Мост висельников (ЛП)

Роуг пристально смотрела на меня, пока в комнате царила тишина, и я даже не почувствовал смущения от того, что все они это слышали, так и должно было быть, все мы разделяли правду друг друга. Больше никакого обмана или недосказанности.
— Ты уже знаешь ответ, — хрипло сказала она, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать меня, но я схватил ее за подбородок, удерживая ее губы на волосок от своих.
  
— Все равно скажи это, — прорычал я.
— Я твоя, а ты мой. Все мы принадлежим друг другу, — она посмотрела на остальных, и я украл поцелуй, возвращая ее внимание к себе, принимая каждое из этих слов.
Скоро прошлая ночь останется в прошлом, останутся лишь болезненные воспоминания, от которых мы оправимся. Но меня это устраивало, потому что наше будущее сияло перед нами, как луч солнца, и начиная с сегодняшнего дня я буду формировать себя в человека, которым когда-то планировал стать. Я сдержу свое обещание Чейзу и охраню нашу семью вместе несмотря ни на что. Я постараюсь полностью залатать трещину между мной и моим приемным братом, и я прощу Джей-Джея за ложь, которую он плел в этом доме.
Но самое главное, я предложу Роуг все, чего она только захочет от меня. Я буду ее защитником, другом и буду любить ее так, как она захочет, чтобы я ее любил. Мое сердце теперь в ее руках, и именно там ему самое место.
 
