"Фантастика 2024-49". Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

— Герман, отключи, пожалуйста, этого урода. И когда мы возьмём его на борт, пожалуйста, не подпускай его даже близко! Мне хватило общения с психологом Линой га Риссой. Она тоже была неизменно дружелюбна и вежлива, но каждый раз после беседы мне казалось, что я недочеловек какой-нибудь! Жаль, что её нет в этой системе — вот уж если бы её, как ты говоришь, закоротило — я бы только порадовалась!
— Относись к ним с юмором, — улыбнулся Герман. Как же ему не хватало этого сердитого выражения на лице подруги! — меня вот вообще дикарём называют. Смешные они все со своими наивными представлениями о жизни!
— Вот и общайся с ним сам, раз он тебя не раздражает. А я пойду вытаскивать симбионтов из голов ребят.
Герман только плечами пожал. Он не был уверен, что ребята будут рады, когда узнают, чего их лишили. И ещё не совсем понимал, зачем это нужно. Они сейчас улетят из этой злосчастной системы, и колбасить десантников больше не будет, так ведь? Зато если что заставить их делать то, что нужно, будет гораздо проще.
Однако Тиана была почему-то уверена, что сделает благодеяние, если избавит солдат от симбионтов, так что спорить Лежнев не стал, и, действительно, отправился одеваться в скафандр — они уже долетели до опалённых останков научного корабля, в которых ютились несчастные умники, и теперь их нужно было только вытащить.
— Кусто, я их приборам, конечно, доверяю, — неуверенно сказал Герман. — Но на всякий случай и тебя спрошу — ты точно никакой плесени не чувствуешь? Ничего там, плохого?
— Герман, если бы на них оставалась какая-то органика, то она и на вас с Гаврюшей бы осела, — снисходительно объяснил Кусто. — Гаврюша показал мне ваши приключения, и я могу сказать, что ты очень правильно сделал, что поплавал в короне звезды. Это — надёжное средство, по крайней мере для жизни, основанной на углероде. А эта плесень, как и ты, на нём и основана. Не беспокойся.
Герман благодарно кивнул и перепрыгнул на неровное, слегка оплавленное на поверхности тело неправильной формы. Толщина стенок внушала уважение — больше полуметра. Длины меча едва хватило, чтобы прорезать его полностью, так что проход отверстие получилось совсем небольшим — парень поленился долго возиться. Воздуха внутри уже не было, но как только дыра он закончил резать, кусок оболочки вылетел наружу, а следом появилась голова узника.
— Ну наконец-то! О чистый разум, что происходит⁈ — Ивара всего передёрнуло, через забрало было видно, как его лицо скривилось в какой-то жутковатой гримасе.
— А, это как раз то, отчего вам тут всем так паршиво! — сообразил Герман. Он уже давно перестал обращать внимание на повторяющиеся по кругу оповещения, мозг их автоматически фильтровал. Но это мозг Германа, а вот непривычных к такому учёных пришибло сразу и надёжно. Лежнев ещё успел попросить, чтобы обитатели бывшего научного коробля поторопились, пока ещё себя контролируют, но уже под конец фразы понял — бесполезно. Ивара натурально затрясло, он вылетел из отверстия как пробка из бутылки, вот только направился совсем не в сторону Кусто. Как будто убежать от ликса в космосе попытался. Хорошо, что это совершенно бесполезное занятие — не пришлось ловить его в открытом космосе, Кусто сам справился. Перехватил аккуратно когтем, а потом закинул внутрь себя. Так же Кусто поступил и с остальным коллективом резко сбесившихся умников, которые лезли из своего узилища один за другим и разбегаться пытались как натуральные тараканы.
— Какое омерзительное состояние! Я не мог себя контролировать! Никак! Эмоции захлёстывали разные, направленные в разные стороны! Так можно навсегда лишиться разума! — Ивар начал делиться впечатлениями, как только пришёл в себя.
— Тиана сейчас вытаскивает симбионтов десантникам, — пожал плечами Герман. — Можешь встать в очередь, она довольно быстро продвигается. Я думаю, вы, киннары, так резко реагируете с непривычки. Нормальный человек пережил бы такое легче.
