Классика зарубежного рассказа № 27

XIV
Телеграммы
Сентября 1-го
1. Эдварду Дилейни.
Письмо получил. К черту Диллона. Считаю приезд необходимым.
2. Джону Флеммингу.
Оставайся Нью-Йорке. Приезд осложнит все дело. Сиди дома. Жди письма.
Дж. Ф.
3. Эдварду Дилейни.
  
Приезд «Сосны» можно сохранить тайне. Я должен увидеться ней.
Дж. Ф.
4. Джону Флеммингу.
Перестань думать приезде. Бесполезно. Р. В. Д. Запер М. комнате. Свидание невозможно.
Э.Д.
5. Эдварду Дилейни.
Запер комнате. Боже. Решено. Выезжаю экспрессом 12. 15.
Дж. Ф.
XV
ПРИЕЗД
Второго сентября 1872 года, как только экспресс, прибывающий в Кемптон в 3.40 дня, отошел от станции, какой-то молодой человек спустился с платформы, опираясь на плечо слуги, которого он называл Уоткинсом, сел в двуколку и приказал везти себя в «Сосны». Подъехав к калитке скромного коттеджа, стоявшего в нескольких милях от станции, молодой человек с трудом вылез из экипажа и, бросив быстрый взгляд через дорогу, по-видимому, был поражен чем-то в открывшемся его взорам пейзаже. Опираясь о плечо Уоткинса, он подошел к дверям коттеджа и спросил мистера Эдварда Дилейни. Старик, вышедший на его стук, сказал, что мистер Эдвард Дилейни уехал вчера в Бостон, но мистер Джонас Дилейни дома. Это сообщение, видимо, ни в коей мере не удовлетворило незнакомца, и он тут же спросил, не оставил ли мистер Дилейни письма на имя мистера Джона Флемминга. Да, письмо для мистера Флемминга оставлено, если он и есть Флемминг. Старик ушел и вскоре вернулся, держа в руках запечатанный конверт.
XVI
Эдвард Дилейни – Джону Флеммингу
Сентября 1-го
Потрясенный, я смотрю на дело рук своих! Затеяв эту переписку, я хотел рассеять скуку, царившую в комнате больного. Диллон просил подбодрять тебя. Я попробовал выполнить его просьбу. Мне казалось, что ты вошел во вкус моей затеи. Я до самых последних дней не верил, что ты принимаешь все это аux sèrieux [4].
Что мне сказать еще? Я надел власяницу и посыпал главу свою пеплом. Я пария, я шелудивый пес. Мне хотелось заинтересовать тебя романтическим пустячком, придумать что-нибудь идиллическое и умиротворяющее. Увы, эта затея слишком хорошо удалась мне. Отец ничего не знает, и, если можешь, пощади старика. Я бегу от неминуемой грозы, которая разразится надо мной, как только ты приедешь. Увы, Джек! По ту сторону дороги нет никакого старого дома, никакой веранды, никакого гамака… никакой Марджори Доу!
 
