Цвета

 
Цвета. Сборник рассказов
 
Авторы
Алексей Олейников
Антон Соя
Дарья Доцук
Ольга Лишина
Валя Филиппенко
Лариса Романовская
Валентина Дёгтева
  
Ая эН
Нина Дашевская
Наталья Волкова
Софья Ремез
Юлия Кузнецова
Художник Елена Булай
© Доцук Д., текст, 2022
© Лишина О., текст, 2022
© Филиппенко В., текст, 2022
© Романовская Л., текст, 2022
© Дёгтева В., текст, 2022
© Соя А., текст, 2022
© Эн А., текст, 2022
© Дашевская Н… текст, 2022
© Волкова Н., текст, 2022
© Ремез С., текст, 2022
© Кузнецова Ю., текст, 2022
© Олейников А., текст, 2022
© Булай Е., иллюстрации, 2022
© Оформление. Строки, 2022
 
Алексей Олейников
 
Сиреневый тюльник
 
Кто вообще выходит в лесопарк 31 декабря в одиннадцать часов вечера?
Нормальные люди сидят дома и салат едят. И бенгальские огни жгут. И желания загадывают. Бумажки сжигают и в бокалы пепел сыплют, а потом выпивают быстро, чтобы желание сбылось.
А дети, между прочим, спят давно, потому что Дедушка Мороз не придёт к тем детям, которые не спят. А он, Семён Тихонов, десяти лет от роду, ученик четвёртого класса «Ю» школы имени Мартына Летунова, тащит вверх по скользкому склону тяжеленную ватрушку. И родители уверены, что ему весело. Ага! Холодно, снег за шиворот. И ватрушка эта ещё. Такое веселье.
На вершине склона появилась мама.
– Давай быстрее, Сёмушка! – закричала она. – Скоро Новый год!
«Вот», – подумал Семён. Вот именно. Он вообще в этот парк идти не хотел. Но когда родители спрашивали его мнения? Пойдём гулять, смотри, какая погода, хватит киснуть дома! Где твои перчатки, где твои ботинки, побежали быстрее. Вам надо – вы и бегите. А я дома посижу.
В этом празднике Семёна интересовали только подарки, которые он давно обнаружил в шкафу. Про Деда Мороза он так сказал, для красоты. Не верил Семён в Дедов Морозов, Снегурочек, зубных фей, инопланетян и героев. Он верил в квантовую физику и доктора Хокинга. Семён был ребёнок продвинутый, вёл свой канал на Ютьюбе, где показывал разные физические и химические опыты. Он любил порядок, познавательные книги по физике, шахматы, пижаму и спать. Ну, ещё, конечно, фисташковое безе, но должны же быть у него слабости.
В эту ночь Семён вообще планировал лечь поспать, чтобы быстрее завтра распаковать подарки и заняться 3D-ручкой, которую давно заказал папе… то есть Деду Морозу. Конечно, 3D-принтер был бы круче, но папа сразу сказал, что принтер тяжёлый, дедушка не донесёт.
По правде сказать, Семён вообще не любил двигаться. Вот лежать с комиксами, а по праздникам с планшетом – это он понимал: отдых. Неторопливый человек был Семён, основательный. Даже непонятно, как его взяли в школу имени Мартына Летунова. Школа эта была со спортивно-физическим уклоном. Это значило, что они уже в четвёртом классе начинали изучать основы физики – единственное, что примиряло Семёна с жизнью, а креативная физкультура у них была пять раз в неделю: прогулки, катание на скейте и роликах, баскетбол, футбол, квиддич на траве и метание ёлочных игрушек. Последнюю забаву их физрук придумал на новогодние праздники, но ведь могли бы предложить повырезать снежинки или там склеить что-то! Почему обязательно надо куда-то бежать, что-то кидать или кого-то ловить? Семён решительно не был счастлив в этой школе, и только углублённая физика скрашивала его будни.
Он наконец забрался наверх, втянул ненавистную ватрушку и посмотрел на поляну. Там гремела (и светилась) переносная колонка, мама пила чай, а папа со старшим братом кидались снежками.
– Иди к нам! – замахала мама. – Новый год пропустишь!
– С вами точно пропущу, – буркнул Семён, но в ответ жестами показал, что, мол, сейчас придёт, только ещё разок скатится.
«Уехать бы куда-нибудь от них… Например, в будущее», – подумал Семён. Он с досады сдвинул ватрушку с накатанного пути и перенёс на другую сторону холма, где ещё ни разу не катался. «В будущем, наверное, никого не заставляют веселиться, если ему не хочется».
