Умереть красиво
Напротив Ника перебирала гору распечаток молодой констебль Эмма-Джейн Бутвуд, очаровательная длинноволосая блондинка с потрясающей фигурой. На первых порах Грейс счел ее пустышкой, однако она проявила себя блестяще, и суперинтендант пророчил ей большое будущее в полиции – если, конечно, Эмма-Джейн не сбежит раньше.
– Значит, так, – объявил Брэнсон. – Моя интуиция сменила курс. Как тебя убедить, что моя новая догадка верна? Тереза Уоллингтон.
– Кто такая? – спросил Грейс.
– Живет в Пис-Хейвене. Обручена. Вчера не явилась на помолвку.
У Грейса по спине пробежал холодок.
– Рассказывай.
– Я разговаривал с ее женихом. Он вполне себе настоящий.
– Ну, не знаю, – протянул Грейс.
Чутье подсказывало, что для выводов еще рано, но и остужать пыл Брэнсона тоже не хотелось. На стене висели фотографии с места преступления, в срочном порядке пересланные по его просьбе. Взгляд задержался на отсеченной кисти, снятой крупным планом, потом перешел на изувеченные фрагменты туловища в черном мешке.
– Поверь мне, Рой.
– Поверить тебе? – переспросил Грейс, по-прежнему глядя на снимки.
– Опять ты за свое! – возмутился Брэнсон.
– Ты о чем? – растерялся Грейс.
– Вечно ты так, приятель. Отвечаешь вопросом на вопрос.
– Да потому что тебя ни фига не поймешь!
– Брехня-а-а!
– Сколько пропавших женщин осталось в списке?
– Со вчерашнего дня ничего не изменилось. Пять, если брать ближайший радиус. Если по стране, то в разы больше.
– По анализам ДНК есть сведения?
– К шести вечера обещали выяснить, проходит ли убитая по нашим базам, – доложила Бутвуд.
Грейс глянул на часы: через пятнадцать минут нужно выдвигаться в морг. Он быстро прикинул в уме. По мнению Фрейзера Теобальда, составленному в скудных полевых условиях, девушку убили меньше суток назад. Человек может уйти в «самоволку» на день. Но на третий друзья, родные и коллеги начинают бить тревогу. Значит, сегодня вполне реально сузить круг потенциальных жертв.
– Слепки следов готовы? – обратился Грейс к констеблю Николлу.
– Готовятся.
– «Готовятся» меня не устраивает, – недовольно откликнулся Грейс. – Я, кажется, сказал на оперативке, чтобы два офицера взяли слепки и обошли обувные магазины в округе на предмет совпадений. Вдруг покупатель найдется, а в идеале – засветится на камере наблюдения. Вряд ли берцами торгуют на каждом углу. Жду отчет к вечерней планерке.
Констебль Николл кивнул и взялся за телефон.
– Она второй день не выходит на связь, – не унимался Брэнсон.
– Кто? – рассеянно спросил Грейс.
– Тереза Уоллингтон. Они с женихом живут вместе, так с чего ей не возвращаться в собственный дом?
– А остальные четыре из списка?
– О них тоже ни слуху ни духу, – нехотя признал Брэнсон.
Хотя Брэнсон и разменял четвертый десяток, но в полиции служил всего шесть лет, вовремя распростившись с карьерой клубного вышибалы.
Грейсу очень нравился Гленн – умный, старательный, с хорошо развитой интуицией. В расследованиях интуиция играет важную роль, однако у нее есть и обратная сторона – полагаясь всецело на чутье, офицеры спешат с выводами, толком не анализируют другие варианты и подгоняют улики под свою версию. Временами Рою приходилось осаживать Брэнсона ради его же блага.
Но сейчас от Гленна требовалась не его интуиция, а нечто совершенно не связанное с работой.
– Прокатишься со мной в морг?
– Блин, приятель, так вот где ты назначаешь свидания, – вытаращил глаза Брэнсон.
Грейс ухмыльнулся: тот даже не догадывался, насколько был близок к истине.
15
Том Брайс сидел в длинном, узком, как кишка, конференц-зале на первом этаже офисного здания, расположенного в промышленном районе рядом с аэропортом Хитроу – настолько, что заходящий на посадку лайнер, казалось, вот-вот приземлится прямо посреди офиса. С оглушительным гулом и выпущенными шасси лайнер тенью гигантской рыбы пронесся буквально в нескольких дюймах от крыши.
