Игра желаний: Преданность (ЛП)

— Ты была моей матерью. Ты была матерью. Ты — мать! — кричит она. Слова выходят сбивчивыми, но всё еще понятными. — Мать защищает своих детей и любит их. Утешает. Помогает. Ты ни разу не вошла в мою комнату после того случая. Ты больше не приходила ко мне! Ты даже не попрощалась, когда я уезжала!
Её крики настолько пронзительны, что мне приходится заткнуть одно ухо.
— Я хотела маму! — продолжает она, прежде чем рухнуть на колени. Плечи Гефест сотрясаются от рыданий. — Я хотела маму! Я хотела папу! Я хотела семью! Я хотела жить, хотела быть любимой. Хотела, чтобы выбрали меня. Хотела быть со своим братом.
  
От её причитаний у меня перехватывает горло. Несмотря на то что я здесь человек посторонний, смотреть на это невыносимо.
Гермес отворачивает голову, и я отчетливо вижу, как слеза скатывается по его щеке. Я крепко держу Дейзи, понимая, что она попытается броситься к нему, чтобы обнять. Любое резкое движение, особенно с её стороны, может спровоцировать Гефест.
Хуже всего то, что Кронос и глазом не ведет. Он смотрит на Гефест сверху вниз с нескрываемым презрением. Рея, напротив, не выдает никаких эмоций. Хотя что-то подсказывает мне: она далеко не так безразлична, как её муж.
— Не всем суждено иметь семью, Гефест, — говорит Кронос наконец.
«Отличный» способ прервать тишину.
— Не называй меня… так… — всхлипывает она.
Когда Дейзи делает шаг в её сторону, та замечает это краем глаза и резко вскидывается, вытянув руку. — Не смей! Приблизишься — я тебя убью!
Я мгновенно вырастаю перед Дейзи, загораживая её и широко раскинув руки. У меня нет оружия, кроме моей ярости и желания защитить девушку, которую я люблю.
— Хотел бы я посмотреть, как ты это сделаешь, — угрожаю я.
Аполлон переключает внимание на дело. — Как ты совершала эти убийства? Эрос помогал тебе?
Гефест вытирает лицо тыльной стороной ладони, делает несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Когда она заговаривает, её руки всё еще дрожат.
— Я приехала сюда несколько месяцев назад под видом обычной клиентки. Было легко остаться незамеченной. Я стараюсь прятать кожу под одеждой, и я совсем не похожа на ту девочку, которую люди, работающие здесь, знали много лет назад. Я подмешивала наркотик в напитки в клубе Дейзи. А затем выбирала тех её сотрудниц, у которых было больше всего общего с ней. Я никого из них не убивала напрямую. Это была смесь галлюциногенов, которая вводила их в состояние полного бреда. Эти идиотки практически сами накладывали на себя руки. Кто-то впадал в безумие и довершал начатое сам. Другие, более привычные к наркотикам, держались дольше, и мне приходилось «подталкивать» их. Как ту девушку, которую вы нашли повешенной в туалете.
Рассказывая это, она, кажется, успокаивается. Я бы даже рискнул предположить, что она гордится собой.
— А когда бы ты закончила с сотрудницами? — спрашивает Дейзи.
— Я ждала Летнего Бала. — Она пожимает плечами. — Это масштабное событие, которое приковывает внимание всех к этой части острова. Я собиралась нанести удар сегодня. То, что бал сначала перенесли, а потом и вовсе ускорили, насторожило меня. Как оказалось, мои подозрения были оправданы. — Она улыбается. — У меня был отличный план, как убить тебя во время бала. Но он пошел прахом, когда я вошла сюда сегодня и услышала правила игры.
Дейзи поворачивается к Эросу. Тот ловит её взгляд и поднимает голову — оказывается, его сестра не единственная, кто плачет. Это больше не тот забавный парень, которого я встретил в начале лета.
— Ты был замешан в этом? Помогал ей?
— Нет, — отвечает Гефест вместо него. — Эрос тут ни при чем. Мы потеряли связь, когда меня удочерили во второй раз. Он ни в чем мне не помогал, оставьте его в покое!
— Я подозревал, что это она, — добавляет Эрос. — Поэтому меня и нашли в морге. Я надеялся поймать её, когда она попытается украсть лица девушек, и, возможно, вразумить, поймать, удержать и сразу сдать Кроносу, чтобы положить конец всему этому безумию.