Генрик Сенкевич
 
Комедия ошибок
 
Картинки американской жизни
Случай, о котором я хочу рассказать, произошел, как говорят, на самом деле в одном американском городке. На западе это было или на востоке, я так и не узнал, – да в сущности это все равно. Возможно также, что какой-нибудь американский или немецкий новеллист уже до меня использовал этот сюжет, но я полагаю, что моим читателям это так же безразлично, как и вопрос, где именно было дело.
Лет пять-шесть тому назад в округе Марипоза были открыты нефтяные источники. Слухи об огромных барышах, которые приносят такие разработки в Неваде и других штатах, побудили несколько предпринимателей сразу же организовать товарищество для эксплуатации новооткрытых источников. Навезли сюда всякие машины, насосы, краны, лестницы, бочки и бочонки, буры и чаны, построили дома для рабочих, назвали этот участок «Страк-Ойл», и через некоторое время в пустынной и безлюдной местности, где еще год назад единственными обитателями были койоты, вырос поселок – несколько десятков домиков, в которых жило несколько сот рабочих.
Прошло два года, поселок «Страк-Ойл» стал уже именоваться «Страк-Ойл-Сити». И в самом деле, это был настоящий сити, в полном смысле слова. Примите во внимание, что к тому времени здесь имелись уже портной, сапожник, столяр, кузнец, мясник и врач-француз – правда, у себя на родине этот француз занимался ремеслом брадобрея, но как-никак был человек ученый и притом безвредный, а для американского доктора это уже очень много.
Доктор, как это часто бывает в маленьких американских городках, одновременно был аптекарем и почтарем и, таким образом, подвизался сразу на трех поприщах. Аптекарь он был такой же безвредный, как врач, так как в его аптеке можно было получить только два лекарства: сахарный сироп и леруа. Тихий и добродушный старичок говаривал своим пациентам:
– Вы можете принимать мои лекарства совершенно спокойно. У меня правило – раньше, чем дать больному лекарство, я для проверки принимаю такую же дозу. Сами понимаете, если оно не повредит мне, здоровому, так, значит, и для больного оно неопасно. Верно?
– Верно, – соглашались успокоенные обыватели. Им почему-то не приходило в голову, что врач обязан не только не вредить, но помогать больным.
Мистер Дасонвилль – так звали доктора – в особенности верил в чудодейственные свойства леруа. Не раз он на собраниях, сняв шапку, обращался к своим согражданам с такой речью:
– Леди и джентльмены, убедитесь своими глазами, как действует леруа! Мне пошел восьмой десяток, я уже сорок лет ежедневно употребляю это средство – и вот смотрите: у меня ни единого седого волоса на голове!
Леди и джентльмены могли бы, конечно, возразить, что у доктора не только седых волос, но и вообще ни единого волоса на голове нет, ибо череп его был гол, как колено. Но так как подобные замечания никак не послужили бы к чести и славе Страк-Ойл-Сити, то их никто не делал.
А Страк-Ойл-Сити между тем все рос и рос. Еще через два года сюда провели железнодорожную ветку. В городе уже были свои выборные должностные лица. Всеми любимый доктор, как представитель интеллигенции, был избран судьей, а сапожник, польский еврей, мистер Дэвис (бывший Давид), – шерифом, то есть начальником полиции, которая состояла из него одного. Выстроили школу, где начальствовала специально для этого выписанная учительница, старая дева весьма древнего возраста и с вечным флюсом. И, наконец, появилась первая гостиница под названием «Отель Соединенных Штатов».
Чрезвычайно оживилась в городе торговля, «бизнес». Нефть приносила большие барыши. Мистер Дэвис поставил перед своей мастерской стеклянную витрину вроде тех, какие украшают обувные магазины в Сан-Франциско. Это всеми было отмечено, и на очередном собрании жители Страк-Ойл-Сити публично выразили ему благодарность за «новое украшение города», на что мистер Дэвис отвечал со скромностью великого гражданина: «Благодарю! Благодарю!»
Где есть судья и шериф, там неизбежны судебные процессы. А где тяжба, там и бумагомарание, и следовательно, требуется бумага. Поэтому на углу Первой улицы и улицы Койотов открылся писчебумажный магазин, где продавались также газеты и политические карикатуры, изображавшие президента Гранта в виде крестьянина, доящего корову (корова символизировала Соединенные Штаты). Шериф не считал нужным запрещать продажу таких изображений, ибо это не входило в обязанности полиции.
Культурный рост Страк-Ойл-Сити на этом не остановился. Американский город не может существовать без прессы; и вот прошел еще год – и в Страк-Ойл-Сити начала издаваться газета «Saturday Weekly Review», то есть «Еженедельное субботнее обозрение», имевшая подписчиков ровно столько, сколько в городе насчитывалось жителей. Редактор этого «Обозрения» был одновременно его издателем и заведующим редакцией, сам его печатал и сам же и разносил. Выполнять последнюю обязанность ему было нетрудно, потому что он, кроме того, имел корову и каждое утро носил молоко по домам. Это, однако, ничуть не мешало ему писать политические передовицы, начинавшиеся примерно так: