СМЕРШ – 1943. Книга вторая

– Для дела… – Повторил Котов, глядя то на Карася, то на меня как на умалишённых.
– Андрей Петрович, Вы на заднее сиденье посмотрите, – настойчиво «подсказал» я. Пора ускорить процесс.
Капитан замолчал на полуслове. Медленно повернулся к машине. Подошел к борту. Брезент слегка топорщился, скрывая содержимое.
Котов резко, рывком откинул край ткани.
Я впился взглядом в его лицо. Это был момент истины.
  
Первая реакция – ступор. Он замер. Дыхание замедлилось. Почти остановилось. Глаза расширились, зафиксировались на виске Лесника. Изучали рану.
Вторая реакция – отрицание. Котов моргнул, словно пытался прогнать наваждение. Не мог поверить тому, что видит.
Третья реакция – осознание и гнев. Губы сжались в тонкую линию. Веки дрогнули.
Капитан медленно опустил брезент. Повернулся к нам с Карасевым.
– «Говорить хочет», значит… – глухо произнес он. Голос его подозрительно осип.
– Хотел, – поправил я, – Неверный глагол использовал, когда вам отчитывался. Очень хотел. Но ему помешали.
– «Желание имеется, да возможности нет»… – процитировал Котов мои слова.
Вот тут до меня дошло, о чем говорил Карасев. Лицо у капитана реально стало страшное. В глазах плескалась холодная ярость, от которой даже я слегка напрягся.
– Вы издеваетесь? – тихо спросил он. – Я вас спрашиваю, вы надо мной издеваетесь?! Несколько часов назад два оперативника покинули штаб, чтоб следить за единственным важным свидетелем, который, по совместимости, так уж вышло, является еще и диверсантом. А что в итоге? Я вижу перед собой труп?! Мне это не кажется? Не мерещится?
Он сделал шаг в мою сторону. Я не отступил. Смотрел капитану в глаза.
– Его убили, Андрей Петрович. Профессионально.
Решил, хватит психологических тестов. Если Котов – Крестовский, то я… Черт его знает. Конь в пальто. С чем ещё сравнить? Все его реакции, мимика, движения однозначно говорили о невиновности.
– Профессионально… – капитан закрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул через нос.
– Есть информация, полученная от Лесника, – быстро выкинул я козырь. Пока он нас тут из табельного оружия не пострелял.
– От мертвого? – с каменным лицом поинтересовался Котов.
– От живого. Он успел кое-что рассказать. И это «кое-что» может быть зацепкой.
– Что именно? – капитан подался вперед. – Слушаю. Быстро!
– Андрей Петрович, – я внутренне приготовился к буре, которая сейчас точно последует. – Считаю, эту информацию нужно докладывать в присутствии майора Назарова.
Котов дернулся. Его глаза сузились.
– Что? – тихо, угрожающе спросил он. – Ты мне условия ставишь, лейтенант? Забыл, кто перед тобой? Я твой непосредственный командир. Ты обязан доложить мне немедленно!
Карась вообще впал в состояние бестолкового ступора. Он не понимал, что я творю. В глазах Мишки читалось недоумение. Только что, по дороге, шла речь о возможных предателях, из числа которых старлей исключил только Котова, и тут вдруг – Назарова мне подавай.
– Никаких условий, Андрей Петрович. Просто так разумнее, – спокойно аргументировал я, – Чтоб не повторять одно и то же сначала вам, потом товарищу майору. Так можно что-то важное упустить. Лучше, чтоб вы оба услышали доклад одновременно.
Котов сверлил меня взглядом. Я его тоже.
Если капитан – просто обычный предатель, он должен напрячься. Попытаться вытянуть из меня информацию. Вдруг там есть что-то важное для него. Что-то, способное раскрыть истинную личину.
Если он – Крестовский, действия такие же. Но без всяких напрягов. Цель одна – узнать, что за информацию рассказал Лесник. Прежде, чем она дойдёт еще до кого-то.
Котов помолчал. Секунд десять. Потом уголок его рта дернулся.
– Удобнее ему, значит… – процедил он сквозь зубы. – Ну-ну. Смотри, Соколов. Если там пустышка…
Капитан развернулся и широким шагом двинулся обратно к штабу.
Все. Он чист. На девяносто пять процентов. Оставшиеся пять спишем на гениальную актерскую игру, которую я пока не могу исключить.
Поведение Котова соответствует профилю честного, но жесткого офицера СМЕРШ.
– Ты, лейтенант, и правда малясь башкой тронулся из-за своей контузии, – бубнил Мишка за моей спиной, пока мы топали вслед за капитаном. – Она у тебя совсем отбитая. Это факт. Ты на хрена тигра за усы дёргаешь? Хочешь острых ощущений? Так скажи открыто. Я тебе вон, колено прострелю. Всего делов-то.
Я ничего не ответил. Тихонько махнул рукой. Мол, погоди, не торопись.
Мы вошли в здание штаба. Котов сразу же двинулся к дежурному.
– Майор Назаров у себя?
– Так точно, товарищ капитан! В кабинете, прилег отдохнуть полчаса назад. Приказал не беспокоить…
– Буди! Срочно! Передай – группа вернулась. Есть новости чрезвычайной важности.
Котов повернулся к нам. Его взгляд был тяжелым, обещающим веселую жизнь.
– В кабинет. Оба. И молитесь, чтобы ваши новости стоили того.
– Так это… – Карась скромно потупил взор, – Кому молиться-то, Андрей Петрович? Факт известный – бога нет.
– Бога нет, – кивнул Котов, – А я есть. И если в ближайшее время не услышу ничего стоящего, хана вам, Карасев. Обоим.
 
