Мост висельников (ЛП)

Я отогнала воспоминания, которые это тесное пространство продолжало пробуждать во мне, напомнив себе, что я выбралась из обломков «Кукольного Домика». Что я пережила это, и я переживу все произойдет дальше. Чего бы это ни стоило.
Мое раненое плечо после падения горело с силой тысячи солнц, и я прошипела проклятие, прижимая к нему руку, чувствуя влажное тепло моей крови, неуклонно текущей из раны.
  
Я прижалась спиной к темной стене грязи позади себя, судорожно втягивая воздух, пока холод пробирал глубоко до костей, и прислушивалась к тиканью будильника, ожидая сигнала к движению. Я не была дурой и не собиралась рисковать безопасностью Мейбл, поэтому я просто сидела здесь одна в темноте, ожидая, когда закончится время, и ничего не делала с тех пор, как ушел Шон.
— Где вы? — Я выдохнула, проводя большим пальцем по почти незаметному бугорку на предплечье, куда Сейнт именно по этой причине вставил в мою плоть маячок.
Я знала, что Шон из себя представляет, знала его насквозь. Я знала, что он никогда не остановится. Я понимала, что этот день рано или поздно наступит. Он был одержим и настолько сосредоточен на том, чего хотел, что брал все, любым возможным способом. Он зациклился на идее заполучить меня, так что трекер показался очевидным выбором.
Я не рассказала своим парням о нем, потому что знала, как они отреагируют. Они бы устроили целое представление, поклялись бы, что могут защитить меня сами, и обещали бы мне все на свете, лишь бы убедить меня отказаться от импланта, не желая признавать, что мне может понадобиться такая вещь.
Сейнт предложил мне простой план, чтобы извлечь из трекера максимум пользы. Он установил территориальную сигнализацию, чтобы получить оповещение, если я покину улицы Сансет-Коув, и я должна была просто отправить ему сообщение, чтобы подтвердить, что ушла по собственной вле и все в порядке. Если он не получит от меня этого сообщения, то должен был рассказать моим парням о трекере и передать им всю информацию, чтобы они могли меня найти.
Я сразу поняла, что мы больше не в городе. На улицах, где я выросла, определенно не было старых бункеров, и если рискнуть предположить, я бы сказала, что мы находились где-то на сельскохозяйственных угодьях к востоку от рая, который я называла домом. Не то чтобы мне было за что зацепиться, кроме сельскохозяйственного здания, но поскольку Шон все это время следил за нами, имело смысл предположить, что он не отходил от нас слишком далеко.
Далекий крик заставил мои глаза распахнуться, и я с тревогой вгляделась в окружающий меня мрак, представляя все худшие вещи, которые он мог бы сделать с мисс Мейбл, если бы я не подыграла этому дерьму. Так что мне нужно поторапливаться.
Я облизала пересохшие губы, почувствовав рубец на одной из них, который, без сомнения, нанес мне Шон, когда бил меня. Я стиснула зубы, подумав об этом человеке и обо всем плохом, что он привнес в мою жизнь с тех пор, как я имела несчастье встретиться с ним на той крыше два года назад.
Я почти пожалела, что не спрыгнула с нее той ночью, не избавила своих мальчиков от боли из-за того, что вернулась сюда с этим демоном, притаившимся в моей тени. Но потом я подумала обо всех способах воссоединения нас пятерых, о том, какими разбитыми они были, когда я впервые вернулась, и как сильно они нуждались в любви, которую мы все возродили за это время. Так что я не могла по-настоящему желать, чтобы эта реальность была той, которую я бы предпочла. Потому что Сансет-Коув, пляж, песок, солнце и, самое главное, мужчины, которых я любила, всегда будут моим домом.
Часы громко зазвонили в темноте, звук будильника заставил меня ахнуть от удивления, и я быстро нашла кнопку, чтобы отключить шум.
Я поднялась на ноги, не желая колебаться ни секунды, и сделала шаг вперед, проводя рукой по окружающей меня влажной почве, пока не ощупала стену слева, затем справа, прежде чем легкий ветерок, коснувшийся моих ног, заставил меня двинуться вперед.
