Заветы

– Я понимаю, тебе трудно, – сказал Элайджа, – но это важно, поэтому я повторю: Нил и Мелани тебе не родители. Прости, что так в лоб, но времени у нас мало.
– А кто они тогда?
Я быстро заморгала. Одна слеза вытекла; я ее стерла.
– Вообще не родня, – сказал Элайджа. – Им тебя отдали на хранение, когда ты была маленькая.
– Не может такого быть, – сказала я. Но уже не так убежденно.
  
– Надо было сказать раньше, – вставила Ада. – Они хотели тебя поберечь. Собирались все объяснить вчера, но…
И она умолкла, захлопнула рот. Она ни словечком не упомянула о смерти Мелани, будто они были никакие не подруги, но теперь я разглядела, что она правда горюет. От этого я к ней сильнее прониклась.
– В их обязанности входило укрывать тебя и защищать, – сказал Элайджа. – Жалко, что все это тебе рассказываю я.
Помимо запаха новой мебели я чуяла Элайджу: от него пахло потом, плотностью, экономичным хозяйственным мылом. Органическим хозяйственным мылом. «Мелани таким стирает, – подумала я. – Стирала».
– А кто они? – прошептала я.
– Нил и Мелани – очень ценные и опытные члены нашей…
– Да нет, – сказала я. – Мои другие родители. Настоящие. Кто они? Они тоже умерли?
– Я еще кофе заварю, – сказала Ада. Встала и ушла в кухню.
– Они живы, – сказал Элайджа. – Во всяком случае вчера были.
Я вытаращилась. Может, он врет? Но зачем бы ему? Хотел бы сочинять – мог бы сочинить что-нибудь получше.
– Я ни одному слову не верю, – сказала я. – Я даже не понимаю, зачем вы это говорите.
Вернулась Ада с кружкой кофе и сказала, что если кто-нибудь тоже хочет – наливайте, и, может, мне надо побыть одной, все обдумать.
Что обдумать? Что тут обдумывать? Моих родителей убили, но они мне были не настоящие родители, а вместо них появилась пара других.
– Что обдумывать? – сказала я. – Я ничего не знаю – мне нечего думать.
– Что тебя интересует? – спросил Элайджа любезно, но устало.
– Как это получилось? Где мои настоящие… другие мать с отцом?
– Ты много знаешь про Галаад? – спросил он.
– Конечно. Я смотрю новости. Мы в школе учили, – угрюмо ответила я. – Я ходила на марш протеста.
«Хорошо бы, – думала я, – Галаад этот испарился вообще и отвязался уже от нас».
– Там ты родилась, – сказал Элайджа. – В Галааде.
– Да вы издеваетесь, – сказала я.
– Тебя вывезли твоя мать и «Мой день». Рискуя жизнью. Галаад устроил бучу – хотели тебя назад. Твердили, что твои так называемые законные родители имеют на тебя право. «Мой день» тебя спрятал, а искала куча народу, плюс еще СМИ подняли хай.
– Как с Младеницей Николь, – сказала я. – Я в школе писала про нее сочинение.
Элайджа снова вперился в ковер. А потом взглянул на меня в упор:
– Младеница Николь – это ты и есть.
IX 
 Палата «Исполать» 
Автограф из Ардуа-холла
24
Нынче днем меня вновь призвал Командор Джадд – приглашение доставил младший чин Очей лично мне в руки. Командор Джадд мог поднять трубку и обсудить свои дела через Комптакт – его кабинет с моим соединяет внутренняя прямая линия, аппараты красные, – но, как и я, он не знает, кто еще, может статься, нас слушает. Вдобавок, думаю я, по причинам прихотливой и противоестественной природы он нашими небольшими тет-а-тетами наслаждается. В моем лице он видит свое творение – я олицетворяю его волю.
– Надеюсь, вы здоровы, Тетка Лидия, – сказал он, когда я села напротив.
– Процветаю, хвала. А вы?
– Сам я чувствую себя прекрасно, но, боюсь, Жена моя хворает. Это тяготит мне душу.
Что ж тут удивляться-то? В последний раз, когда мы виделись, нынешняя Жена Джадда уже поистрепалась.
– Воистину прискорбное известие, – сказала я. – Что ее беспокоит?
– Ясности нет, – ответил он. Ясности никогда нет. – Заболевание внутренних органов.
– Хотите проконсультироваться с кем-нибудь из клиники «Настои и Устои»?
