СМЕРШ – 1943. Книга вторая
– Вопросы… – генерал налил себе самогона, выпил, крякнул. Закусил огурцом. – Какие могут быть вопросы к моему порученцу? Он парень проверенный. Свой. Вы, смершевцы, вечно ищете черную кошку в темной комнате. Делать вам нечего. Лучше бы на передовой порядки наводили, а не по тылам шныряли.
Ну вот. Еще один развеянный миф. Будто СМЕРШ всех подряд арестовывал и к стенке ставил. Поставишь тут. Как же. Задолбаешься ставить.
Конкретно сейчас капитан был в очень невыгодной позиции. Ему приходилось бодаться с генерал-майором. То, что Котов имеет прямое отношение к контрразведке – совершенно ничего не меняет.
В армейской иерархии между их званиями – пропасть. Для генерала капитан – «пыль», младший офицер, который, по мнению Потапова, обязан стоять по стойке смирно и преданно «есть» глазами начальство.
Высший комсостав в 1943 – это новая «элита». После возвращения погон, после ужесточения дисциплины дистанция между генералом и офицером стала огромной. Потапов привык, что перед ним трепещут полковники, а тут является какой-то капитан и что-то хочет.
От него! От интенданта высокого уровня! От человека, который контролирует колоссальные ресурсы. Еду, спирт, обмундирование, технику.
Потапов такой охреневший, потому что чувствует себя незаменимым, ощущает собственную власть. Вот причина его наглой развязанности.
Чего уж скрывать, тыловики всегда имели нужные связи. Этот не исключение. Генерал наверняка «кормит» и «поит» не только себя, но и, возможно, правильных людей. Он искренне верит, что у него есть крыша.
А еще он явно недолюбливает особистов. Считает их бездельниками, которые ищут компромат там, где его нет. Для пьяного генерала Котов – это просто наглый «мент», который лезет не в свое дело. Потапов просто-напросто не верит, что капитан может реально ему навредить здесь и сейчас.
Я почувствовал, как во мне закипает холодная ярость. Мишкины порывы набить морду сержанту на въезде стали очень даже понятными.
Потапов перевел взгляд на нас с Карасевым. Скривился.
– А чего это у тебя, капитан, люди такие грязные? Как свиньи. Их кто учил в таком виде перед генералом являться?
Он вдруг побагровел, налился дурной кровью.
– Пошли вон отсюда! Оба! Трое! Чтобы духу вашего здесь не было! Я сейчас коменданту позвоню, он вас в порошок сотрёт! Или самому Абакумову. И тебя, капитан, разжалуют! Будешь портянки стирать в штрафбате!
Котов молча смотрел на Потапова. Я видел, как ему хочется подойти и врезать этому ожиревшему борову по лоснящейся морде. Разбить в кровь его сытую, самодовольную рожу.
– Втащить бы… – очень тихо, еле слышно, только для нас с капитаном, шепнул Карась. – Хоть разок. Сил нет смотреть…
– Отставить, – сквозь зубы процедил Котов.
Он сместился в сторону, прикрывая Карася от Потапова. Или Потапова от Карася. Так наверное, точнее. На всякий случай.
Уже понятно, Мишка субординацию чтит, но может и забить на нее.
– Товарищ генерал, я повторяю. – Голос Котова оставался все таким же спокойным. Фантастическая выдержка, – Нам нужен Рыков. И мы его заберем. С вашего разрешения или без него.
– Ах ты щенок! – взревел Потапов, пытаясь встать. Кресло под ним затрещало. – Ты мне угрожать вздумал?!
В этот момент дверь бани скрипнула.
На пороге появился молодой парень, лет двадцати трех.
Он был в одних галифе и майке. Мокрые волосы прилипли ко лбу. Лицо раскраснелось.
В руках держал таз. Медный, начищенный до блеска, полный воды. Видимо, нес генералу для ополаскивания.
Увидел нас. Замер. Глаза расширились. Лицо, распаренное жарой, мгновенно побелело. Таз в его руках дрогнул.
Судя по всему, это и был нужный нам Рыков. А еще, судя по всему, он сразу понял, кто и зачем явился.
Глава 5
– Лейтенант Рыков?
Капитан сделал шаг вперед, навстречу парню с тазиком. Начал произносить стандартные фразы, соответствующие ситуации.
Я в этот момент смотрел на порученца. На его побелевшее лицо. Хотел видеть реакцию, эмоции. Уже понятно, информация Лесника была правдивой, но вдруг замечу что-то важное.
