"Фантастика 2024-49". Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

Ведущий ушёл — видно, не захотел дальше общаться с гостями. Лорина будто прорвало. Он начал возмущаться словами начальника военного производства.
— Не понимаю! Как можно вот так, при нас, цинично предлагать дождаться, когда кинары ослабнут, чтобы потом захватить! Возмутительно!
— А я, наоборот — уважаю, — ответил Герман. — Представь, что вот эти вот товарищи сейчас там решат последовать его плану. И нам об этом, конечно, не сообщат. Будут тянуть время, поддерживать на словах, а сами начнут помогать, только когда поймут, что мы и так уже побеждаем? И в результате победу… ну не то, чтобы украдут, но частично присвоят себе. А там и за киннаров возьмутся, ослабленных. Или, и того хуже — начнут помогать одновременно и кальмарам, и вам, киннарам. Чтобы, значит, посильнее ослабить тех и других.
— Какая подлость! Это невозможно! — возмутился Лорин.
— А между тем у нас такое было. Там, конечно, всё несколько сложнее, но в общих чертах похоже. Так что я наоборот, очень рад, что технофанатики не настолько искушены в политике. Если уж решат сделать, как этот начальник оружейного цеха, то так и скажут. Чудо просто!
— Не хотел бы я жить на вашей планете! — вдруг признался Лорин. — У нас, конечно, тоже не сахар, но такого всё-таки нет.
— Это потому что нет необходимости, — вяло махнул рукой Герман. — Понадобится — быстро научитесь. Я только надеюсь, что в данном случае здравый смысл возобладает. Всё-таки одна из сторон — совсем чуждая, тут даже придумывать не нужно, почему кальмары — не люди. Они и так не люди.
  
26. Герман Лежнев, технофанатик
 
Наблюдать за сварой, разгоревшейся в совете цеховиков, было весело до невозможности. Если бы Германа спросили, на что это похоже, он бы не задумываясь ответил — нечто среднее между ссорой в детском саду и политическими дебатами в государственной Думе образца середины девяностых. Смешно, нелепо, и вызывает лёгкое раздражение. Впрочем, Герман не обманывался внешней безобидностью процесса. Да, смешно, но в то же время достаточно опасно. Тиану и Лорина он, как мог, успокоил. В принципе даже не соврал — он действительно был уверен, что рано или поздно технофанатики примут предложение. Однако как ни крути, единства в правящем органе технофанатиков не наблюдается ни на грамм. Наблюдая за перепалкой Лежнев насчитал даже не две, а три противоборствующих группы. Или, может, партии — тут пока непонятно. Во главе одной из них выделялся многоногий глава оружейных цехов, во второй всем заправлял главный военный, а насчёт третьей Герман не определился. Может, научники? Там было не совсем понятно, но главное Герман понял — военные, удивительное дело, за взаимопомощь с биолюбами. Видно, успели оценить записи боёв с пришельцами и пришли к тем же выводам, что и киннары — в одиночку можно не вывезти. Научникам и тем, что их поддерживает, было по большому счёту всё равно, какое решение будет принято, их интересуют только изучение пришельцев. Всё равно, каким способом кальмары и их технологии попадут в их загребущие ручонки, главное, чтобы быстрее. А вот оружейники и те, кто к ним присоединились, почему-то резко против союза с биолюбами. Причём Герман догадывался, что дело тут не в неприятии контактов с давними противниками — просто глава оружейников заранее знал позицию вояк, и выступил конкретно против них.
«Странно, мне казалось, что оружейники, наоборот, должны дружить с военными, а тут такая очевидная конфронтация! — размышлял Лежнев. — Сдаётся мне, будут у нас ещё проблемы, причём доставить их могут как военные, так и оружейники. Те и другие могут устроить какую-нибудь провокацию, лишь бы подставить противника, а мы — очень удобный для этого инструмент». Научников Герман в качестве стороны, представляющей опасность для послов, не рассматривал.
После того, как их увели из зала заседаний, стало совсем скучно. Хорошо хоть покормили, а то Лежнев уже начал подозревать, что обед придётся отложить до возвращения на ликса, а ведь ещё неизвестно, когда произойдёт. То, что не в ближайшие пару дней, очевидно. Каша, по вкусу похожая на рис с тушёнкой, пришлась очень кстати, но после неё пришлось просидеть в каморке ещё пару часов прежде, чем о них вспомнили. Возвращаться в зал заседаний не потребовалось. Секретарь, ну или кто там этот технофанатик, который пытался как-то о них заботиться, сообщил, что конкретное решение ещё не принято, но пока главы цехов склоняются к положительному для киннаров. Однако сначала требуется, чтобы бывший пленный адмирал всё же прошёл проверку, потому что полного доверия я его словам нет. Некоторые всё ещё подозревают какую-то хитрую игру биолюбов. Когда контрразведка вынесет вердикт, и если они не найдут признаков вмешательства в разум бывшего пленного, будет решаться вопрос о том, в каком объёме и каким образом вообще эту помощь оказывать. Только тогда, вероятно, потребуется присутствие послов, пока же господа биолюбы могут вернуться в комнаты временного размещения.
  
