Глубокая охота (СИ)

— Что здесь происходит? — Такэда с ходу раздвинул небольшую толпу из палубных и десятника. Под розовым корпусом самолёта оживлённо дискутировали палубный же сотник и Газель Стиллман.
— Патент-лейтенант Стиллман в агрессивной форме отказывается приводить самолёт в уставной вид после ремонта, Такэда-доно! — отрапортовал сотник.
— Командир, прикажите им! — яростно сверкнула очами Газель Стиллман. — Это мой самолёт! Не имеют права!
Такэда посмотрел на розовый самолёт. Его взгляд скользнул по шаржам и застыл на корявых надписях на брюхе и нижней стороне крыла. Одна выглядела свежей, краска не успела просохнуть:
Айша Багдасарян.
Такэда вздохнул.
— Патент-лейтенант Стиллман, я понимаю ваши чувства, — сказал он. — Но требую на этом и прекратить. Не превращайте боевую машину в фетиш культа мёртвых, вы не в Империи. Летайте за живых, это приказ.
— Хаи, Такэда-доно! — мрачно подтвердила Газель.
— Расцветку оставить, — продолжил Такэда. — В случае повреждений восстанавливать. При окончательной утрате самолёта новый предоставить экипажу в уставном виде.
— Хаи, Такэда-доно, — слегка обалдело подтвердил сотник.
— А вам, патент-лейтенант я настоятельно советую уже сейчас подтянуть навигацию по счислению координат, научиться уже, наконец, брать поправку на боковой снос при высокой скорости ветра и получить у бортовых секретчиков методичку по слепой и туманной посадке в тёмное время суток, — закончил Такэда. — Как вы знаете, имперские подводники обычно полагают, что ночью они почти в безопасности. Но у нас с вами есть все средства доказать им обратное, не так ли?
— Я их просто утоплю, — мрачно пообещала Газель Стиллман. — Всех!
  
Глава 14
 
Глава 14: Подводник в лагуне
Не все на Новой Гвинее были каннибалами, но случалось это не один раз…
сержант Масатсугу Огава
— Выглядит как-то пусто, не находите? — пустота вокруг бунгало, выделенного для экипажа «Имперца» действительно настораживала. Само собой, на полное соблюдение устава, с выставлением часовых и прочими атрибутами пехотных маршировалок он и не рассчитывал. Но вот отсутствие всяких признаков жизни спустя пару часов после восхода солнца выглядело… тревожно.
— Может, на пляж все пошли? — Герда перехватила в другую руку замотанное в китель ведерко с мороженным. — Купаться и все такое?
— Пляж? — фон Хартманн оглянулся направо, где в паре сотен шагов между редкими пальмами жемчужно сверкал песок. Впрочем, слева берег был ненамного дальше. Мыс Длинного Языка, на котором располагалась «гауптвахта с удобствами», как именовали это место глубинники, на карте острова выглядел как упомянутый орган, где-то в районе челюсти перегороженным двухсаженным забором. С колючей проволокой поверху, парой вышек и постом военной полиции на воротах. Обычно сюда отправляли проштрафившиеся в пылу берегового загула экипажи, поскольку кроме пляжа и спортивной площадки, никаких других культурных и не очень объектов, на Длинном Языке не имелось. Это вынуждало проштрафившихся вести очень здоровый и, что особенно трагично, трезвый образ жизни.
Впрочем, с последним иногда случались досадные сбои.
Первую бутылку характерной прямоугольной формы Ярослав заметил еще на подходе к бунгало. Слабая надежда, что данный реликт лежал у тропинки еще со времен прошлых постояльцев не прожила и минуты. Вокруг бунгало аналогичных емкостей было разбросано штук пять и сохранившийся на донышке одной из них темный осадок в паре с ароматом делал картину происшедшего вполне однозначной.
— Ром?! — Сильвия ван Аллен тоже узнала запах.
— Угу, — перевернув носком ботинка бутылку, фон Хартманн озадаченно уставился на аляповато-яркую этикетку. — Причем конфедератский, в нашей части Архипелага делают в основном светлые сорта, в колоннах непрерывного цикла. А вот их бояре любят старинные рецепты, чтобы перегонный куб, да дубовая бочка из-под бурбона. На выходе получается вкусная и коварная штука, особенно если кокосовым разбавлять…
 