Я сел в свой черный «Dodge Challenger», спортивный автомобиль, который я любил, но почти никогда не садился за руль, и стал ждать, пока Трэвис обойдет его с другой стороны и заберется на пассажирское сиденье.
Я нажал кнопку кондиционера, не желая открывать окна для этого разговора, завел двигатель и подождал, пока откроются электрические двери гаража.
— Кармен все еще в особняке на побережье? — Спросил я, нарушая молчание, и он кивнул.
— Сомневаюсь, что она обрадовалась, что ты заставил ее ждать, — добавил он, глядя в свой телефон и одновременно набирая сообщение, которое, как я предположил, предназначалось либо ей, либо одному из ее мужчин, давая им знать, что мы уже в пути.
— Роуг упоминала, что ты уже несколько лет в «Мертвых Псах», — сказал я, оглядывая его с ног до головы, пока ждал, чтобы выехать, задаваясь вопросом, что он сделал, чтобы заслужить такое доверие в столь юном возрасте.
Трэвис пожал плечами, откидываясь на спинку сиденья и широко расставляя ноги, устраиваясь поудобнее. — Шон никогда бы не стал доверять кому-либо просто так. Им нужен был кто-то достаточно молодой, чтобы он знал, что я не коп, и кто-то достаточно мотивированный, чтобы оставаться им верным несмотря ни на что.
— О да? И какая у тебя мотивация?
Пока мы ехали по дороге, молчание затянулось, и я думал, что он даже не собирается отвечать, но потом он просто пожал плечами.
— Я был убежден, что лучше остаться в живых, чем быть зарезанным Картелем Кастильо. К тому же мне нужно было кое-что доказать.
Я хмыкнул, признавая, что в этом есть смысл, даже если и звучало это дерьмово. Но таков был мир, в котором мы жили, и если ему угрожала опасность со стороны Картеля, то он, скорее всего, сам сделал что-то, чтобы оказаться в таком положении. Здесь царил волчий закон, и он просто выбрал стаю, с которой охотился.
— И они просто поручили тебе следить за Шоном? Они так поступают со всеми бандами, с которыми имеют дело? — Спросил я, не в силах удержаться, чтобы мысленно не пробежаться взглядом по рядам моих людей, и подозрение затуманило мои мысли, пока я рассматривал каждого из них.
— И с теми, с кем они не работают, тоже, — сказал Трэвис, ухмыляясь мне.
— Полагаю, ты не хочешь сказать, кто в моем доме шпионит за мной? — проворчал я, и он рассмеялся.
— Даже если бы я знал, я бы не сказал. Я же говорил, что я член Картеля Кастильо до мозга костей, порежь меня, и залью во имя них кровью весь пол этой замечательной машины. Я их собственность, и теперь у меня нет выхода, даже если бы я этого захотел.
— Но ты этого не хочешь? — Спросил я. Казалось, что в юном возрасте у него не было большого, кроме как присоединиться к такой жизни, поэтому я ожидал, что у него будут мечты о другой жизни. В конце концов, я сталкивался с подобным в своей собственной банде. Кровь за кровь. Хотя это не означало автоматически, что смерть — единственный выход. Иногда я позволял людям купить себе свободу от этой жизни ценой убийства кого-то, от кого я хотел избавиться, записывая доказательства их преступлений на случай, если они когда-нибудь попытаются предать меня. Но не было смысла удерживать мертвый груз, потому что человек, мечтавший о свободе, в которой ему было отказано, никогда не будет предан настолько, насколько мне нужно, поэтому имело смысл решать эту проблему именно так.
Трэвис рассмеялся, качая головой. — Нет смысла задавать вопросы о вариантах, которых нет. Я просто рад, что покончил с гребаным Шоном.
Он больше ничего не сказал мне о том, чем он собирается заниматься с этого момента, но я не был удивлен. Зачем ему это? Он, вероятно, и сам об этом не подозревал, и я мог сказать, что в основном он был рад освободиться от командования Шона.
— А как насчет тебя, старик? — Спросил Трэвис, склонив голову набок, когда посмотрел на меня. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы бросить все это? Уйти на пенсию в какое-нибудь солнечное место…ну, наверное, здесь у тебя с солнцем все в порядке, но, может быть, куда-нибудь туда, где будет меньше людей, желающих убить тебя каждую чертову минуту?
Уголок моих губ приподнялся, и я пожал плечом, не сводя глаз с дороги.
— Сомневаюсь, что выход на пенсию, для меня. — Однако я подумывал о переменах, не то чтобы ему нужно было об этом слышать, но я тридцать с лишним лет правил этими улицами, руководил бандой и был боссом. Я слишком долго оставался на одном месте, и время от времени я подумывал о изменение вектора — не столько о том, чтобы покинуть банду, сколько о поиске новых начинаний, в которых можно было бы ее задействовать. Но было трудно всерьез думать об изменении стратегии, которая работала так хорошо. Может быть, когда Фокс и Маверик наконец-то разберутся в своих отношениях как следует, я передам им бразды правления и попробую что-то другое. В конце концов, таков был план — оставить им мою империю после моей смерти, так что не было ничего немыслимого в том, что я мог бы сделать это раньше. Наверное, я никогда по-настоящему не ожидал, что доживу до сорока лет, не говоря уже о том, чтобы намного перевалить за них, так что мне не казалось, что это то, о чем я должен беспокоиться.
— Не знаю, я уже представляю себе это — ты с трубкой и в тапочках, читаешь газету, глядя на балкон из комнаты в доме престарелых. Ты, должно быть, уже начинаешь чувствовать ломоту и боль в суставах по ночам — пройдет совсем немного времени, и ты начнешь пользоваться тростью.
— Да? Ну, я мог бы использовать ее, чтобы надирать тебе задницу всякий раз, когда ты будешь заглядывать в гости, так что, думаю, она могла бы пригодиться, — парировал я, только заставив его улыбнуться шире.
— По крайней мере, ты признаешь, что тебе понадобится преимущество в виде оружия, чтобы одолеть меня, — сказал он, казалось, бесконечно довольный поворотом этого разговора, и я вздохнул.
Мы выехали за черту города, оставив позади Сансет-Коув, и вели светские беседы, чтобы заполнить тишину, но Трэвис был молод, самоуверен, и заносчив, а я слишком привык пользоваться уважением таких засранцев, как он, чтобы терпимо относиться к его дерьму.
  
У Трэвиса не было никаких границ, он небрежно порылся в бардачке и дверном отсеке, пока не нашел себе жвачку, а затем у него хватило наглости предложить мне ее.
Я вздохнул, проведя рукой по лицу и сосредоточившись на дороге. Это была чертовски долгая ночь, и я смертельно устал. Я мог бы обойтись и без этого разговора с Кармен, но, конечно, выбора у меня не было. Когда вызывала Кармен Ортега, все мужчины вставали по стойке смирно. Если только они не хотели навлечь на себя ее гнев, а я мог быть кем угодно, но не настолько дураком, чтобы перечить ей.