Лежнев приготовился скучать. Делать было решительно нечего, с голосовым управлением компания разобралась довольно быстро, долго общаться никто не хотел — не то настроение, любоваться фантастическими видами газового гиганта тоже в конце концов надоело, и путешественники разбрелись по комнатам. Тиана с Германом попытались устроиться в одной, — слишком привыкли, — но быстро сдались. Слишком узкая койка, двоим точно места не найдётся, и привинченная к полу к тому же, так что и перетащить из одной комнаты в другую не получится. Можно было, конечно, что-нибудь придумать, но Герман с Тианой решили, что переживут друг без друга пару ночей, от разлуки не погибнут.
Проснулся парень совсем в другом месте, правда, понял это не сразу — комната по виду почти не отличалась. Такой же белый потолок, белые стены, и одинокая узкая койка.
— Эй, а куда делся скафандр? — удивился парень. Он-то точно помнил, что засыпал в нём — несмотря на внешнее отсутствие враждебности, троица дружно решила совсем уж об осторожности не забывать. Спать в скафандре не слишком удобно, но вполне привычно, можно и потерпеть несколько дней. И вот сейчас Герман обнаружил себя абсолютно голым.
Вскочил, подбежал к двери, потребовал открыться. Однако голосовое управление, ещё несколько часов назад прекрасно работавшее, теперь почему-то отказалось выполнять команду.
— Замуровали, демоны, — хладнокровно констатировал Лежнев. «Всё-таки слишком расслабились. Можно было и потерпеть, не спать пару суток. Сам же утверждал, что доверять технофанатикам нельзя, и причины описал, и тут же такой ляп!»
Начать сходить с ума от беспокойства за себя и товарищей, а также от безделья, Герман не успел. Через минуту дверь всё-таки открылась, за ней обнаружился незнакомый технофанатик. «Уровень аугментаций где-то средний. Полтела примерно заменено», — машинально отметил Герман.
— Господин подопытный, прошу вернуться на кровать. Через несколько минут у вас процедуры, после чего начнётся опрос.
— Кто и на каком основании решил, что я подопытный? — Герман слегка удивился, — Я — посол, в подопытные не записывался. Ни на какие опыты не соглашался. И где мои товарищи?
— Вы не можете являться послом биолюбов, так как нам достоверно известно, что вы не являетесь биолюбом. Вы не можете отказаться или согласиться на опыты — это не вам решать. Любой гражданин нашего общества обязан оказывать всемерную поддержку обществу, которому принадлежит. Вам было выдано гражданство нашей ветви киннаров, соответственно, эти правила распространяются и на вас. Вы принадлежите к ещё одному, одичавшему и неразвитому ответвлению народа киннаров, соответственно нуждаетесь во всестороннем изучении. Нас интересует всё — различия в строении организма, особые генные мутации, и, конечно же, информация о вашей родине. Бывший пленный адмирал утверждает, что изначально вы были найдены в другой галактике. До сих пор ни один наш разведчик ещё ни разу не достигал других галактик, и нас очень интересует исследования в этой области. Вы должны будете предоставить возможно более полную и всеобъемлющую информацию о местоположении вашей ветви и способов достичь этой точки. Ваши товарищи остаются на своих местах. Они будут уведомлены о том, что вы приняли гражданство истинной ветви киннаров, и сейчас проходите период адаптации. В ближайшее время вы будете знакомиться с правилами и устройством жизни вашей новой родины.