Чисто машинально мой взгляд опустился вниз.
Деталь, на которую изначально не обратил внимания – лейтенант сжимал края медного таза не голыми руками, а через свёрнутое жгутом вафельное полотенце. С одной стороны и с другой. От воды поднимался пар. Густой, плотный. Значит, температура очень горячая. Если бы не полотенце, кожа уже осталась бы на металле.
Ну это ладно. Это понятно. Он предатель, а не супермен, чтоб голыми руками носить кипяток в медной посудине. Напрягло другое. Пальцы Рыкова сжались так, что побелели костяшки. Он молча слушал Котова, который уже представился и перешел к обвинению в предательстве, но при этом таращился вниз, на тазик. Сосредоточился на нем.
Секунда – Рыков отрывается от чертова таза и смотрит прямо на Котова. Взгляд человека, которому нечего терять. Загнанного в угол шакала.
У меня в мозгу громко щёлкнул тумблер. Переключатель, отвечающий за соображалку. Я понял: сейчас будет жарко. В прямом смысле.
Рыков не планирует сдаваться. Он готов на все, чтоб избежать заслуженного наказания. И он в панике. В ужасе. А значит будет отгрызать себе лапу, чтоб выбраться из капкана.
Мои рефлексы взвыли как дурные.
– В сторону! – заорал я и сразу же прыгнул.
Врезался плечом в капитана, убирая его с траектории полёта «снаряда». Сам тоже постарался не попасть под удар. В голове мелькнула насмешливая и очень неуместная мысль: «От тазиков я еще никого не спасал».
Если моя догадка ошибочна, буду выглядеть полным идиотом. Просто взял и ни с того, ни с сего сбил с ног своего командира.
Однако, не ошибся. Одновременно с моим прыжком произошло то, чего я и опасался. Рыков с диким, бабьим визгом швырнул таз вперед.
Тяжелая медная посудина пролетела там, где секунду назад была голова капитана, с грохотом врезалась в стену сруба. Кипяток плеснул веером, обдав доски и перила. Облако пара накрыло крыльцо.
– А-а-а-а! – взревел генерал.
Ему повезло меньше, чем нам с Котовым. Он сидел в кресле, и часть кипятка угодила на ноги. Потапов вскочил, как ошпаренный. В данном случае – буквально.
Опрокинул столик.
Бутыль с самогоном разлетелась вдребезги, наполнив воздух сивушным духом. Тарелка с раками упала на пол, перевернулась. Красные тушки рассыпались по веранде.
Рыков не стал ждать, пока мы очухаемся. Не для того все затевалось. Воспользовавшись суматохой, он сиганул через перила крыльца. Прямо в густые кусты сирени.
– Уходит! – заорал Карась.
Старлей был единственным, кто остался на ногах и не попал под раздачу. Он рванул следом. Точно так же перелетел через перила, с треском ломая ветви, и кинулся догонять лейтенанта.
Я вскочил на ноги. Котов уже поднялся Лицо у него было бешеное. Сказал бы, что сочувствую Рыкову, да не буду. Гнида заслужил все, что ему причитается.
Капитан вытер рукавом мокрую щеку – все-таки зацепило брызгами – а потом тихо сказал:
– Взять. Живым.
Я выхватил ТТ и бросился вслед за Карасем и Рыковым.
Лейтенант бежал быстро. Очень быстро. Животный страх гнал его вперед лучше любого допинга. Следом несся Карась. На «хвосте» у обоих висел я.
Расстояние между нами и Рыковым сокращалось, но не так скоро, как хотелось бы. Предатель ломился через кусты, не разбирая дороги, к старому парку, за которым начинались лес и река. Хочет уйти в чащу. Умно.
Я взял левее, пытаясь срезать угол.
– Стоять, сука! – орал Карась. – Стрелять буду!
Рыков не оборачивался. Он петлял между деревьями, которые находились на территории, перепрыгивал через клумбы. Его цель – густые заросли деревьев, становилась все ближе.
Я попытался прицелиться на бегу.
– Не стреляй! – Тут же заорал старлей. – Живой нужен. Не стреляй! Если зацепишь, да насмерть – мандец нам!
Внезапно впереди, на пересечении дорожек, показалась фигура часового. Видимо, шум и вопли генерала привлекли внимание внутренней охраны периметра. Боец, молодой парень с автоматом наперевес, бежал к бане, чтобы выяснить причину шума.