"Фантастика 2024-49". Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

— Да, вам-то хорошо! — тут же отреагировал ликс. — А я-то все равно буду его слышать. Это существо невозможно переспорить, он только и делает, что объясняет всем вокруг, какие они неправильные!
— А что делать, если вы такие и есть! — тут же ухватился Охотник. — Кто, кроме меня, вам об этом расскажет? Вы же все тут такие друг другом восхищенные!
Герман слушал этот диалог и с трудом сдерживал смех. Его технофанатик совершенно не раздражал. Бурчит что-то — и ладно. Гораздо сильнее его занимал справочник, который он всерьез взялся изучать. Если верить написанному, выходило, что появляться в областях, занятых технофанатиками для них будет почти смертельно опасно. «Это я, конечно, рановато о таком задумался, — одернул себя Лежнев. — Но черт, у них реально крутая техника, Охотник даже не особо преувеличивает. Нет, понятно, что Кусто со всех сторон круче, но Кусто — один, а этих гадов много!»
Трудности начались сразу же, как только они удалились от системы. Сам момент перехода в другой поток отследить не мог даже Кусто, но то, что их тащит куда-то не туда, было очевидно сразу же. Если конкретно — то совсем не в сторону сверхновой. Ликс попробовал лететь поперек потока и очень быстро оказался в следующем, который тоже вел не в ту сторону. В результате, спустя четыре часа заполошных метаний расстояние до звезды увеличилось года на два, и ее стало почти не видно сквозь туман. За это время они успели сменить три потока — Кусто, можно сказать, рекорд скорости показал, перемещаясь на довольно приличные расстояния, отделяющие одно течение от другого.
— Может, нам туда и не надо? — с сомнением уточнил Лежнев. — Все-таки мы ж наугад выбрали. Несет куда-то и ладно. Заметим что-то интересное — остановимся.
Вообще-то Герман врал. Обострившаяся после приключений в гипере интуиция во все колокола стучала, пытаясь привлечь к этой яркой вспышке внимание. Причем была уверенность, что само светило им по большому счету неинтересно, а вот что-то, что находится совсем рядом… Но парень даже себе в последнее время старался не доверять. Что, если это шутки каких-нибудь очередных космических хищников? Он, конечно же, дисциплинированно выполнял упражнения, позволяющие оградить сознание, но вдруг влияние совсем ювелирное, незаметное?
— Не знаю, — вздохнула Тиана. — Вроде бы и понимаю, что нам совсем туда не обязательно, а все равно хочется. Но не так, как когда нас атаковали медузы! — тут же поспешно поправилась девушка.
— Тоже теперь боишься, что твои желания — не совсем твои? — сочувствующе спросил Герман.
— Ага. Даже и не знаю, как привыкнуть к такому, — вздохнула девушка. Все время кажется, что нами кто-то пытается манипулировать.
— Вами манипулирует исключительно ваша собственная тупость и желания левой пятки, — не замедлил вставить Охотник, которого ликс так и не отключил от «общего канала».
— Ой, да заткнись, — уже привычно отмахнулся Лежнев, и на этом обсуждение закончилось. Тем более Кусто все-таки удалось нащупать поток, который вел в относительно нужную сторону. Отклонение, по примерным расчетам составляло градусов тридцать — очень прилично, но сейчас они надеялись приблизиться хоть немного, чтобы не потерять звезду из виду.
Еще пару часов их несло с дикой скоростью. Лежнев даже попытался выспросить у Кусто, как это вообще возможно — потоки пространства. Но тихоход сообщил, что никаких идей, как это может работать, у него нет. Сказал только, что и в обычном космосе пространство бывает неоднородно, но такого эффекта как здесь, никто не только не наблюдал ни разу, но и предположить не мог.
«Так чего ж вы так ржали, когда я про временные парадоксы спросил, — с досадой подумал Герман, — Если есть еще полно всего, что вы даже предположить не можете?» Вслух задавать вопрос не стал, чтобы не нарываться на очередную порцию насмешек. Вместо этого отправился в свою каюту — штудировать справочник. Там его и нашла Тиана.