– Пока нет, пожалуй, – сказал он. – Скорее всего, какая-нибудь мелочь, не исключено даже, что воображаемая, как зачастую бывает с женскими жалобами.
Повисла пауза – мы разглядывали друг друга. Скоро, страшилась я, он опять овдовеет и приступит к поискам очередной малолетней суженой.
– Помогу всем, чем смогу, – сказала я.
– Благодарю вас. Вы так хорошо меня понимаете, – улыбнулся он. – Но позвал я вас не за этим. Мы сформулировали свою позицию относительно гибели Жемчужной Девы, которую потеряли в Канаде.
– Так что же там произошло?
Ответ уже был мне известен, но делиться я не планировала.
– По официальной версии Канады – самоубийство.
– Сердце разрывается, – отвечала я. – Тетка Адрианна была одной из самых преданных и квалифицированных… Я очень в нее верила. Она обладала исключительной отвагой.
– Наша версия гласит, что канадцы покрывают преступление, а Тетку Адрианну убили презренные террористы «Моего дня», чьему беззаконному присутствию на своей территории Канада потакает. Хотя, между нами говоря, мы в растерянности. Кто его знает? Возможно даже, что это было случайное убийство из-за наркотиков – подобное творится в их растленном обществе сплошь и рядом. Тетка Салли вышла на угол купить яиц. Вернувшись и обнаружив последствия трагедии, она мудро решила, что ей лучше всего срочно вернуться в Галаад.
– Очень мудро, – согласилась я.
После своего внезапного возвращения потрясенная Тетка Салли незамедлительно явилась с докладом ко мне. И поведала, какой конец настиг Адрианну.
– Она на меня напала. Ни с того ни с сего, мы как раз собирались в консульство. Я не знаю почему! Ринулась на меня, душила, я отбивалась. Это была самооборона, – прорыдала она.
– Кратковременный психотический эпизод, – сказала я. – В Канаде обстановка незнакомая и изнурительная, пребывание там подрывает силы – такое случается. Вы поступили верно. У вас не было выбора. Не вижу, зачем об этом знать еще кому-нибудь, – а вы что скажете?
– Ой, спасибо вам, Тетка Лидия. Мне ужасно жаль, что так вышло.
– Помолитесь за душу Адрианны и выкиньте это из головы, – сказала я. – Еще что-нибудь хотите мне рассказать?
– Ну, вы просили стеречь, не мелькнет ли где-нибудь Младеница Николь. У пары, которая держала «Борзую модницу», была дочь примерно подходящего возраста.
– Занятная гипотеза, – сказала я. – Вы намеревались послать рапорт через консульство? Не ждать личной встречи со мной по возвращении?
– Я подумала, вам нужно узнать срочно. А Тетка Адрианна говорила, что это преждевременно, – возражала категорически. Мы поругались. Я настаивала, что это важно, – защищалась Тетка Салли.
– Безусловно, – сказала я. – Очень. Однако рискованно. Ваш рапорт мог породить безосновательные слухи – и последствия могли оказаться катастрофическими. У нас уже было столько ложных тревог, а в консульстве любой сотрудник – вполне вероятно, Око. Очи порой действуют топорно: деликатность – не их конек. Моим инструкциям всегда имеется причина. Моим приказам. Жемчужные Девы не уполномочены самовольно брать на себя инициативу.
– Ой, я не сообразила… я не подумала. Но все равно, Тетка Адрианна зря…
– Меньше слов – больше дела. Я знаю, что вы хотели как лучше, – утешила я Тетку Салли.
Она заплакала:
– Я правда хотела как лучше, честное слово.
Подмывало ответить: благими намерениями вымощена дорога в ад. Но я воздержалась.
– Где сейчас эта девочка? – спросила я. – Она же, видимо, куда-то уехала, когда родителей убрали со сцены.
– Не знаю. Может, взрывать «Борзую модницу» было опрометчиво. Иначе мы бы смогли…
  
– Согласна. И я рекомендовала не спешить. К моему прискорбию, Очи в Канаде молоды, рьяны и взрывать просто обожают. Но откуда им было знать? – Я подержала паузу, сверля Тетку Салли наипронзительнейшим взглядом. – И вы ни с кем больше не делились подозрениями насчет этой потенциальной Младеницы Николь?