонившись к ней.
Слово «пожалуйста», очевидно, не входит в его словарный запас.
— Завтра побеседуем, как и планировали, — как можно более невозмутимо ответила Николь.
— Ты не спишь. Я не сплю. Почему бы не поговорить сейчас?
— Потому что мы оба устали. И уже поздно.
— Ты вся дрожишь, — проговорил Девлин, не обратив внимания на последнюю фразу. — Это не полезно для ребенка.
— Я не делаю ничего такого, что могло бы повредить ребенку. — Почему она в самом деле не пускает его в дом, принялась размышлять Николь. Пытается доказать ему, что она прекрасно обходилась без него и впредь обойдется? Ей двадцать восемь лет, а ведет себя как подросток. — Хочешь горячего шоколада? — предложила она.
К чести Девлина, он не стал ни шутить, ни торжествовать, а просто молча встал и протянул хозяйке дома руку.
Кинув плед на спинку стула в прихожей, Николь затянула потуже поясок на халате и направилась в кухню.
— Не возражаешь, если я немного осмотрюсь? — спросил Девлин, кидая куртку поверх пледа.
— Давай. — Она была рада, что он уйдет из кухни, хоть на минутку. Ее постель была смята, ну и что с того? Ведь она уже легла спать, пыталась уснуть. Он должен понять это.
  
— Это твой дом или снимаешь? — спросил вернувшийся Девлин, опершись на холодильник.