СМЕРШ – 1943. Книга вторая
Павел Барчук, Павел Ларин
СМЕРШ – 1943. Книга вторая
Глава 1
Минуты две я смеялся. Ржал, как ненормальный. Стоял над мертвым Лесником с чертовой запиской в руке и ухохатывался. Нервы, похоже. Уж точно не искреннее веселье.
Абсурдность произошедшего просто зашкаливала. Столько говнища пришлось с этим диверсантом хапнуть. А он один чёрт сдох. Не сам, конечно. Помогли гадине. Но сути это не меняет.
Еще раз перечитал «письмо». Свернул его, сунул в карман галифе. Глубоко, подальше от чужих глаз.
Это душевное послание показывать никому нельзя. Слова про будущее и прошлое никто в серьёз не примет. А вот тот факт, что Пророк ко мне напрямую обращается, да еще майором называет – верная дорога в предатели.
Никто моих пояснений даже слушать не станет. Решат, что мы с ним заодно.
Выбрасывать или уничтожать тоже не буду. Надо изучить записку получше. Почерк, бумагу, чернила. Глядишь, найду что-то полезное. Зацепку какую-нибудь.
Итак. Что мы имеем? Крестовский знает о моем присутствии в 1943 году. Знает, как выгляжу. Вообще всё знает. Он реально на шаг впереди, а я плетусь где-то сзади, глотая пыль. Как у него это получается – понятия не имею.
Либо он опознал меня в Соколове, когда я прибыл в штаб. И данный факт снова подтверждает, что мы с Крестовским сталкивались в лоб в лоб. Значит шизик может прятаться в Котове или Назарове.
Либо…
Я замер. В голове появилась мысль, нелепая и сумасшедшая. На первый взгляд.
Либо с самого начала все так и было задумано. С той минуты, как только группа захвата двинулась на территорию старого завода, всё разыгрывалось по сценарию Крестовского. Он сразу планировал отправиться в прошлое вместе со мной. Фамилию мою назвал, кстати…
И боевик… Гранату кинул вообще ни к чему. Просто так. Смерть ради смерти. Я так решил в тот момент. Сейчас – не уверен.
Зачем Крестовскому надо было переносить в прошлое майора уголовного розыска? Черт его знает. Искать адекватную логику в мотивах психов – дело совершенно бессмысленное и бесполезное.
Черт с ним. Буду решать проблемы по мере их поступления.
Я снова посмотрел на Лесника. Наклонился. Начал пристально изучать дыру в его башке.
Входное отверстие небольшое. Около семи-восьми миллиметров. Вокруг отверстия виден отпечаток дульного среза. Следы копоти, порошинок и опаления. Стреляли в упор.
Пуля прошла навылет. Выходное отверстие больше входного. Края вывернуты наружу. На стене – фрагменты костей и мягких тканей. С большой долей вероятности Лесника убили из ТТ. Что это мне дает? Ни хрена.
От выстрела остался след на синей краске. Скол. Пуля срекошетила. Можно ее, конечно, попытаться найти, но это тоже не даст ровным счетом ни черта.
В 1943 году разыскать владельца оружия по одной лишь пуле практически невозможно. Только при наличии подозреваемого ствола. Системных цифровых баз, пулегильзотек, позволяющих мгновенно идентифицировать стрелка в масштабах страны, ещё не существует. А у меня этих подозреваемых стволов – воз и маленькая тележка. Не буду же я по всему штабу бегать и требовать оружие. Тем более у кого? У Котова, Назарова и Вадиса?
Сидорчук… Я представил простоватую физиономию сержанта. Да нет… не может быть. Или да? Черт с ним. Никого исключать нельзя.
Опять же, не факт, что в Лесника стрелял сам Крестовский. Шизик мог прислать того высокого мужика, который пытался ликвидировать диверсанта в доме. Водитель «Эмки» с ножом обращается профессионально. Если бы не мы с Карасевым, Лесник сдох бы еще тогда.
Со стороны двери раздался тихий стон. Это старлей начал подавать признаки жизни. Я обернулся, посмотрел на него.
Мишка завозился, дрыгнул ногой. Глаза пока не открывал. Сознание к нему возвращалось медленно, нехотя, с трудом. Крепко его по голове отоварили.
Я подошел ближе, присел рядом на корточки.
– Эй, Карасёв! Просыпайся, спящая красавица!
Похлопал его по щекам. Сначала легонько, потом сильнее. Мишка дёрнул головой, поморщился.