Он бухнул ватрушку на землю. Подгрёб ногами вперёд. Замер, балансируя на краю. За нетронутой белизной снега поднималась синяя тьма, другая сторона оврага не просматривалась, и Семёну стало страшновато. Очень даже страшновато, особенно когда кусты наклонились и медленно двинулись навстречу.
«Ой, мама», – подумал Семён и завертелся, пытаясь остановить ватрушку, но было поздно – его потащило вниз, в ледяную темноту. Мимо понеслись – сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее – кусты, пеньки, сугробы, из которых торчали какие-то палки, рыжая трава, выбившаяся из-под снега, вросшие в лёд пивные банки и прочая дрянь. Чёрные столбы деревьев вылеплялись из густой непроглядной синевы и стремительно уносились назад, тени завертелись над головой Семёна, ветер бил в лицо.
Семён заорал, когда ватрушка стала подпрыгивать и подлетать в воздухе. С каждым прыжком она была всё выше и выше, и всё дольше длился её полет, а склон всё не кончался и не кончался, и он будто ехал в трубе – верх её чёрный, низ белый, а потом верх стал белым, а низ чёрным, а ватрушка будто бы засветилась призрачным сиреневым огнём, но светлее вокруг не стало.
Семён закричал уже во весь голос, но крика своего не услышал: страшный ветер затолкал его обратно в рот, перед Семёном вдруг встала отвесная стена – ломаная, бугристая гранитная стена, горящая на изломах камня тысячами искр, как звёзд, в которую он летел со всего размаху…
Раздался грохот – такой, будто бы что-то взорвалось, – ватрушка подпрыгнула несколько раз и начала замедляться.
Семён ещё полежал немного, не открывая глаз. Просто сил не было. И мутило его порядочно. И вообще, хорошо, знаете, лежать на ватрушке в новогоднюю ночь на дне оврага. Живым, с целыми руками и ногами.
– О, лукайте, здеся исто кто-то! – послышался чей-то голос. Детский голос, понял Семён. Девчоночий. На каком она языке говорит? Сербский?
– Марциал, а се кто?
– Зиль, так неполитично гутарить, я сколь раз тебе… О, и то есть оправда, бой, а ты откела тут…
Семён открыл глаза, икнул от страха. Перед ним стояли два эльфа. В шортах, каких-то плетёных футболках, тёмно-синих кроссовках на светящейся красным подошве. За спиной у эльфов переливались радужным светом прозрачные крылья, похожие на стрекозиные. Над головой плавал шарик белого света, который разгонял густые сумерки. А рядом стоял оборотень! Настоящий, как в фильмах, коренастый, обросший шерстью, с жёлтыми светящимися глазами, ростом с Семёна. Такой мини-оборотень. Детёныш. На груди у него болтался на ремешке старый мобильный телефон с кнопками. Кажется, Семён знал по мемам, как он называется. «Нокиа 3110» – вот как.
Оборотень потянулся и обнюхал его. Вид у него сделался озадаченный. Семён раскорячился в ватрушке. Сейчас бросится, а он тут как закуска.
– Запах. Чудесато, – сказал оборотень. – Запах не есть здесь.
– Вы кто… – выдавил Семён и в панике завертел головой. – Вы как…
Кто это? Где мама, где папа? И почему овраг такой… Снега не было. По дну оврага протянулась угольно-чёрная дорожка. Вдоль неё росли густые тёмно-зелёные папоротники и невысокие пальмы. На деревьях – некоторых, особенно больших, – мерцали странные светящиеся узоры. Над оврагом пролетело что-то быстрое, бесшумное. Прилепилось на дерево рядом, Семён остолбенел – это была небольшая крылатая ящерица. Он задрал голову выше и вцепился в ватрушку ещё сильнее.
  
Мамочки… Куда он попал?!
Небо пронизывали светящиеся нити. Они связывались в шестиугольные прозрачные соты, как будто всё небо превратилось в улей. Ниже этих сот, как золотые ленивые пчёлы, перемещались вереницы больших светящихся шаров. Иногда они зависали, опускались, пропадали за деревьями или взмывали выше.