Грата (СИ)

Рэм отвлёкся, корректируя программу. И когда он снова замер, отдыхая, Ченич уточнил:
— На терминале?
— И в рубке тоже. У нас это называется не рубка, а рапорт. Рубка у капитана крейсера — это вроде терминала, где мы сейчас. А рапорт — такая рабочая конюшня. Там дежурный навигатор, пара пилотов, техники. Если нет манёвров, это просто вахта, которую нужно отстоять. 
— И что тогда делают, если манёвров нет? — говорить было легче, Ченич и говорил. Думать о том, что будет дальше, ему не хотелось.
Бой — это вроде течения реки. Если уж вступил — надо плыть.
— Байки всякие травят, — рассмеялся Рэм. — Особенно техники. Так всё переврут, что жуть. Я столько про себя на рапорте узнавал! Там главное — не заводиться и принимать за юмор.
Бандиты устали метаться. Они решили, что слышали запись, или их ещё как-то хитро разыгрывают.
Рэм поулыбался их разговору и резко перекрестил руки. 
В потолке капитанской рубки с шипением открылись люки, и повалил белый дым, уже в воздухе скатывающийся в шарики.
— Пожарная сигнализация сработала? — рассмеялся Ченич.
— Да пусть ещё маленько побегают. Чтобы заодно упахались. И чтобы машине хватило треков для анализа их передвижений. Очень важно, какой боец, с какой скоростью двигается. А они ещё и за станнеры всё время хватаются, ташипы. Так что материала для анализа будет достаточно.
— А ты не пережмёшь с нервами? — засомневался Ченич, видя, что реагируют бандиты остро, пришлось прикрутить звук, такой крепкий мат стоял в рубке. 
— Больше нервов — больше ошибок, — дёрнул плечом Рэм.
— Ну не скажи, — не согласился юрист. — Парни молодые, дёрганные, особенно певец. Что если они начнут стрелять куда попало из импульсного?
— Да струсят же, — мотнул головой Рэм. — Импульс, да ещё и такой мощный, армейский, это же реально смертельно опасно на корабле. Первой вылетит энергетика. Счастье, если силовой кабель не выгорит, а коротнёт. Тут же откажет температурный режим, вентиляция, связь, погаснет свет. Полчаса и будет полная катастрофа.
— Если бы можно было так обесточить только рубку… — вздохнул Ченич.
— Нельзя, — сказал Рэм с сожалением. — Пострадает весь корт. И особенно пассажирская часть. В рубке как раз страховка самая надёжная — вылетит она — вылетит всё.
Он ещё раз быстро провёл рукой над пультом, и бандиты бросились на пол. Раздавшийся звук был очень похож на звук пикирующего дрона.
Рэм фыркнул.
— Ты всё тут понимаешь? — осторожно спросил Ченич. Уж больно уверенно действовал парень.
— Да вроде бы всё, — кивнул Рэм. — Пульт почти как у двоечки. — Он улыбнулся.
— А что это — двоечка? — Ченич пилотского жаргона не знал.
Он вообще на всё глядел сейчас с удивлением. Они проникли в святая святых. Терминал — как объяснил Рэм — дублировал капитанскую рубку. И дубль этот оказался вполне рабочим.
— Двойка — основной ударный модуль боевого крейсера, — пояснил парень, генерируя звуки стрельбы, чтобы подогреть интерес к жизни у заскучавших было бандитов. — Начинка огневого кармана. Но когда она выводится в автономку — это уже называется шлюпка.
— А что такое автономка? — переспросил Ченич, слушавший Рэма очень внимательно.
То, что происходило в рубке — было понятно. Рэм издевался над бандитами, набирая информацию и выводя противника из равновесия. 
Ченич понимал — он их взбесит и пойдёт туда, в рубку. И нужно будет идти с ним. И, может быть, это смерть.
У юриста не было боевых программ слияния со схемами, рассчитанными навигационной системой пульта. Не было никакой защитной брони. Всё что он умел — это немного стрелять. Руки помнили.
А стрельба из керда против импульсного оружия…
— Это мне надо объяснить сначала, как крейсер стреляет, — засомневался Рэм.
Он, похоже, меньше всего думал о смерти и о том, что придётся делать следующим шагом. Наверное, ему уже приходилось выходить с оружием против многих противников. 
