Угроза мирового масштаба 2 (СИ)
Несмотря на полностью расслабившиеся мышцы, на пол хлыщ так и не упал. Лишь встал на четвереньки, поднял голову и уставился перед собой глазами, в которых не осталось ни малейшего намека на разум. Интересно, кем он себя сейчас считает?
Я при составлении плетения заложил в него всех сельскохозяйственных животных, каких только смог наскоро вспомнить, но не задал им очередность, а значит, первым его разум должен выбрать то животное, что ближе всего ему по духу.
— Ме-е-е-е! — громко, перекрикивая даже музыку, выдал хлыщ, глядя на меня глазами, которые медленно наливались кровью.
Все ясно. Козёл.
Он наклонил голову и я спешно подобрал ноги, в результате чего лоб хлыща, конечно же, не снабженный никакими рогами, что бы ему там ни казалось, встретился с ножками барного стула. Как следует разогнаться ему было негде, поэтому обошлось без серьезных повреждений — он лишь отлетел назад, сел на задницу и по инерции развернулся, теряя из виду меня с Ванессой, но зато направляя свой взгляд на танцпол, на котором, пока еще не заметив, что творится, продолжали танцевать люди.
Что произошло в его голове после этого — даже представлять себе не хочу, но явно ничего хорошего и явно — ничего адекватного.
Снова вскочив на четвереньки, хлыщ несколько раз скребанул рукой по паркету, наклонил голову и со скоростью пули понесся в толпу танцующих! Я даже не представлял себе, что человек на четырех костях способен двигаться с такой скоростью!
Он врезался в толпу танцующих, раздались крики, кто-то упал… Танцы резко прекратились, народ прыснул по сторонам, пытаясь разорвать дистанцию между собой и взбесившимся мажориком. Он остался один посередине пустого пространства, крутясь на месте и кидаясь то в одну сторону, то в другую… На четвереньках, естественно.
Даже ди-джей остановил музыку — настолько необычным было творящееся. Ну, раз даже он отвлекся, значит, я смог организовать что-то «максимально неадекватное», что и было целью.
И действительно — к хлыщу уже стремилась троица охранников с моим старым знакомым во главе.
Растолкав гостей клуба они кинулись на мажорика и буквально погребли его под своими телами, придавливая к полу. Несколько секунд эта куча-мала вяло возилась, а потом охранники встали, держа за руки практически на весу зачинщика непотребства.
— Отпустите! — орал он в гробовой тишине, уже вернувшись в человеческое сознание. — Твари, пустите! Что я вам сделал⁈ Вы хоть знаете, кто я⁈
Он бешено тряс башкой и вращал глазами, но ни то ни другое не помогало. Даже наоборот — усугубляло ситуацию, поскольку все прекрасно видели, кто он такой.
Он козел.
Так и держа его за руки плотной мертвой хваткой, охранники вывели его из зала, а мой старый знакомый, прежде чем выйти следом, на секунду остановился и бросил короткий взгляд на меня.
Я сделал самое невинное выражение лица, на какое только хватило моего актерского таланта и отсалютовал ему пустой рюмкой, что так и держал в руке. Охранник отвернулся и вышел вон, а я наконец смог уделить внимание Ванессе.
Во время всего этого спектакля с человеком-животным она даже с места не двинулась. Так и сидела на своем стуле, блаженно улыбаясь и глядя перед собой невидящим взглядом.
Хоть не пила больше из своего отравленного стакана — и то хорошо.
Хотя, говоря откровенно, артефактные яды не чета обычным, биологическим, тут нет разницы, много ты его употребил или мало, разница лишь в том, как долго он будет действовать. Ну, и еще в отличие от биологических или хотя бы химических, от артефактного яда нет противоядия, по крайней мере, такого, что помогло бы с гарантией.
Для нейтрализации любого плетения необходимо повторить то же самое плетение в противофазе, а значит надо досконально знать, каким оно было в изначальном артефакте.
Но и это не все — надо еще как-то сделать так, чтобы все частицы носителя изначального яда прореагировали с частицами противоядия и если с твердым предметом это еще осуществимо, то вот с порошком, который наверняка и был добавлен в коктейль (потому и коктейль хлыщ выбрал мутный, на апельсиновом соке, а не прозрачный, как тот, что пил он сам) это практически невозможно — какая-то часть осела на пищеводе, какая-то уже проскочила дальше, короче, где-то что-то обязательно останется.
