КаМаЗ и Ч.М.О. (СИ)

— Камаз, а мы думали, ты уже не приедешь, — поприветствовал меня рукопожатием и объятием Сергеевич.
— Долго вы, — подпевал ему Саня.
— Это из-за меня. Простите, — вступилась вдруг за меня Маруся. — Я долго не знала, что надеть, чтобы по погоде.
— Понимаем-понимаем, — кивнули мужики, даванув косячка на своих жён. — Та же болезнь.
— Товарищ полковник, — поприветствовал я полкана, вышедшего из домика с экипировкой.
— Давай не по форме. Не на службе, — сухо отрезал тот и пожал мне руку. — Твоя? — кивнул он в сторону Маруси, вокруг которой, как стервятники, кружили женщины.
Сама Маруся выглядела вполне естественно в их среде. Видимо, из-за специфики работы привыкла вести разговор сразу с несколькими людьми, задающими глупые вопросы.
Словно почувствовав, что я на нее смотрю, подняла взгляд на крыльцо, где мы стояли с мужиками, и поймала мой взгляд. Серые глаза слегка расширились, словно она пыталась показать, что находится в состоянии паники, но тут же взяла себя в руки и снова отвлеклась на болтовню дамочек, тряся помпоном на шапке.
— Моя, — кивнул я согласно.
— Тогда разбираем экипировку и приступаем. Год этого ждал.
Маруся шокировано посмотрела на белый комбинезон, пушку, маску… да, вообще, на всё, что я ей принес.
— Вы привезли меня на какое-кто спланированное убийство? — шепнула она, поглядывая на других, что уже во всю одевались. — Зачем столько мер предосторожности?
— Вот прилетит в тебя шарик с краской, оставит синяк в полбашки и поймешь. Одевайся.
— На глазах у всех?
— Тебе нужно особое уединение и аромасвечи, чтобы натянуть комбез поверх одежды.
— Нет.
Неуклюже, Маруся старательно пыталась попасть ногами в комбез. Безуспешно.
— Дай сюда, — забрал у нее камуфляж и присел у ее ног. Пришлось вспомнить, как мелкому Тёмке надевал когда-то колготы в садик. — Ногу.
Маруся положила ладони на мои плечи и покорно впрыгнула в комбез. Застегнув его, я проверил все резинки, чтобы у нее ничего нигде не сползло и не поехало.
— А если я кого-нибудь убью этой штукой? — в страхе шептала Маруся, указывая на пневмат с шариками краски.
— Я буду очень удивлен, если ты кого-нибудь этим убьёшь. Хотя, это же ты. Так что всё может быть. На всякий случай, не целься никому в голову.
— А если в меня попадут, что делать?
— Смотря куда. Но в тебя можно даже не попадать. Тебя и без единого выстрела легко нейтрализовать.
— Как?
Подошёл к Марусе очень близко, вынудив вскинуть подбородок, чтобы продолжать в легком волнении смотреть мне в глаза. Слегка склонил голову к ее лицу, губам и шумно выдохнул ей в очки, которые мгновенно запотели.
— Вот так, — рассмеялся я, глядя на обескураженную девушку, которой тоже было смешно, но вместе с тем ей хотелось еще и повозмущаться.
— Так нечестно!
— Поэтому снимай очки и надевай маску.
— Разве это маска? Это же целый шлем!
Пока Маруся рассуждала о размерах, я натянул на ее голову маску и зафиксировал ремень так, чтобы она не слетала. Девушка покорно поддавалась и следовала всему, что я ей говорил. Умиляло, что она всё время пыталась держаться рядом со мной, даже тогда, когда мы разошлись по позициям.
— Ты чего здесь? — обернулся я, увидев, что Маруся сидит рядом со мной в засаде, обнимая пневмат.
— Вы же сказали, что нужно спрятаться. Я с вами. Мы же в одном лагере. В красном, — показала она красную повязку на своей руке. — Я тоже буду стрелять в синих. Это же по правилам?
— По правилам. Только дуло от моей и своей башки убери подальше, — кончиком пальцев убрал её пушку в сторону. — А-то шмальнёшь в нас и каюк игре. Будем трупами прикидываться, пока все играют. А мы должны победить. Любой ценой. Поняла?
— Поняла! — воинственного кивнула Маруся, тряхнув белым помпоном на шапке.
— Может, всё же, наденешь мои перчатки? В варежках-то неудобно стрелять.
— У вас руки замёрзнут. Я приноровлюсь, не переживайте.
