Клинок мечты

– Я – Гаррет.
– Благодарю тебя, Гаррет, – сказала она, не открыв своего имени, да он и не настаивал.
Умом Элейна понимала, что кругом опасность, однако трудно было это прочувствовать сердцем. Да, она на чужом берегу реки, и домой дорога закрыта. Да, Теддан, одна знавшая, что Элейна сейчас не на безопасной Зеленой Горке, проведет ночь в узилище, а утром предстанет перед магистратом. И ничто, кроме доброты душевной, не удержит ее спасителя, пожелай он перерезать ей глотку и бросить труп в переулке. Она замерзла, она в чуждой стихии, и защитить ее, кроме собственной смекалки и удачи, некому.
  
Но все же она не утонула. Не познакомилась с не тем концом меча стражника. А брела ночными улицами Речного Порта вместе с мужчиной породы, какую Теддан назвала бы сынком продавца шерсти с отменной попкой. Ночь стояла теплая. Одежда и волосы подсыхали. В городе было тише и от луны светлей, чем ей сперва представлялось. И, не считая ступней, ободранных и стертых от хождения босиком по камням, ей было приятно. Более чем приятно. Как только паника улеглась, вокруг проступила своя, далекая от привычной красота.
Настанет день, и она будет править городом. Улицы, по которым сейчас она шла, были ее улицами. Они еще об этом не знали, но главное – их не знала она. И размышляла: а оказывался ли отец хотя бы однажды в Китамаре не под охраной? Увидел бы он хоть разок открытые, зовущие предутреннюю прохладу ставни или котов в промелькнувших полночных тенях. Это могло бы изменить его взгляды на город. Могло изменить и ее.
– Кто-нибудь из ваших знает Оньяна? – спросил Гаррет.
– Кого?
– Оньяна. Это его корабельный сарай.
– Ой. Не знаю. Может быть.
– Где же они достали ключи?
– Я не понимаю, как там все устроено. Это был мой первый раз на таком вечере. И последний.
– Не впечатлилась?
– Наоборот, еще как, – сказала она. – Не в положительном смысле.
Улыбка у него была легкой, но вместе с тем сожалеющей.
– А тебе он знаком? – спросила она. – Этот Оньян?
– Он женат на двоюродной сестре моей матери.
– Вот так совпадение!
– Да ничего особенного. Здесь каждый с кем-то как-нибудь связан. Не будь так, он состоял бы в каком-нибудь обществе с моим отцом. Или с дядей. Или они ходили бы к одному священнику. Или к гадалке. Все знают всех. Мы пытаемся друг друга подмять и при этом прикрываем друг другу спину.
Они свернули на восток. Здесь улица расширялась, а тени под навесами крылец и в ответвлениях переулков казались не такими уж темными. Кто-то даже оставил у стены деревянное кресло.
– Странные отношения, – заметила она. – Быть кому-то преданным, только не слишком.
– Такова коммерция. Каждый желает выиграть. Каждый желает большего могущества и влияния. И все при этом полагаются друг на друга. Если же все разом прекратят давать подряды определенному перевозчику или забирать товар с чьего-нибудь склада, то… Будь ты по уши завален гаддиванским шелком и омрешским красителем, что толку, если с тобой не торгуют?
– Сегодня вечером случилось нечто подобное?
Он воззрился на девушку.
– Ты знал стражников по именам, – пояснила она. – Ты одурачил их из-за того… что увидел в этом кое-что для себя?
Он притих довольно надолго, не рассердил ли его вопрос?
– Ты имеешь в виду – зачем я тебе помог?
– Да, я об этом.
– Ну, в первую очередь это было назло. Канниш и Маур мои друзья с незапамятных времен, но Таннен, тот, кто хотел тебя взять, посторонний мне человек. Он жестоко поступил с Мауром, и… мне он не нравится.
– Что ж, значит, я воскурю фимиам богу поступков назло. Такой, полагаю, должен найтись. Но когда этот Таннен ушел, твои друзья все еще были там.
– Да.
– И ты не указал им на меня.
– Хотел…
Ощутив некоторое беспокойство, Элейна подождала, пока он закончит мысль.
– Хотел кое-чего для себя? – задумчиво произнес он. – Я наслушался от них о всяких происшествиях и приключениях. По большей части это, конечно, выдумки, а остальное преувеличено, но я в любом случае был в стороне. Я не стражник.
– Почему же?
– Что?
– Твои друзья служат в страже. А ты почему нет?
– Никому из них не досталось места в семейном деле. Во всяком случае, настолько высокого, чтобы с гордостью его занять. Стража – неплохой для них выбор. А у меня всего один брат. На мне долг перед семьей… Я сказал что-то смешное?
– Нет, просто мне это очень знакомо.
Они прошли еще немного в молчании. Шаг в шаг.
– А они знают, что тебе тоскливо без них?
– Маур знает, – ответил он.
– А второй нет?
– Может, и он, кто разберет? Может, они обижаются, что мне не пришлось, как им, бросить все. Я не держу ответ ни перед магистратами, ни по цеховым контрактам. Я могу спать когда захочу, работать где понравится. Есть другую еду, не ту, что подают в казарменной кухне.
– Обзавестись женой, – подсказала девушка.
– Стражникам можно жениться. Можно снять комнату вне казармы. Только на собственный дом довольствия не хватает. Даже взятками никак не покрыть. Глупо, конечно, с моей стороны их ревновать… Но я, наверно, глупый и есть.
– Тогда воскурю и господу глупости.
– А твое мнение?
– Нет ничего дурного в том, чтобы желать тех вещей, на которые не притязают другие, – ответила незнакомка.
– Спасибо на добром слове, – ответил он, огибая углы очередной улицы. Пока они шли, луна уплывала. Не совсем далеко, но уже вполне заметно. – Мы почти прибыли.
– Прибыли?
– В дом моей семьи. Не думаю, что тебе захочется возвращаться обратно за реку без сапог.
– Откуда такая мысль, что я живу за рекой?
– Ты не с Речного Порта или Новорядья, иначе я б тебя знал. В слишком хорошем платье для Коптильни или Притечья, про Долгогорье уж молчу. Такая ткань и шитье? Это серьезные деньги. Стало быть – Камнерядье. Я прав?
– Да, – солгала она. – Чуть юго-западнее Зеленой Горки.
– Ловить любезного извозчика уже поздновато, получается долгий, долгий путь пешком. Таннен и прочие вряд ли станут тебя выискивать, но если все-таки да, то мосты будут под наблюдением.
– Мне нужно прикрыться. Со мной был плащ с плотным капюшоном, но…
– Разберемся, – сказал он, словно помогать красться домой через весь ночной пьяный город было самым обычным делом на свете.
Он дотронулся до ее руки и указал на низкий заборчик перед высоким, четырехэтажным особняком:
– Вот тут как раз место, где можно перемахнуть через забор. Следи за мной, я покажу, в чем фокус.
Он подбросил себя, переваливаясь на ту сторону того, что бы там, за изгородью, ни скрывалось. Она колебалась недолго и последовала его примеру.
За забор девушка перебралась изящно, но он все равно протянул ей руку опереться. Дом был не освещен. Первый этаж наверняка будет пуст, все слуги двумя пролетами выше. Ирит и ее дуэнья ночуют в гостевых комнатах, в западной части, напротив отцовского кабинета. Если подниматься по главной лестнице, то им надо будет миновать дверь Вэшша – по крайней мере, не дяди Роббсона.
– Интересные запахи, – сказала она. А затем, видя его лицо: – Тут хорошо пахнет.
– Травами для кухни.
– Ого, – сказала она.
– На Камнерядье нет огородных грядок?
– Уверена, есть, но мне не попадались.
Он нагнулся и принялся стягивать сапоги. Она придержала его за плечо, помогая сохранить равновесие.
– Мы должны идти тихо-тихо, – сказал он.
– Поняла.
Сапоги он оставил здесь же. Можно будеть забрать с утра. Дверь для слуг при свете дня была ярко-красной. Луна делала ее темнее. Осторожно он открыл дверь. Тихонечко скрипнуло. Он прислушался, не звучат ли голоса или шаги домочадцев. Дом безмолвствовал. Он завел девушку внутрь. Босиком, они едва слышно касались пола. В любое другое время это была бы полная тишина, но от опасности, что их обнаружат, по всем чувствам будто прошлись наждаком. Он медленно двинулся мимо синих дверей, ведущих в обеденный зал. Даже лунный свет здесь отсутствовал, и мрак царил безраздельно. Ладонь девушки нашла его ладонь, и, придерживая пальцы, он направлял гостью в ее пути по незнакомому дому.