Тут даже срочное промывание желудка не поможет — лишь уменьшит время воздействия… Но оно, думаю, и так скоро закончится само по себе — Ванесса успела сделать лишь пару глотков.
Я жестом подозвал к нам бармена и спросил:
— Сколько с нас⁈
Он с удивлением посмотрел на меня, не переставая натирать стаканы, покачал головой и кивнул на Ванессу.
Я показал большой палец, спрыгнул с барного стула и потянул за собой Ванессу, предварительно забрав у нее из рук стакан с коктейлем. Вместо него я вложил свою руку и потянул за собой в сторону двери, через которую мы пришли.
Ванесса, кажется, совершенно потерявшая какую-либо способность к сопротивлению, спокойно пошла следом, продолжая глупо улыбаться. Видимо, хлыщ использовал что-то вроде Эйфории — заклинания, которое погружает человека в состояние, подобное сладкому сну, в котором все, вот вообще все, прекрасно и ничего не хочется делать, а уж тем более — чтобы этот сон заканчивался.
Я вывел Ванессу по коридору обратно в особняк, и, прежде чем выйти в фойе, выглянул и убедился, что там никого нет и не будет лишних вопросов — отвечать на них мне не хотелось бы. Пусть Ванесса, как придет в себя, сама решает, кто, за что и как будет отвечать.
Найдя лестницу и поднявшись по ней, я без проблем нашел комнату Ванессы, в которую мы и должны были пойти изначально. Не найти ее было бы проблематично, ведь все двери тут были подписаны красивым витиеватым шрифтом.
Я зашел внутрь, завел Ванессу и ненавязчиво подвел ее к кровати. Она уперлась в нее коленками, продолжая блаженно улыбаться и пришлось скомандовать:
— Ложись.
Девушка послушно легла на спину, продолжая пялиться в потолок невидящим взглядом. Теперь остается только ждать, когда пройдет действие яда.
Долго ждать, как я и предполагал, не пришлось. Буквально через десять минут баронесса заворочалась на кровати и села.
— Убью!
Я усмехнулся:
— Лучше не надо, у тебя это не очень хорошо получается.
— Ой, заткнись! — Ванесса скривилась, словно у нее заболели зубы. — Этот урод опоил меня! Я как в тумане была, все понимаю, а тело не слушается! Я даже на помощь позвать не могла!
— Есть идеи, почему он это сделал?
— Идей — нет, — отрезала Ванесса. — Есть каменная уверенность! Этот хрен давно ко мне яйца подкатывает, грязные намеки делает и все такое! Трахнуть он меня хотел, потому и сделал!
Я поцокал языком, качая головой из стороны в сторону, но Ванесса не отреагировала. Вместо этого она снова упала на кровать, на спину, и заложила руки за голову:
— Спасибо. Если бы не ты, даже не знаю, что было бы… Черт, этот урод опошлил мне все впечатление от бара! Теперь, как только подумаю о нем, сразу перед глазами всплывает эта мерзкая рожа!
— Это пройдет, — улыбнулся я. — Через время. Возможно, немалое. Но пройдет.
— Уж надеюсь, — зло выплюнула Ванесса. — Черт, хотела расслабиться, а получилась хрень собачья! Что теперь делать-то?
— Поспать? — Я пожал плечами. — Не знаю. Как у вас, аристократов, принято расслабляться?
— Аристократов… — Ванесса снова скривилась. — А хотя погоди, ты прав! Какой сегодня день недели? Воскресенье же?
— Ну да.
— Отлично! — Ванесса спрыгнула с кровати, подскочила к шкафу, открыла дверцы и принялась копаться внутри. — Тогда я знаю, что мы будем делать!
— Ну и что же? Надеюсь, это не будет что-то такое, что «понравится мне», как бар?
— А, не думаю. — Ванесса на мгновение отвлеклась от шкафа, чтобы махнуть рукой. — Это тебе понравится еще больше.
— О чем конкретно речь?
— О гонках же!
Глава 6
Сначала я решил, что ослышался, поэтому решил переспросить: