Полный Шатдаун (ЛП)

– Хочешь, я угадаю? – спрашиваю я, понимая, что ему трудно в этом признаться.
Он тихо смеётся.
– Да. Почему бы и нет.
Я ухмыляюсь, думая обо всех возможных способах, которыми самый большой плейбой НХЛ мог оказаться в дерьме.
– Прошлой ночью ты переспал с девушкой, и она оказалась ещё более извращенной, чем ты. Когда она вытащила страпон, ты поморщился, но смирился. Проблема в том, что теперь ты не можешь сесть.
  
Ожидая, что он рассмеется, я удивляюсь, но ещё больше беспокоюсь, когда он никак не реагирует.
– Я трахнул девушку другого парня.
– Что?
Его голос хриплый, в нём слышится сожаление.
– Я не знал до сегодняшнего утра. Прошлой ночью, после того как ты ушел с Коллинз, я немного задержался, а потом пошел в клуб с другими ребятами. Они ушли около часа ночи, и именно тогда эта чертовски горячая блондинка заговорила со мной в баре, – он уныло выдыхает. – Я планировал на этот раз уйти один, но она была слишком хороша, чтобы отказать, и после пары кружек пива мои запреты рассеялись. Итак, я отвез её к себе и переспал с ней.
Я сжимаю переносицу.
– А откуда ты знаешь, что у неё есть парень?
– Ну, вот тут–то и начинается самое интересное. Честно говоря, вчера вечером она показалась мне знакомой, но я списал это на пиво и на то, что она была типичной девушкой–супермоделью. В итоге она осталась на ночь, так как мы занимались сексом всю ночь, а утром, когда она принимала душ, на её телефоне загорелся входящий вызов, – он громко сглатывает. – На контактной фотографии был Шейн Стивенс – защитник, которого перевели в фарм–команду три сезона назад.
Чёрт. Я перекладываю телефон от одного уха к другому.
– И ты уверен, что она его девушка, а не, типа, его сестра или что–то в этом роде?
Он смеётся, но в его смехе нет ни капли юмора.
– Если только она не называет его «Сладкие булочки» в шутку, тогда, я полагаю, они не родственники.
Я переключаю звонок на громкую связь и открываю браузер.
– Как её звали?
Тишина.
– Арчер, как её звали? – повторяю я.
– Я...думаю, это было...
Я втягиваю голову в плечи и крепко зажмуриваю глаза.
– Ты не помнишь, не так ли?
– По–моему, оно начиналось с К.
Я снова подношу телефон к уху.
– Как ты думаешь, что мне следует делать? – спрашивает он с надеждой в голосе, как будто у меня каким–то образом есть ответы на все вопросы.
Думаю, учитывая, что я его капитан и на восемь лет старше его, у меня должно быть несколько мудрых слов.
– Перестань трахать всё, что движется, – отвечаю я.
– Очень полезно, – сухо говорит он.
Я провожу рукой по подбородку.
– Проще всего было бы промолчать, поскольку я сомневаюсь, что она что–нибудь скажет.
Арчер хмыкает.
– Она умоляла меня ничего не говорить. Они женятся через три месяца, и это её первая неосторожность...по–видимому.
Если бы он сейчас стоял передо мной, я бы, скорее всего, схватил его за горло. Боже, я люблю Арчера Мура – он один из самых хороших парней, которых я знаю, – но иногда он может быть действительно чертовски безрассудным, особенно когда дело касается женщин.
Я думаю о том, чтобы подстрекнуть его к ещё одному сексу на одну ночь с кем–то, кого он едва знает, но останавливаю себя, когда образ Коллинз – которую я теперь знаю как Коллинз Маккензи – лежащей подо мной, когда я прижимаюсь к ней бедрами.
Я перевожу дыхание как раз в тот момент, когда Алисса стучит в окно, и поднимаю руку.
– Правильным поступком было бы сказать Шейну. Ты провёл с ним несколько сезонов, и он хороший парень. Он заслуживает того, чтобы знать, что произошло. Разве ты не хотел бы, чтобы тебе рассказали об этом до того, как ты женишься?
– Наверное, – тихо отвечает он.
Я направляюсь обратно к дому.
– И как только ты всё уладишь, позвони врачу команды и сделай тест на ИППП. Вполне возможно, что она солгала, когда сказала, что раньше так не делала.
– Больше никакого перепихона.
Я ухмыляюсь — это то, что я слышал от него уже миллион раз раньше.
Моя рука лежит на двери во внутренний дворик, когда он снова заговаривает.
– В любом случае, не тебе меня осуждать. Готов поспорить на деньги, что прошлой ночью вы с Коллинз занимались тем же самым.
Я ощетиниваюсь, проводя языком по губе. Клянусь, я всё ещё чувствую её вкус.
– Ошибаешься по двум пунктам. Я не осуждаю тебя, и я провел прошлую ночь один.
В его голосе звучит сомнение.
– Знаешь, это нормально – признать, что тебе кто–то нравится. Может быть, даже начать встречаться с другим человеком.
Я нажимаю на ручку двери во внутренний дворик, готовый завершить разговор.
– Просто сосредоточься на том, чтобы уладить свой беспорядок. Увидимся на утренней тренировке/
  
