СМЕРШ – 1943. Книга вторая

– Ага, – кивнул Карасев, – Тут все понятно. У меня другое вызывает вопросы. Откуда Пророк узнал, что Лесник кого-то там убивал? Если сам Лесник никому об этом не рассказывал и всячески скрывал.
Старлей еще не договорил до конца, а я уже понял, как можно вывернуть конкретно данную ситуацию. Очень в тему.
– Так если предатель сидит в нашем управлении, значит раньше он тоже в органах числился. Мог просто дело это вести. Расследовать убийства женщин. Может, улик уже достаточно…
  
– Ты все-таки думаешь есть эта крыса среди наших? – перебил меня Карась. – Лесник про интендантского только говорил.
– Говорил, – согласился я, – Но его слова означают лишь одно. Пророк рыбу покрупнее перед Федотовым не светил. Вот и все. Есть предатель, Миша. Точно есть.
– За Котова головой поручиться могу, – категорично отрезал Карась.
– Никто ни за кого поручиться не может, – угрюмо буркнул я.
Сам подумал:«За Котова – да. Я бы тоже за него поручился. Только если наверняка знать, что Котов не Крестовский»
– Еще про будущее не понял. Про то, что этот Пророк предсказывает события. Даты, налеты… Как такое возможно, а? Я вот человек советский, в бога не верю, в черта тоже. Но тут…Вопросы возникают. Особенно про эшелон с «Тиграми»?
– Да черт его знает. Разбираться надо. Какую-то информацию ему слили. Что-то наугад попал. Не знаю. А мистический туман про будущее, это чтобы дуракам вроде Федотова мозги пудрить. Вдохновленными сумасшедшими управлять легче, чем обычными психами.
– Ну да, ну да… – протянул Карась, – А ты как понял, что Лесник уже убивал кого-то? Про женщин этих?
– Пальцем в небо ткнул. Некоторые особенности поведения сопоставил.
– Журналы, опять? – Старлей покосился на меня. – Ну-ну. Смотри, лейтенант. Ты парень, конечно, башковитый… Но мутный какой-то. Ой, мутный…Не обессудь, это все надо Котову доложить. Вообще все. И ту чушь, которую Федотов нес, и ту, что ты ему отвечал. Котов не может быть предателем. Просто не может. Руку даю на отсечение.
– Да конечно, товарищ старший лейтенант. Все понимаю. Докладывай. А рука твоя мне не нужна. Себе оставь.
Про себя подумал: «Докладывай, Карась. Докладывай. Сейчас твой доклад – это единственный шанс понять, в близком кругу крыса или в дальнем. Крестовский он или просто предатель.»
 