Первую жертву коварного напитка они обнаружили сразу за углом, на входе в бунгало. Сидевшая на ступеньках крыльца Кантата с трудом подняла голову, глядя на подходивших с очень страдальческим видом: «тараканы, зачем вы так громко топаете?»
Внутри же царил уютный полумрак… и разгром, живо напомнивший Ярославу знаменитое батальное полотно «Поле битвы» из Имперского Военного музея, в разговорах курсантов именуемое исключительно как «После вчерашнего». Перевернутая и частично разломанная мебель, бездыханные тела павших разной степени неодетости, деликатно заметенные поземкой белых перьев из выпотрошенных подушек.
Внимание фрегат-капитана привлек деревянный ящик рядом со входом. Среди прочих предметов меблировки, целых и не очень, этот выделялся не только уже привычной аляповатой этикеткой, но и торчащим из него мечом, в котором Ярослав с удивлением опознал фамильную катану комиссара Сакамото. Узнавание облегчалось наличием поблизости ножен от катаны, а также самой комиссар-тян, обнимавшей одну из немногих уцелевших подушек. По всей видимости, Татьяна в какой-то момент попыталась сразиться с темными силами, но враг оказался сильнее.
— Вот это я понимаю, девичник удался! — обойдя застывшего на пороге фон Хартманна, главмех, осторожно переступая через павших и спящих, прошлась по комнате... и вернувшись, торжественно вручила фрегат-капитану лист бумаги, украшенный восковой печатью и красным бантиком.
— Героям-подводникам с боевым буль-буль приветом! — прочитал вслух Ярослав. — Да, теперь понятно, где они взяли столько выпивки.
— И где?
— Это подгон от конных водолазов. В смысле, от разведки морской пехоты. Они традиционно числятся «конно-охотничьей командой», хотя не думаю, что у них в программе подготовки сохранилась верховая езда, на Архипелаге с этим как-то не очень. А вот скрытно доплыть и взорвать нужда есть всегда.
— Понятно, — тяжело вздохнула лейтенант Неринг, обводя взглядом разгромленную комнату. — Не знаю, как у них в тылу врага, но тут диверсия вышла просто шикарная.
— Как твоя-то голова, кстати?
— Уже лучше. В смысле, боль осталась лишь в затылке и звон в ушах почти прошёл.
— Первая хорошая новость за сегодня, — фыркнула главмех.
— Угу, — присев на корточки, Герда попыталась растормошить за плечо ближайшую девчушку. Та на удивление резво махнула рукой, заставив лейтенанта отшатнуться и пробормотав что-то неразборчиво-нецензурное, перевернулась на другой бок. — Бедные… они ведь еще не знают, что их ждет.
— Дюжина нарядов вне очереди? — покосившись на фрегат-капитана, предположила Сильвия.
— А смысл? — пожал плечами Ярослав. — Отчасти я сам виноват… надо было все же отправить Анну-Марию с основной частью личного состава, а не оставлять дежурить на борту.
— Думаешь, она бы это могла предотвратить, а не возглавить?
— По крайней мере, у неё хоть какой-то навык руководства уже образовался. А вот мичман Верзохина… кстати, где она?
— В углу из-под одеяла бант виднеется, — приглядевшись, сообщила Герда, — и нога с подвязкой тоже её… кажется… хотя там их почему-то три.
— Давай без таких подробностей, подруга…
Если задуматься, дело было насквозь житейское — в капитанской практике фон Хартманна случались залеты и похлеще. Правда, от этого экипажа в первый же день отдыха он подобной прыти не ожидал… но если задуматься, произошедшее могло послужить даже неким поводом для гордости. Что-то в этих девчушках все же имеется от настоящих глубинников…
— Лейтенант флота Неринг! Принять командование береговой частью экипажа. Задача: привести в чувство хотя бы часть личного состава, сформировать из них сменную вахту.
— Так точно, фрегат-капитан!
— Главмех!
— Да, мой капитан… — отозвалась ван Аллен давешним глубоким сопрано, явно демонстрируя, что в свой обычный режим она пока не вернулась.