— Ну смотри.
— Погнали! — крикнул полкан из своего укрытия.
Снег под ногами команд перестал скрипеть. Все притаились и умолкли, ожидая, кто первый начнет игру, показавшись из своей засады.
 
— Сиди, Маруся, смирно. Дыши через раз.
— Угу.
— Держись моей задницы.
— Ага.
Моей ягодицы через ткань экипировки и джинсов неуверенно что-то коснулось.
Резко обернулся и увидел, как смотрящая во все глаза по сторонам Маруся-филин, обнимала одной рукой свою пушку, а другой держала меня за ягодицу.
Хотел было уточнить, что «держаться моей задницы» — это значит, держаться сзади и не высовываться, пока я не скажу, но Маруся так ответственно подошла к делу, что, если хочет держаться за мою задницу в прямом смысле слова, то пусть держится.
— Маруся, — хохотнул я, качнув головой, и аккуратно выглянул из-за укрытия, примерно прикидывая, кто где сидит.
— Пушку приготовь, — шепнул я Марусе, всё ещё держащей меня за зад. — Сейчас пойдём туда. Скорее всего, придется стрелять.
— Поняла, — лихо качнулся помпон на макушке.
— Раз, два… Пошли!
Пригнувшись, с Марусиной рукой уже на своей спине, вышел из укрытия и перебежал за желтую бочку.
За спиной послышались выстрелы и крик — Маруся шмаляла, не глядя, по жене одного из моих сослуживцев, которой приспичило так невовремя выбраться из укрытия. И попадала ведь! Не всеми выстрелами, но всё же.
Правда, пришлось эту воинственную амазонку выдернуть за шкирку и залечь с ней за бочкой, так как нас заметили другие.
— Я попала? — кричала Маруся, совершенно забыв или наплевав на то, что в укрытии мы должны быть максимально тихими.
— Попала-попала. Только тише будь. И в следующий раз стреляй молча и незаметно.
— Но всё правильно?
— Правильно, — улыбнулся я, увидев ее широко распахнутые горящие детским восторгом глаза за толщей стекла маски. — Ты молодец. Но в следующий раз будь тише воды. Поняла?
— Поняла! Это… Михаил Захарович, — навалилась она на меня, снова обняв пневмат. — … Это… у меня даже слов нет, чтобы описать, как это круто. У меня внутри аж всё кипит.
— Смотри, меня кипяточком своим не облей. И скажи уже матом. А-то я не понял, понравилось тебе или нет.
Я ее откровенно провоцировал. Но с недавних пор желание услышать от нее хоть одно матерное слово стало делом принципа.
— Некрасиво же! — стукнулась она своей маской о мою и говорила так тихо, чтобы мог услышать только я.
— Ну, одно словечко. Маленькое. Скажи «хуй».
— Такое короткое слово не в состоянии выразить ту гамму эмоций, что я сейчас испытываю.
— А какое в состоянии?
Воровато оглядевшись, Маруся повернула мою голову так, чтобы шепнуть мне на ухо.
— Охуительно, Михаил Захарович.
Но тут же отпрянула и накрыла маску, за которой должен был располагаться рот, ладонью в варежке.
— Ну, всё. Расстрел на месте. Ибо нехуй материться, — хохотнул я.
— Только вы никому-никому не говорите! Это ужасно.
— Ладно, — улыбнулся я девушке и аккуратно усадил рядом с собой. — Наше место уже все засекли, так что сейчас предлагаю передислоцироваться за тот деревянный щит, — указал я нужное направление. — Идёшь первая, я — прикрываю. Поняла?
Обернулся, но Марусю рядом не увидел. Твою мать! И куда она испарилась?
Покрутил по сторонам головой, но белого помпона нигде не увидел. Сейчас точно во что-нибудь вляпается, и я опять буду мазать ей коленки зеленкой и получать за это в нос.
— Нихуясе! — громкий вскрик полкана заставил насторожиться.
Я резко выпрямился и увидел, как в метрах пятидесяти от меня Маруся мутузила пневматом лежачего на земле полкана, который даже отбиться от нее не мог. Белый помпон на ее макушке ходил ходуном от стараний, с которыми она уничтожала моё непосредственное начальство. Если бы не пузо, то полкан точно свернулся бы эмбриончиком.
— Твою мать! — едва не выпали мои глаза от неожиданного поворота событий. Рванул к Марусе, на бегу обхватил ее талию рукой и унес за собой в укрытие, когда в нас начали стрелять. — Маруся, блять!