Глава 2
 
Поселок Свобода встретил нас той особенной, вязкой тишиной, которая бывает только в глухие предутренние часы. Условное затишье, которое на фронте может закончиться в любой момент.
Мы загнали «Виллис» на задний двор здания штаба. Я указал Мишке в сторону темной ниши между глухой кирпичной стеной угольного склада и покосившимся забором. Место идеальное – ни с крыльца не видно, ни из окон. Тень там густая, плотная. Самое то, чтоб труп диверсанта на всеобщий обзор не выставлять.
– Кто-то должен остаться здесь, – сообщил я Карасю, когда тот заглушил мотор – Охранять нашего «пассажира». Давай, пойду в штаб…
– Щас! Разбежался! – огрызнулся старлей. – Сам с ним сиди. Меня от этого Лесника уже воротит. Когда живой был – замудохал, а мёртвого… – Карась махнул рукой, – Вообще прибить хочется. Второй раз. Вместе пойдем, лейтенант. К тому же, я – старший. Мне по уставу положено участвовать в раздаче звездюлей.
Мишка помолчал, потом мрачно добавил:
– А нам их отсыпят по самые помидоры. Готовься.
В словах Карасева была железная логика. С которой не поспоришь.
– Согласен, – кивнул я, – Только Лесника одного бросать нельзя. С нашей удачей, боюсь, вернемся, а труп исчез. С собой его тащить – тоже полная дурость.
– Угу, – Старлей почесал затылок, сдвинув пилотку, – Сначала лучше Котова подготовить. Уже потом новости сообщать. Ты его в гневе не видел. А мне приходилось. Страшное, скажу я тебе, лейтенант, это зрелище. Лучше на врага в рукопашную.
Я огляделся по сторонам. Искал выход из ситуации. Логика логикой, а мертвого диверсанта нужно охранять. Меня уже реально паранойя долбит. Так и кажется, только отвернусь, что-нибудь снова случится.
Карась, пользуясь моментом, начал натягивать брезент, чтоб прикрыть «груз» на заднем сиденье.
В этот момент, как по заказу, мимо пробегал красноармеец из комендантского взвода, с винтовкой за плечом.
– Эй, боец! – окликнул я его.
Парень остановился, настороженно посмотрел на нас. Еще бы, два офицера, похожие на чертей – в крови, в грязи – вылезли из машины в темном углу двора, и чего-то от него хотят.
– Сюда иди, – махнул рукой Карась, закончив разбираться с брезентом, – Быстро!
Боец подбежал, вытянулся в струнку. Взгляд его то и дело смещался влево, на «Виллис». Он всеми фибрами души чувствовал – там что-то интересное.
– Представляться надо? – Сходу уточнил старлей, вытаскивая «корочку» из нагрудного кармана, – СМЕРШ.
Красноармеец вытянулся еще больше. Только что на цыпочки не приподнялся.
– Сержант Лядов!
– Значит так, сержант, – я указал на прикрытый автомобиль, – Встаешь здесь. Никого не подпускаешь. Вообще никого, кроме меня, старшего лейтенанта Карасева или капитана Котова. Понял?
– Так точно, товарищ лейтенант! Разрешите спросить… А что там?
Боец тянул голову, изо всех сил стараясь сделать это не заметно. В итоге выглядел так, будто его перекосило.
– Секретный груз особой важности, – мрачно буркнул Карась, поправляя сбившуюся портупею. – Трогать нельзя, смотреть нельзя, дышать в ту сторону – через раз. Только охранять. Головой отвечаешь. Если кто спросит – говори что заразно. Сразу отстанут.
– Есть! – Боец сделал шаг назад, перехватив винтовку поудобнее. Слово «заразно» быстро уменьшило его любопытсво к содержимому машины.
Мы со старлеем двинулись к зданию штаба. Поднялись на крыльцо.
Дежурный на входе, увидев наши физиономии – мою, всю в грязи, в засохшей крови, и точно такую же Карася, – молча сдвинулся в сторону. Вопросов задавать не стал.
Карась пропустил меня вперед. Я сразу направился к оперативной комнате. Не факт, что Котов там, но начнём с нее.
В голове, несмотря на усталость, царила ледяная, звенящая ясность. Словно кто-то протер запотевшее стекло тряпкой. Эмоции отключились. Остался только холодный расчет. Я готовился.
Сейчас начнется самое интересное. Буду смотреть на «своих». Искать того, кто решил поиграть со мной в шахматы живыми людьми.
Первая цель – капитан Котов.
Карась за него ручался. Готов был руку на отсечение дать. Но Карась мыслит субъективно. Он – человек войны, где «свой» определяется тем, что вы вместе сидели в одном окопе.
Я – из другого времени. Там предательство может носить самые благородные маски.
Мой мозг циничен. Он не верит в «окопную» дружбу, когда на кону стоит слишком многое. Крестовский может быть кем угодно. Котов – идеальная кандидатура. Умен, хладнокровен, имеет доступ ко всей информации. И полномочия, чтобы этой информацией распоряжаться.
Я собирался вывести капитана из равновесия. Раскачать. Угробить к чертовой матери броню его выдержки.
В оперативной комнате было накурено. Как всегда. Настолько, что меня качнуло назад, едва открыл дверь.
Котов оказался на месте. Сидел за столом, заваленным бумагами. И матерился. Громко. Смачно.
Перед ним стояла пепельница, больше похожая на ежа из окурков, и кружка с давно остывшим чаем. Капитан яростно скрипел перьевой ручкой. То и дело макал ее в чернильницу с таким остервенением, будто хотел пробить дно.
– …мать вашу через коромысло и в три прогиба! – рычал он, перечеркивая написанное жирными линиями. – «В ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий…» Тьфу! Кто этот канцелярский язык придумал? Враги народа, не иначе! Саботажники! «Вследствие чего произошла утрата спецконтингента…» Утрата! Будто портянки потеряли, а не двух диверсантов.
  
Капитан в сердцах отпихнул исписанный лист, взял новый.
Я замер у двери, перегородив проход. Не давал Карасю протиснуться внутрь. Мне нужно было несколько секунд, чтобы считать «базовую линию» поведения Котова.