Конференц-зал удручал своим безвкусием. На обитых коричневой замшей стенах висели постеры ужастиков и научно-фантастических фильмов, бронзовый стол на двадцать человек словно позаимствовали из тибетского храма, а жутко неудобные кресла с высокой спинкой явно выбирали специально, чтобы посетители не засиживались.
Клиент Тома, Рон Спэкс – в прошлом продюсер рок-коллективов, а ныне потрепанный алкоголем и наркотиками астматик, чей возраст стремительно подкатывал к шестидесяти, – носил криво налепленный парик-накладку и сиял чересчур белоснежными для человека его лет зубами. Одетый в выцветшую футболку с рок-группой «Грейтфул дэд», джинсы и сандалии, Спэкс устроился напротив Тома и, листая каталог «Брайс-Райт», бормотал «ага», если натыкался на что-то интересное.
Том прихлебывал кофе и терпеливо ждал. «Грэвитрейн дистрибьютинг» считался одним из крупнейших дистрибьюторов DVD-дисков. Золотой медальон на шее Спэкса, унизанные пудовыми перстнями пальцы и черный «феррари» на парковке буквально кричали о богатстве.
Спэкс неоднократно хвастался Тому, что начинал с магазинчика на Портобелло-роуд, где торговал подержанными DVD-дисками во времена, когда о таких вещах даже не слыхивали. Том не сомневался: империю этот деляга построил преимущественно на пиратках, однако не в его положении разбрасываться клиентами, будь они хоть трижды нечисты на руку. В прошлом Спэкс делал крупные заказы и платил без задержек.
– Ага, – снова буркнул Рон. – Смотри, какая штука: мои клиенты не хотят шиковать. У тебя есть что-нибудь новенькое?
– Подставки под пиво в виде дисков, страница сорок два. А сверху добавить логотип.
Спэкс зашелестел каталогом.
– Ага, – протянул с интонацией, которая свидетельствовала об обратном. – Ага… На сколько потянет сто тысяч штук? Скинешь до фунта?
Без компьютера Том чувствовал себя как без рук. Ноут остался в конторе на попечении Криса Уэбба. Том не помнил прайс наизусть, поэтому боялся заводить разговор об уступках, особенно когда речь шла о такой крупной партии.
– Я уточню цену и скину вам на электронную почту.
– Но не больше фунта, ага? – Спэкс открыл банку колы. – А в идеале семьдесят пенсов.
У Тома загудел сотовый. Увидев на дисплее имя Келли, он сбросил вызов.
Подставки стоили дороже семидесяти пенсов, это Том знал наверняка, однако решил не сообщать Спэксу раньше времени.
– За семьдесят не обещаю, – дипломатично ответил он.
– Ага. Есть у меня еще одна мыслишка. Двадцать пять золотых «ролексов».
– Золотые «ролексы»? Настоящие?
– Само собой, подделками я брезгую. И забабахать на них логотип. По стоимости сориентируешь? Только в темпе, к середине недели.
Том постарался скрыть удивление, ведь буквально минуту назад Спэкс говорил, что шиковать не намерен, а сейчас замахнулся на часы ценой в несколько тысяч фунтов за штуку. В кармане затренькал мобильный.
Снова звонила Келли, и Том не на шутку встревожился: в разгар рабочего дня жена обычно оставляла голосовые сообщения. Может, кто-то из детей заболел?
– Не возражаете, если я отвечу? – обратился он к Спэксу. – Жена.
– Той, чье слово закон [4], нельзя не ответить. «Ойстер» – это ведь классические часы «Ролекс»?
– Ну разумеется, – заверил Том, разбиравшийся в золотых «ролексах» не больше, чем в разведении цыплят в Андах.
Кивнув Спэксу, он поднес телефон к уху:
– Привет, милая.
Голос у Келли был странный, взволнованный:
– Том, прости, что отрываю, но меня очень напугал один звонок.
Том встал и отошел от Спэкса:
– Любимая, что стряслось? Рассказывай.
– Я вернулась после маникюра, а минут через пять мне позвонили. Мужчина спросил: «Вы миссис Брайс?» Я ответила «да», а он такой: «Миссис Келли Брайс?» – я снова ответила «да». И он повесил трубку.
На улице было сыро, моросил дождь, а от непонятно зачем включенного кондиционера Том успел продрогнуть, однако все это меркло по сравнению с холодом, что сковал его изнутри и ледяными пальцами сдавил горло.