— Это киннары — нормальные люди! — обиделся Ивар. — А такие, как ты — неотёсанные дикари, живущие своими инстинктами! Всё равно, что животные какие-нибудь! Я не собираюсь только из-за одного сбоя лишать себя столь необходимого усовершенствования. Пусть десант делает со своим мозгом, что хочет — мой мне необходим! Не желаю оставаться один на один с буйством гормонов несовершенного тела!
  
— Ну, было бы предложено, — пожал плечами Герман. — Хочешь оставаться послушным болванчиком с паразитом в башке — твоё дело. Лично я своими гормонами дорожу. Они — такая же часть меня, как и всё остальное.
— Несовершенному разуму требуется помощь гормонов, я не спорю, — покровительственно кивнул учёный. Герман на это только фыркнул — мнение всяких заносчивых засранцев давно перестало быть для него важным.
Правда, долго сохранять спокойствие оказалось сложно — Ивар как будто задался целью вывести собеседника из себя. Может, чтобы доказать, как плохо зависеть от собственного тела, а может, просто по жизни такой неприятный и заносчивый тип. Его не устраивало всё. Сначала он, на правах самой социально значимой персоны на борту потребовал подчинения от Кусто. Тихоход, кажется, очумел от такой наглости, но ответил достойно:
— Я подчиняюсь только своему пилоту, и Герману. И то, потому что я их безмерно люблю и уважаю. А приказы каких-то дураков, которые являются рабами собственного симбионта меня вовсе не интересуют. Скажи спасибо, что я тебя не запираю в какой-нибудь маленькой каютке и не препарирую. Очень мне интересно, посмотреть, что у тебя внутри!
Отповедь ужасно возмутила Ивара, и он потребовал объяснений от Германа:
— Это что такое? Откуда вы взяли такого ликса? Он ведёт себя хуже дикого! Никакого почтения, как будто он дикий ликс, которого какой-то недоумок научил зачем-то говорить! Немедленно вызови пилота, пусть отдаст ему приказ мне подчиняться!
— Не, мужик, извини, — развёл руками Герман. — Он так-то прав. Такие, как ты, совсем недавно его резали по-всякому и изучали — естественно, он не чувствует к тебе братской любви. Так что я на твоём месте действительно сказал бы ему спасибо. Я вот на его месте не факт, что удержался бы.
— Ты совершенно безумен, варвар, раз позволяешь ликсу так отвратительно себя вести. Ликс — это животное. Да, может быть, разумное, но он обязан подчиняться человеку! Ты, к слову, тоже должен мне подчиняться, как представителю более развитой цивилизации, и как обладателю более высокого социального статуса!
— Да мне плевать, — пожал плечами Лежнев. — Может, вместо того, чтобы права качать, ты что-нибудь полезное сделаешь? Ну там, придумаешь, как нам легче добраться до вашего правительства?
— Я понятия не имею, как подобраться к моему правительству. Всё, что я могу, это потребовать связи с ним у представителей социальной службы, когда мы до них доберёмся. И надеяться, что правительство сочтёт меня достаточно важной персоной для того, чтобы этот сеанс связи разрешить. Поэтому не вижу причин сейчас заниматься планированием какой-то ерунды. Сейчас мне нужно очистить тело и поесть. Ну и накормить коллег, когда они придут в себя. Поэтому предоставь мне запрошенное немедленно!
— Иди-ка сюда, — поманил Герман учёного, и, когда тот наивно подошёл поближе, крепко схватил его за предплечье. — Пойдём. Я провожу тебя туда, где ты получишь всё, о чём просил.
— Не нужно так крепко сжимать мою руку! — снова возмутился мужчина. — И вообще, не нужно ко мне прикасаться. Я в скафандре, но прикосновения мне всё равно неприятны, тем более от столь недоразвитого существа!
— Да мне плевать. Я тебя отведу, покажу, где у нас трюм, а уж потом ты сам перетаскаешь своих подчинённых. А Кусто проследит, чтобы ты всё сделал правильно и никуда по дороге не заглянул. Правда, ведь, Кусто?
— Конечно! — обрадовался тихоход. — А если он будет что-то делать не так, я его сплющу!
— Ага, только не насмерть, ладно? Он может ещё пригодиться.
— Что значит, в трюм? — кажется, всё, что было сказано после этого слова, Ивар пропустил. — Мне нужна капитанская каюта! Этот ликс достаточно крупный, чтобы на нём была такая, мне это прекрасно известно! Мои подчинённые разместятся в других каютах, а те, кому не хватит — в кают-компании.