— Тогда кто помогал тебе передвигаться и… — Афина снова задает вопрос.
В этот момент происходят две вещи одновременно. Гефест бросает быстрый взгляд на меня — впервые с начала разговора. Кронос же вмешивается, переводя тему, не заметив того, что только что произошло.
Я с трудом сглатываю, стараясь игнорировать пристальный взгляд голубых глаз. Дейзи заметила наш «обмен любезностями», и теперь в её голове роится бесконечное множество вопросов, на которые я не могу ответить. Не сейчас.
— Хватит. Эта история затянулась, — отрезает Кронос, то ли ничего не подозревая, то ли просто не желая вникать. — Меня тошнит от твоего присутствия, и я больше никогда не хочу тебя видеть.
Я боюсь, что Гефест снова сорвется; но вместо этого она разражается громким хохотом. Он звучит натянуто и… безумно. — Нет, это еще не конец. Ты думал, я пришла сюда с пустыми руками? Думал, я пришла только во всем признаться, а потом сдаться?
— Чего ты еще, черт возьми, хочешь? Тебе мало десяти минут славы? Твой жалкий театр одного актера будет продолжаться еще долго? — орет Кронос.
— Отец, — осторожно говорит Аполлон. — Возможно — я подчеркиваю, возможно — стоило бы не разговаривать с ней в таком тоне, пока мы не узнаем, что у неё на уме.
Тесный контакт с этой семьей натолкнул меня на одну мысль, которую Кронос сейчас почти подтвердил: Аполлон и Афина всегда казались мне любимчиками родителей.
И действительно, после замечания Аполлона Кронос расслабляет плечи. Проводит руками по пепельно-русым волосам, взъерошивая их, и тяжело вздыхает. — Итак, Гефест, чего ты хочешь?
Гефест указывает на Дейзи. — Я хочу её лицо. Вот и всё. После этого я оставлю вас в покое.
— Ты шутишь, — бесцветно произносит Гермес.
— Нет. — С этими словами она встает и идет к Дейзи. — Я хочу её лицо. Я узнавала: существует хирургическая процедура, позволяющая пересадить его другому человеку. Отдайте мне лицо Дейзи, и вы больше никогда обо мне не услышите.
Я поднимаю руку, приказывая ей остановиться. — Сделаешь еще шаг — клянусь, он станет последним.
— Ты не получишь его! — кричит Кронос, настолько же разъяренный, насколько и скандализованный. Его выражение лица выглядит почти комично. — Ты еще безумнее, чем была в детстве. Мы тебе ничего не дадим! Ты исчезнешь так же, как и появилась, и больше никогда не ступишь на этот остров.
— Ах вот как? — Гефест разворачивается, меняя направление. Кивком головы она указывает на длинный стол, где расставлены закуски и первые блюда. — Там, внизу, бомба. Только я могу её обезвредить. Если не дадите мне то, что я хочу, я здесь всё взорву.
Следует быстрый обмен взглядами. Кронос приказывает своим людям проверить. Пятеро из них задирают скатерть и опускаются на пол, выискивая устройство. Проходят томительные мгновения, прежде чем один из них отстраняется и кивает.
— Так мы же все погибнем! И ты в том числе! — напоминаю я ей.
Она корчит детскую гримасу. — Ну, если Афродитой не могу быть я, то не будет никто. Либо вы отдаете мне её, либо мы умираем все вместе. Как одна большая счастливая семья.
Кронос Лайвли — псих, лишенный рассудка, это не обсуждается. Но он не даст погибнуть всей семье. Однако он точно не может отдать ей свою драгоценную Афродиту. Он не может допустить, чтобы с неё сняли кожу, лишь бы удовлетворить прихоть Гефеста. Это невыполнимо, но Гефест этого не понимает.
Она могла бы просить что угодно. Деньги, дом, пожизненное содержание. Могла бы попросить отвезти её к лучшему пластическому хирургу в мире, чтобы попытаться вернуть то, что она потеряла. Прошло пятнадцать лет с момента её травмы, и медицина сделала огромный шаг вперед.
  
Единственное, что остается — лгать ей. Другого выхода нет. Идти против неё и продолжать осыпать оскорблениями, как это делает Кронос, только ухудшит ситуацию, и мы все взлетим на воздух.
— Я должна ей подыграть, — шепчет в тот же миг Дейзи, будто прочитав мои мысли.