Мост висельников (ЛП)

Я притянул ее тело вплотную к своему, и она потерлась клитором о мою лобковую кость, в то время как я надавливал на ее спину, удерживая ее там и приближая к кульминации так, что ее киска сжимала мой член и умоляла меня кончить для нее. Но я не кончу, пока не кончит она. Я хотел почувствовать, как она распадается на части для меня, разрушается только для меня. Трахая только меня.
  
Я поморщился, когда она всем весом навалилась на мою колотую рану, но когда она попыталась отстраниться, я только крепче прижал ее к себе, не позволяя моей травме все испортить, и она уступила моим желаниям, ее рот снова встретился с моим, и она застонала от удовольствия.
Она начала дрожать, и я еще больше замедлил темп, прижимая ее к себе и сдерживая ее оргазм, в то время как ее бедра двигались быстрее, пытаясь украсть его у меня.
— Фокс, — взмолилась она, и звук моего имени, слетевшего с ее губ, был таким чертовски совершенным, что мне пришлось уступить.
Я еще немного приподнял бедра и глубоко вошел в нее, попадая прямо в ее точку g и заставляя ее сжать в кулаке подушки у моей головы. Ее киска начала пульсировать вокруг моего члена, когда она сдалась мне со страстным стоном, который был, безусловно, самым сексуальным звуком, который я когда-либо слышал за всю свою жизнь.
По моему лицу расплылась улыбка, когда она кончила, издавая стоны и извиваясь, а мое имя снова и снова слетало с ее языка, пока я трахал ее все быстрее, так близко к тому, чтобы кончить самому, но ни на секунду не теряя концентрации, потому что старался продлить ее кульминацию как можно дольше.
Когда все закончилось, она обмякла в моих руках, а я схватился за ее бедра, нуждаясь всего в двух последних толчках, чтобы кончить. Из горла вырвался стон, приглушенный тем, что его саднило, но от силы этого оргазма у меня закружилась голова.
Удовольствие пробежало по всей длине моего члена, когда я взорвался внутри нее, оставаясь глубоко в ней, пока наслаждался кайфом, изменившим мою жизнь. Казалось, что наши чертовы души столкнулись и сплелись в нечто, созданное самой Вселенной.
Ее лоб прижался к моему, и я хотел сказать так много всего, но вместо этого мы просто лежали вот так, глядя друг другу в глаза и крепко прижимаясь друг к другу.
— Никогда больше не покидай меня, Фокс Арлекин, — потребовала она, когда мы наконец отдышались.
— Никогда, — поклялся я, и покой наполнил ее взгляд, как будто она ждала услышать это очень, очень давно.
Она соскользнула с меня, закинув одну ногу мне на бедра, а я прижал ее к себе, и она прижалась ухом к моему сердцу. Наверное, оно выдавало все мои тайны, но мне было все равно, ведь я никогда не пытался скрыть, что люблю ее. Я только надеялся, что она понимает: теперь я планирую выражать свои чувства менее разрушительным способом, чем раньше. А когда ко мне вернется голос, я буду каждый день, что дарован мне с ней, прямо говорить ей о том, что она значит для меня.
Жизнь дала мне еще один шанс, и я не собираюсь его упустить. Нет. Начиная с завтрашнего дня, я начну исправлять прошлое и строить наилучшее будущее, которое смогу предложить Роуг и своим парням. Пора снова начать жить, пора вернуть наш город и сделать так, чтобы дети, которыми мы когда-то были, гордились взрослыми, которыми мы наконец стали.
***
Я проснулся рано, услышав, как где-то в доме закрылась дверь, и на секунду растерялся, потянувшись за пистолетом, который обычно прятал под подушкой, но его там не было.
Вместо этого моя рука встретила другую руку, и все вернулось ко мне, как только я приоткрыл глаза и увидел ее: она спала на животе, обняв меня одной рукой, а ее голова лежала на подушке, которую мы делили, вторая же ее рука была крепко зажата под ней.