– М-м-м… Сука… Иди ты! – он махнул рукой, будто хотел прогнать назойливую муху.
Потом, видимо, до старлея даже сквозь муть в башке дошло – что-то не так. Он резко открыл глаза. Скривился, застонал громче и закрыл обратно. Пару секунд лежал, зажмурившись. Затем снова вылупился на меня.
– Лейтенант? Башка раскалывается. Какого хрена? – Мишка осторожно принял сидячее положение, поднес руку к затылку. – Что случилось?
– Рубаха засучилась, – мрачно буркнул я, усаживаясь на пол рядом с ним, – Знаешь такую поговорку? А, ну да. Вряд ли. Тебя по башке приложили. Сильно. Тошнит? Голова кружится?
– Мутит… Как с перепоя… – Карась нахмурился. Посмотрел на меня. В свете зарева, всполохами проникающего сквозь окно, было видно, что один зрачок у него больше второго. Сотрясение, похоже. – Кто? Кто приложил?
– Назвать имя, фамилию и дать точное описание не могу. Может, сам Пророк. А может, кто-то из его пешек. Это не особо важно. Голова цела и слава богу. Убивать тебя никто не собирался. Ты вон лучше глянь, какой нам подарочек оставили.
Я кивнул в сторону кровати.
Карасев обернулся. В неровном свете пожара лицо мертвого Лесника казалось восковой маской. Черное отверстие в виске выглядело неестественно аккуратным, словно нарисованным тушью.
– Твою ж мать… – выругался старлей. – Твою ж мать! Твою ж мать!! Твою ж мать!!! Он что, мертвый?!
– Слушай, ну я пока не видел, чтоб люди, у которых пуля в один висок вошла, а из другого вышла, жили после этого долго и счастливо. Мёртвый, конечно. Мертвее не бывает.
– Да как так-то?! Как так?! – В голосе старлея звучала не просто досада, а настоящая, глубокая боль. – Просрали… Мы его просрали… сука!!! С того света вытащили, а потом…
Карась ударил кулаком о пол. Слабо, без замаха, но с отчаянием.
– Как? Как он это сделал? Я же… – Мишка потер лоб. – Я шорох услышал, за стеклом, со стороны улицы. Отвлекся от двери, хотел подойти, посмотреть в окно. А потом – раз! И все. Вырубился. И главное, за спиной – ни звука. Подобрался гнида, как тень.
– Ну вот и ответ, – коротко бросил я. – Ты отвлекся. Он тебя отоварил. Потом через окно ушел. Смотри, створка прикрыта не до конца. Наверное, чтоб со мной лоб в лоб не столкнуться. А пожар – отвлекающий маневр.
– Отвлекающий от чего?!
Карась медленно начал вставать на ноги. Покачнулся и чуть не упал. Я успел вскочить, подставить плечо. Усадил его обратно. Чего уж теперь торопиться? Пусть в себя до конца придет.
– Не «от чего», а «кого» отвлекающий. Он, наверное, думал, мы оба выскочим. Госпиталь. Что тут может с раненным случиться. А ты остался в изоляторе. Его целью был Лесник. Мы – просто помеха. Понимаешь, что это значит?
– Понимаю, – кивнул Карась, – Что меня как пацана вокруг пальца… сука. Позорище. С моим опытом… Вслух сказать стыдно.
– Я не об этом. Лесник знал что-то важное. По-настоящему. Смотри. Он успел описать лейтенанта, который ему документы сделал для поезда. Потом назвал фамилию подрывника. Но эта информация не решает ничего. Рыков Пророка никогда не видел. Возьмем мы его. И что? Просто на одного предателя меньше станет. Селиванов – то же самое. Кроме Лесника, с Пророком никто из них не встречался. Да и тот лица не видел. Он не врал. Точно не видел. Тем не менее его убили. Дважды. Первый раз неудачно. Второй – окончательно. Странная настойчивость. Значит, Федотов Илья обладал информацией, которая Пророку встала поперек горла. Самое главное, он сам мог не знать, что обладает ею. Надо по буковке, по слову восстановить все, что Лесник говорил.
– Твою мать… – снова повторил свою «мантру» Карась. Он покачал головой и раздраженно «цыкнул» сквозь зубы. – Что ж все так хреново-то? Какая разница, обладал Федотов информацией или не обладал? Если мы ее уже не узнаем. Сука! Найду, своими руками задушу этого Пророка. Нагнул меня, как девку продажную…