ГЛАВА 4
 
КОЛЛИНЗ
– Тебе удалось устранить проблему с трансмиссией Twin Cam 882? Владелец сказал, что переключение передач не такое плавное, каким должны быть, – Кэмерон сидит за своим столом, скрестив руки на груди, ожидая моего ответа, пока я стою в его кабинете.
Я устроилась на работу в “Smooth Running” почти год назад после того, как меня уволили с моего старого места работы за выставление «налога за мудака» клиенту, который полностью это заслужил. В тот момент я была готова покинуть Нью–Йорк и переехать куда–нибудь ещё, но потом я нашла работу здесь – в гараже, специализирующемся на обслуживании и переоборудовании Harley, – и это была возможность, от которой я не могла отказаться.
Только, оглядываясь назад, я отчасти жалею, что согласилась на эту работу, потому что не хотела бы связываться с парнем, сидящим передо мной. Кэмерон – первоклассный засранец и, к несчастью для меня, теперь мой босс. Хотя он не казался таким, когда мы дурачились.
После пары встреч с ним я осознала свою ошибку – он определенно был эгоистичным придурком, которого не особо заботили мои потребности в постели.
А если я не получаю удовольствие от парня, какой в этом смысл?
Итак, я покончила с этим, и вскоре после этого его официально повысили до менеджера по обслуживанию – хотя неофициально мне нравится думать о нем как о “Главном Придурке”.
Это только вопрос времени, когда я тоже выставлю ему счет c «налогом за мудака». Я стою у входа в его кабинет, мило улыбаясь. Передо мной стоят два стула, но у меня нет ни малейшего желания садиться.
– Да, я закончила с этим вчера перед отъездом. Клиент планирует забрать его через, – я смотрю на часы. – Полчаса.
Кэмерон откидывается на спинку стула, окидывая меня взглядом. Я останавливаю себя от того, чтобы не закатить глаза. Серьёзно? На мне темно–синий комбинезон, который почернел от масляных разводов – как и мои руки сейчас.
– А как насчет обслуживания, которое перенесли на обеденное время? – он поворачивается к своему компьютеру. Я избавляю его от необходимости искать одного из наших лучших клиентов.
– Мистер Моран?
– Да, – его голос звучит отрывисто.
Я показываю пальцем через плечо, слишком довольная собой.
– Он сейчас в мастерской. Я меняла масло, когда ты меня вызвал, – я собираюсь уходить. – Это всё?
Его челюсть подергивается – раньше я находила это сексуальным, но теперь это просто до чертиков меня раздражает. Его лицо в целом меня раздражает.
Он снисходительно машет рукой, и всё, что я хочу сделать, это включить стартер.
– Просто убедись, что закончишь с мотоциклом Морана, прежде чем отправишься на ланч.
– Понятно, – отвечаю я фальшиво бодрым тоном.
Двадцать минут спустя я вручаю ключи мистеру Морану и размышляю, есть ли у меня время вернуться к себе домой за обедом, который я приготовила, но оставила в холодильнике, потому что проспала.
  
– Я ищу сногсшибательную красотку с розовыми волосами. Кто–нибудь её видел?
Я поднимаю взгляд от формы, которую заполняю, и моё внимание переключается на Кендру — профессиональную футболистку и центральную защитницу “New York Storm”.