Ее радужные волосы высохли, мягкими волнами разметавшись по подушке, а на лбу, как это часто бывало, когда она спала, залегла небольшая морщинка. Я знал это по тому, сколько раз прокрадывался в ее комнату, чтобы понаблюдать за ней пока она спит с тех пор, как она вернулась к нам, и до сих пор не мог заставить себя чувствовать вину за это. С ее возвращением моя одержимость ею усилилась, а постоянное страх, что она ускользнет от меня, обострился. Но теперь, когда она была здесь, я вдруг перестал этого бояться.
Она выбрала меня. Не в том смысле, что забыла об остальных, а как-то иначе, не так, как я ожидал до прошлой ночи. Я думал, что почувствую, как как ей не хватает остальных, думал, что если она будет со мной, то я получу только часть ее, но все оказалось совсем не так.
Я слегка повернулся к ней, и боль охватила меня, как огненный шар. Осознание того, что обезболивающее перестало действовать, ударило по мне в полную силу. Мое вздрагивание даже не заставило ее пошевелиться, хотя я знал, что эта девушка спит как убитая, так что не могу сказать, что был удивлен.
Я провел пальцами по ее плечу, стиснув зубы при виде синяка, прежде чем наклониться и разбудить ее поцелуем. Она не пошевелилась, и ухмылка тронула мои губы, когда я сделал это снова. И снова.
Сдавшись, я соскользнул с кровати и, сжав челюсти от боли, двинулся через комнату в ванную. Я принял быстрый душ, сохранив бинты сухими, потому что воспользовался насадкой для душа, чтобы привести себя в порядок, прежде чем вернуться в свою комнату и одеться. Роуг все еще спала, выглядя очень соблазнительно, свернувшись калачиком поверх моих простыней, а изгиб ее голой задницы умолял о моем прикосновении. Но я оставил ее в покое, натянул спортивные штаны и вышел из комнаты.
Звук работающей кофе-машины доносился из кухни внизу, но я направился не туда, а проскользнул в кабинет. Мне нужно было сделать нечто важное: мысли, горящие в голове, рвались наружу, и пока мой голос подводил меня, я должен был сделать это по-другому.
Я закрыл дверь и сел за письменный стол, выругавшись, когда рана у меня в боку заныла. Я взял лист бумаги и ручку, записывая свои мысли, выплескивая их наружу, пытаясь сказать то, что никогда бы не смог произнести, если бы не выбрался с того моста.
Это было иронично, ведь потребовалось повиснуть на чертовом веревке, чтобы дойти до этого момента, хотя на самом деле этого не должно было случиться. Я слишком долго был упрямым, закрывая глаза на нужды семьи и навязывая им свои потребности. Конечно, я защищал их, и не все было плохо, но я стал слишком властным, перестал отделять своих ребят от банды и вел себя так, будто я их король, а не брат. Пришло время наконец стать настоящим другом. И это могло начаться только после того, как я обнажу свою душу перед Роуг.
Закончив, я сунул листок бумаги в карман и встал, вздрогнув при виде Маверика, стоявшего в дверном проеме. Он опирался рукой о косяк, а в его глазах читалось озадаченное любопытство. Он был без футболки, выставляя напоказ свои бесконечные татуировки, а пляжные шорты низко сидели на бедрах. На правом бицепсе была наложена марлевая повязка там, где его задела пуля Шона, но, если не считать нескольких порезов и синяков, выглядел он вполне хорошо.
— Что ты задумал, Фокси? — спросил он, когда я подошел к нему, пытаясь согнать с лица выражение раненного щенка, и встретится с ним как мужчина с мужчиной.
— Скоро узнаешь, — прохрипел я, кладя руку ему на плечо, и он посмотрел туда, где она лежала, прежде чем снова перевести взгляд на меня.
— Черт возьми, мы что собираемся обняться, да? — спросил он, как будто ему была противна эта мысль, но именно он заключил меня в объятия, и я хлопнул его по спине с легким смешком, хотя он вышел хриплым и сдавленным.
  
— Лучше, чтобы Лютер не видел, как мы это делаем, — поддразнил он, как раз в тот момент, когда мой взгляд упал на того самого мужчину, поднимавшегося по лестнице.
— Слишком поздно, — объявил Лютер, на секунду широко улыбнувшись нам, но когда Маверик отпустил меня, моя колотая рана вспыхнула от боли, и его улыбка погасла, когда он увидел, как я поморщился. — Вниз. Я приготовил тебе лекарства и кофе. Доктор придет и осмотрит тебя снова, если тебе понадобится…