— Герман, мне кажется, тебе было неприятно, когда я засмеялась над твоей идеей с временем, — девушка была полна решимости разрешить все недоговоренности, и Лежнев тоскливо вздохнул. Он ведь не на Тиану обижался, а на свою необразованность. Можно сколько угодно бравировать своим «варварством», но выглядеть неучем перед девушкой все равно неприятно.
  
— Да ничего такого, — улыбнулся парень. — Я не обижаюсь и не злюсь, просто жалею, что мало знаю. Не переживай об этом.
Разведчица уселась рядом на кровать, потом подумала, и легла, положив голову Лежневу на колени. Тот даже опешил от такого. Нет, приятно, конечно, просто неожиданно.
— Ты ведь не думаешь, что я считаю тебя необразованным или глупым? — Тиана серьезно уставилась ему в глаза.
— Да ну, нет, конечно! — отмахнулся парень. — То есть насчет необразованности… я ведь действительно многого не знаю.
— Как будто я знаю! С тех пор, как с тобой познакомилась, я поняла, что нас вообще почти ничему не учили! Только как управлять ликсом, и как проводить разведку. Но не всю разведку, а только в космосе. Ты вот программист, человек, который занимается алгоритмами, а и то знаешь про эту область больше, чем я! Я иногда даже думаю — почему так с нами? У меня ведь не такая уж уникальная ситуация. Случаи, когда разведчику приходится высаживаться на планету не так уж и редки, и, получается, нас просто должны были этому учить. Да и вообще… знаешь, как долго у нас продолжался курс обучения? Три года! И большая его часть — это настройка ликса и пилота друг на друга. Я тут посмотрела на ваши программы обучения в твоем ноутбуке — вы только в школе учитесь десять лет! При продолжительности жизни — семьдесят! Почему у нас не так?
Герман всерьез задумался.
— Знаешь, — осторожно начал парень, — мне кажется, тем, кто составлял программу вашего обучения, просто не очень важен результат. И разведчики, как и солдаты, им нужны вовсе не для того, чтобы воевать.
— А для чего? — ухватилась девушка.
— Ты только тоже не обижайся, ладно? — попросил Герман. — Есть у нас такая теория, кстати, считающаяся ненаучной и надуманной, по которой все люди различаются по уровню пассионарности. Пассионарность — это стремление к деятельности, к изменению себя и окружающей обстановки. Так вот, у большинства людей ее уровень не очень высок. То есть обычный человек не стремится что-то менять, предпочитает приспосабливаться. Но есть те, кому не все равно, и они всегда будут стремиться к этим самым изменениям. Так вот, считается, что несмотря на очевидную пользу, которую такой человек может принести обществу, в целом они очень неудобны. Ими трудно управлять, и все такое… Короче, мне кажется, ваше общество построено так, чтобы выявить пассионариев еще в детстве и отправить туда, где они не смогут ничего изменить. А еще лучше, если такие просто умрут, сами собой. Как говорится нет человека — нет проблемы. Где чаще всего умирают? На войне. И ты, опять-таки не обижайся, но мне кажется, что и война ваша с технофанатиками, для того и нужна, чтобы было куда отправлять пассионариев.
— Получается, я не нужна киннарам? — спросила девушка.
— Получается, они думают, что не нужна, — вздохнул Герман. — Но они ошибаются. Без таких, как ты, общество превратится в болото и со временем сгниет. Особенно если столкнется с какими-то непривычными сложностями. Новый враг, там, появится сильный, или еще что-нибудь в этом духе.
— Странно, — сказала Тиана, поудобнее устраивая голову. — Раньше мне наше общество казалось совершенным. Я думала, что киннары — это вершина эволюции, и что лучше, чем у нас, просто быть не может. А сейчас уже не кажется. Столько всего плохого вспоминаю о доме! И ведь раньше мне это казалось нормальным. Почему так?
— Ну так ты со стороны посмотрела. Изнутри это заметить невозможно. Но ты меня не сильно-то слушай. Я ведь мало знаю о киннарах. Может, я просто чего-то не понимаю, и на самом деле у вас действительно идеальное общество.
— Герман, Тиана, мы скоро опять от сверхновой удаляться начнем, — прервал разговор Кусто. — Нужно попробовать еще в другой поток перескочить.