КаМаЗ и Ч.М.О. (СИ)

— Я думала, всё гораздо хуже.
— Я тоже, — вздохнул Костров устали и стянул с себя куртку. — Умойся, и обработаем тебе колени.
— Михаил Захарович! — вскрикнула я, забыв о своих ранах, когда на левом боку мужчины увидела проступающую через серый свитер кровь. — Вас зарезали!
— Угу. Насмерть, — усмехнулся Костров так, будто ему всё это казалось забавным. — Задел, всё-таки, гондон.
— Вас срочно нужно оперировать! Возможно, понадобятся новые органы!
— Маруся, не создавай пиздеца на ровном месте, — сурово остудил меня мужчина и снял с себя свитер вместе с футболкой, что была под ним. — Видишь? Всего-лишь царапина.
Только практически уткнувшись носом в его торс, я смогла без очков и заплаканными глазами разглядеть рану, которая и в самом деле казалось схожей с кошачьей царапкой, которых в детстве у меня было полно на руках от домашних кошек.
— А вдруг она только внешне кажется пустяшной? Вдруг она очень глубокая, и у вас повреждены внутренние органы?
— Я бы почувствовал нехватку ливера. Пошли, обработаем тебе колени. Колготки сама снимешь?
— Но почему тогда так много крови? — проигнорировала я его слова, продолжая разглядывать рану.
— Адреналин, Маруся. Давление поднялось. Мне, всё-таки, уже не двадцать. Идём, говорю. Пока у тебя колготки к коленкам не присохли.
Сказав это, мужчина первым вышел из ванной комнаты, снова заставив меня вскрикнуть от шока и ужаса, когда я увидела его окровавленный с одной стороны зад в джинсах.
— Михаил Захарович! — я машинально закрыла рот ладонями, боясь закричать и напугать соседей своим воплем. — Ваша попа! Снимите штаны и встаньте раком, я вас обработаю.
— Маруся, держи себя в руках, — тем не менее, он оглянулся на свой зад и задумчиво хмыкнул. — Идем. Колени не ждут.
— Он… убийца сделал вам что-то с кишкой? Порвал? — в голове промелькнули самые ужасные картины. Вдруг это последствия удара ножом и рана на самом деле не такая уж пустяшная?
— Маруся, — рыкнул на меня сдержано мужчина. — Иди-ка ты… в кишку. Но сначала на диван.
— Вам нужен проктолог, Михаил Захарович!
— Чтобы он меня в спину поцеловал? Не волнуйся, Маруся, течь далеко от дырки. Само зарастет.
— Снимайте штаны, я вам говорю!
  
Глава 16. Михаил
 
Теплая ладонь мягко легла на поясницу и слегка нажала.
— Сильнее прогнитесь, Михаил Захарович.
— Вечер перестает быть томным, — вздохнул я обреченно и оттопырил зад сильнее.
Стоя с голым задом, со спущенными джинсами и трусами, опираясь о стеллаж, сплошь заставленный кактусами, я отчетливо понимал, что не так я планировал закончить сегодняшний день. Совсем не так.
— Я схожу за очками, — произнесла Маруся откуда-то из моей задницы. — Постойте так еще немного.
— Не лучшее место ты выбрала для изучения моего богатого внутреннего мира. Не те богатства увидишь.
— Мне кажется, у вас там осколок. Но без очков я могу ошибаться. Сейчас запасные принесу. Не разгибайтесь, — пошлепала она меня мягко по пояснице, как коня в стойле, и быстрыми шагами вышла из гостиной.
— Вот! — вернулась она через пару минут уже в очках и с прозрачной сумочкой в руках.
— Косметичка? Серьёзно? — вскинул я брови. — Ты мне там что-то пудрить собралась?
— Нет. Просто у меня здесь пинцеты есть. Вдруг вам осколки нужно будет вынимать. А, вообще, давайте лучше «скорую» вызовем. Вдруг я что-нибудь не так сделаю.
— Ты, главное, кольцо на пальчик не надевай. Остальное я стерплю. Стекло — не пуля.
— Кольцо? — нахмурилась Маруся, явно туго соображая после случившегося недавно.
— Анальное, Маруся.
— Фу, Михаил Захарович! Я и не стала бы! Да и зачем?… У вас отвратительное чувство юмора и неуместное.
— Слушай, мне долго тут очком светить?
— Ой, простите. Я сейчас всё сделаю. Если будет сильно больно, то сразу скажите. Я лучше вызову «скорую».
— Резче, Маруся. Жопе холодно уже. Что там? Красиво — в попе слива?
Сзади началась какая-то возня. На пол что-то упало и покатилось.
 