Сначала я растерялась, обнаружив перед собой еще одну стену, но потом поняла, что все еще ощущаю легкий ветерок на своих голенях, и вместо этого присела на корточки.
Я провела пальцами вниз по стене, пока они не провалились в щель, что заставило мое сердце бешено колотиться, когда я замешкалась у дыры.
В этом маленьком пространстве было так же темно, и мне пришлось прогнать бессмысленные страхи перед монстрами, скрывающимися в тени, напомнив себе, что единственный зверь здесь будет ждать меня в дальнем конце этого прохода.
Я проглотила комок в горле и, встав на четвереньки, начала продвигаться вперед.
Мое плечо ныло от боли каждый раз, когда я переносила вес тела на левую руку, и я стискивала зубы от агонии, заставляя себя игнорировать ее, насколько могла, и продолжал двигаться.
Тем не менее, темнота давила на меня, в голове крутился шепот, который звучал ужасно похоже на язвительные слова Шона, насмехающегося надо мной, пока я ползла. Было так много раз, когда мы были вместе, что я прикусывала язык от того, что он говорил и делал. Я была такой дурой, позволив ему так обращаться с собой, оставаясь рядом, как бы далеко он меня ни подталкивал, потому что он был таким чертовски манипулятивным человеком, что я не могла от него освободиться.
 — Глупая маленькая шлюшха, перестань пытаться делать то, что должны делать только мужчины.
 — Просто сиди здесь и хорошо выгляди — если бы я хотел умной беседы, то не пришел бы к тебе.
 — Не задавай вопросов, сладенькая, это только прояснит всем, кто находится здесь, насколько мало всего происходит в твоей хорошенькой головке.
 — Женщина должна быть благодарна за то, что дает ей мужчина, не так ли, сладенькая? Тогда встань на колени и покажи мне, как ты благодарна.
 — Такое хорошенькое личико для такого пустого сосуда.
 — Посмотри, какая ты грустная. Не спрашивай меня почему, но этот пустой взгляд в твоих глазах только усиливает мое влечение к тебе, и я не хочу, чтобы он когда-нибудь исчезал.
Я покачала головой, отгоняя его слова, отказываясь попасть в ловушку ненависти к себе за то, что слишком долго терпела его дерьмо. Он хотел, чтобы я была пустой, сломленной и покорной. Он нашел меня в момент, когда я была на самом дне, после лет борьбы за выживание, мечтая о четырех парнях, которые когда-то причинили мне такую боль, что я боялась, что никогда не смогу быть по-настоящему счастливой.
Шон хотел красивую игрушку, и я позволила ему использовать меня в этой роли, пока сама использовала его взамен, получая крышу над головой и еду на столе. Так что, может, это и делает меня в какой-то мере шлюхой, но я не собираюсь стыдиться того, что воспользовалась тем, что у меня было, и превратила это во власть.
Потому что, нравится ему это или нет, но у меня действительно была власть над ним. Именно поэтому мы оказались здесь. Его одержимость девушкой, которая разучилась чувствовать что-либо до тех пор, пока не вернулась домой. Его потребность обладать мной, хотя у него никогда не было шансов сделать это. Он хотел сломать меня и стать моим целым миром, но ему никогда не удавалось быть для меня чем-то важным, пока у меня были мои парни, которых я могла поставить в пример.
Ну, к черту его и его одержимость мной. Я покончила с этим. И это означало, что, несмотря на все, что он мог мне сейчас бросить, я не остановлюсь бороться. Я сыграю по его правилам, и, клянусь, я выиграю, чтобы доказать ему, что я гораздо больше, чем он пытался мне внушить.
Из моих уст вырвался шипящий звук боли, когда что-то острое вонзилось в мою ладонь. Я отшатнулась, подняла руку перед собой и увидела, как из нее торчит осколок стекла, проводя пальцами по ране.
  
Я выругалась, поскольку мои глаза все еще не могли привыкнуть к абсолютной тьме вокруг, но, осмотревшись, я не нашла ничего, что могло бы осветить путь вперед. Все, что я точно знала, это то, что назад пути уже нет.
Я вытащила осколок стекла из своей руки, а затем заколебалась, пока мой разум прокручивал садистские наклонности Шона, и мое сердце провалилось в желудок, когда я выбросила осколок стекла перед собой.