— Объясняй, если время ещё позволяет. — Юрист сглотнул густую слюну. 
— У корабля нет неподвижных орудий, — начал Рэм, внимательно наблюдая за фигурками в капитанской рубке. — Даже его обшивка — подвижная. Под обшивкой передвигаются отсеки, группируясь под прыжок или другие цели. Вот так же и огневые орудия — они тоже подвижные. Основная ударная сила АОК — автономный огневой карман. Этакая пушка. Он движется внутри корабля по специальным шахтам. И так же АОК способен отстрелиться и действовать автономно. Вот представь: бой с рейдером. Вспышки светочастотных, магнитные удары… И в этом хаосе снуют крошечные орудия. Это шлюпки. Просто не те, на которых мы обычно летаем, более грубо заточенные под запитку от генераторов и светочастотный удар. Я летаю на тех, что сложнее, но суть одна…
 
— То есть ты хочешь сказать, что у пилотов, как бы летающих внутри корабля, и тех, кто может работать снаружи, — разная квалификация? — переспросил Ченич.
— Ну да, — кивнул Рэм. — Тот, кто летает в шахте — это бегунок. По сути он ещё только кандидат в пилоты. Иногда в шахты ставят пилотов основного состава, но тогда это действительно сражение между крейсерами. А патрулирование или рейдеров погонять — справляются бегунки. 
— А ты тогда кто?
Рэм мотнул головой.
— Я — никто. Но квалификационные я все сдал. И формально — я первый пилот основного состава. По документам-то у меня нормальный возраст, подходящий. Дерен один раз посылал меня одного на Прат, но говорит, что ему это слишком много нервов стоило, вытаскивать меня потом. И вот… Вроде бы я пилот, но совершеннолетие послезавтра. Или завтра уже?.. — Он замер и улыбнулся как-то особенно ласково. — Ну всё, набегались наши бандиты. Сейчас будут орать и ультиматумы мне ставить.
— Они знают, где мы?
— Пока нет. Терминал на кортах нерабочий. Тут сейчас даже техники голову ломают, где я сижу. Но техники скоро поймут. Если есть предатели, может, и увидим, кто. Ты там пиши в свой блокнот, чтобы было кого судить.
— И что будет, если они узнают, где мы?
— А нам и это на руку, — прищурился Рэм. — Мы подождём, пока они полезут нас выкуривать, растянут свои и без того небольшие силы. И свяжемся с Кифарой. Может, он тогда на что-то осмелится и сумеет послать людей нам на помощь. Я же не супермен, я пилот.
— Рэмка, ты не пилот, ты… Я даже не знаю. Диверсант какой-то и взломщик.
— Ну вот за это нашего капитана долго не принимали в крыле, — рассмеялся парень. — Говорили, что монстров из нас делает. А разве я монстр? 
— А почему мы сразу не стали пробиваться на терминал? — осенило юриста. — Когда всё это началось, ведь надо было бежать сюда?
— А как бы я сюда попал? — удивился Рэм. — Без биометрии эту дверь не сломаешь, это не в ресторане. Мне нужен был медицинский доступ для управления кортом. И раз дверь подчинилась — Кифара свою работу сделал. Корт считает меня пилотом основного состава с полным доступом к действующим системам.
— Значит, ты можешь и кораблём управлять?
— Если понадобится — да. Теперь тихо. Пусть они не знают, что нас двое. Я буду говорить с Ули и тянуть время. Программе нужно ещё минут десять на обсчёт. А ты — запоминай, пиши и делай выводы. 
Пассажирский корт, следующий по маршруту «Аннхелл — Питайя — Аскона». Капитанская рубка
— Если ты сейчас не покажешься, я ему башку отрежу, ты слышишь? — певец держал за волосы одного из техников и нервно оглядывался по сторонам. Он не знал, откуда ждать противника.
Рэм был прав, когда провоцировал системы рубки на хаотические действия. Его стратегия оказалась успешной: бандиты были взбешены и дезориентированы.
Они отлично понервничали, пытаясь просчитать хоть какой-то алгоритм действий неизвестного погромщика, который то сигнализацию включал, то имитировал нападение сразу со всех сторон.
— Я не буду с тобой говорить, — голос Рэма раздался на этот раз откуда-то слева. — Я буду говорить с Ули. Или ему слабо?