— Простите. Руки трясутся.
— Помолюсь твоим кактусам, чтобы ты, всё-таки, не надела моё кольцо.
— Всё. Приготовьтесь, Михаил Захарович, сейчас будет больно.
— Давай уже.
— Кажется, здесь два осколка, — произнесла Маруся после небольшой паузы. — Вынимаю?
— Можешь еще посмотреть. До утра. Мне же так классно.
Судя по едва ощутимым прикосновениям в ягодице, Маруся приступила к делу, ради которого поставила меня раком.
Стиснул зубы, ожидая большой боли, но ничего не произошло. Сильнее ощущался зуд, нежели боль.
— Кажется, всё. Повезло вам, что у вас джинсы толстые, еще и на карман попало. Совсем неглубоко вошли осколки.
— Дай посмотреть, что там.
Маруся дала мне небольшое зеркало в форме красного сердечка, чтобы я мог разглядеть свой раненный зад.
Рана была небольшая, шрама остаться не должно. Странно, что я сразу, когда поскользнулся у той витрины, в которую врезался ублюдок, не обратил внимание на то, что у меня порезан зад. Хотя, в тот момент было совершенно не до мыслей о жопе. В тот момент я думал о том, не порезал ли он Марусю.
— Зеленкой залей.
Отдав зеркало обратно, снова впился руками в стеллаж и приготовился к тому, что сейчас моя жопа точно будет гореть. Но шуршание закончилось тем, что Маруся лишь слегка погладила мой зад.
— Ты что там?
— Гемостатическая губка. Не переживайте, она рассосется в ране и остановит кровотечение. Только вы всё равно обратитесь к врачу. Вдруг я не всё убрала из раны. И постойте еще немного. я вам ягодицу от крови очищу. Перекисью. Больно не будет.
— А нахрена тебе столько кактусов? — спросил я, чтобы отвлечься от ощущения того, что мне подмывают зад, который я уже минут пятнадцать не могу расслабить. Зная Марусину удачливость и сноровку, есть риск, что она может случайно угодить мне в самый эпицентр моей неприкрытой сейчас ничем задницы и уронить в него что-нибудь.
— Они очень красивые. Знаете, как великолепно они цветут? Я понимаю, что для всех они колючие, невзрачные и неказистые, но я их очень люблю. В них есть душа. Не то, что в пошлых розах.
Нахрена спросил? Сейчас ведь начнется урок биологии.
— Всё. Можете одеваться.
— Теперь ты раздевайся.
Натянув джинсы, подошёл к Марусе, которая села на диван, сняв сначала рейтузы, а затем колготки. Только рейтузы она смогла снять полностью, а вот колготки только до колен.
— Что я тебе говорил? — вздохнул я устало, сев напротив нее на журнальный столик. Пришлось перекатиться на одну ягодицу, чтобы было меньше болевых ощущений.
Немного перекиси на раны, пару капель Марусиных слёз, связанных со страхом того, что вместе с колготками я вырву ей коленные чашки, и, наконец, у меня получилось снять с нее колготки.
Раны на коленях оказались достаточно внушительными. Она будто проехалась на них по асфальту место десять. Останутся не только коросты, но еще и синяки.
— Давай договоримся, что в этот раз ты не будешь пинать меня в нос.
— А я вас пинала?
— Было дело. Запах твоих тампонов останется со мной навсегда.
Румянец залил веснушчатые щёки. Что ж, хотя бы реветь перестала, и то хорошо.
— А теперь пару минут потерпи.
На обработку ее ран ушло даже меньше времени. И весь процесс Маруся просидела молча. О том, что ей было больно было видно только по побелевшим пальцам, которыми она сжимала край дивана, чтобы перетерпеть.
— Всё. Ты молодец, — отбросив на столик рядом с собой окровавленный ватный диск, я подался чуть вперед. Подцепил пальцами Марусин подбородок и заставил посмотреть мне в глаза. Сам же оценил царапину на ее шее. — Больно? — мягко коснулся тонкой кожи рядом с раной и остановился на ключице.
— Нет. Мне совсем не больно. Я из-за страха даже боль не почувствовала. Обидно только, что лицо веточками поцарапала. В понедельник ведь в школу нужно идти.