Глава 3
 
Назаров появился в дверях оперативной комнаты буквально через пять минут после того, как туда вошли мы. И, судя по тому, как он аккуратно, но с тяжелым, выразительным стуком прикрыл за собой дверь, настроение у майора было не самым радужным.
При этом выглядел Сергей Ильич безупречно – выбрит, гимнастерка отглажена, сапоги блестят. Хотя майора только что разбудили и спал он очевидно одетым. На его фоне мы с Карасевым смотрелись настоящими оборванцами. Стало даже слегка неудобно.
Старлей, похоже, подумал то же самое. Он опустил голову, посмотрел на свою форму. Поморщился. Машинально попытался правой рукой одернуть гимнастерку, а левой, будто невзначай, провел по лицу. На самом деле, стирал «преступные» следы в виде грязи и крови. Естественно, ничего у него не вышло. Пятна въелись намертво и в одежду, и в кожу.
– Ну?! – рявкнул майор с порога, не здороваясь. – Какие новости?! Уже есть результат? Смотрю, наши «рыбаки» вернулись. Надеюсь, с информацией?
Я сделал «стойку». Внимательно следил за Назаровым.
Он в отличие от Котова, более эмоциональный. Простой, резкий, без двойного дна. Такое производит впечатление.
Конкретно сейчас настрой у майора был агрессивный, доминирующий. Вошел, заполнил собой пространство. Движения чёткие, рубящие. Нет скованности или попытки «сжаться», что характерно для человека, имеющего страх быть раскрытым.
Черт… Неужели и этот ни при чем? Тогда кто? Ну не Вадис же на самом деле! Или Сидорчук…
Назаров прошел к столу, тяжело опустился на стул. Дерево жалобно скрипнуло под его весом. Уставился на нас вопросительным взглядом.
Мы со старлеем в свою очередь тоже таращились на майора. Замерли напротив него, вытянувшись в струнку.
Карась – в ожидании локального апокалипсиса, который непременно наступит, едва начальству станет известно о гибели Федотова. Я – для того, чтоб видеть каждый жест, каждую мимическую реакцию. Назаров в моём списке потенциальных Крестовских – номер два после Котова.
– Слушаю, – коротко бросил майор, выкладывая на стол папиросы. – Только быстро. По существу. Мне нужно по итогу вашего доклада отчитаться подполковнику Борисову. А тот уже… – Сергей Ильич поднял руку и ткнул указательным пальцем в потолок, – Вадису. Потом еще придется объяснять, почему мной было принято такое рискованное решение.
– Докладываю, товарищ майор, – начал Котов на правах старшего. Он стоял возле Назарова с каменным лицом. – Группа вернулась. Оперативное мероприятие завершено.
  
– Завершено? – Назаров прищурился, взял пачку и начал энергично выбивать папиросу, – Быстро вы. Ну, молодцы. Ордена, медали, благодарности…Что готовить? А главное – каков результат операции?
В кабинете повисла тишина. Тяжелая, вязкая.
Котов на секунду замешкался, подбирая слова. Он переживал не за себя. За нас. Даже не смотря на то, что поручился собственной головой за благополучный исход дела. Капитан понимал, реакция начальства на труп Лесника будет очень и очень поганой. А крайние – мы со старлеем.