Корона лжи (ЛП)

— Опять же, тебе нужно научиться жить риторически, детектив. Студенты меня не интересуют. Все остальные, конечно же, в моем интересе. Профессора, члены совета директоров, администраторы, консультанты… координаторы сообщества, — замялся он.
Я тяжело сглотнула.
— По крайней мере, у тебя есть какие-то стандарты.
— Интересно, насколько ты взволнована. Даже твои шутки плохи.
  
Я хотела сказать, что его слова на меня не подействовали, но тогда бы солгала. Эти доказательства было трудно игнорировать. Влага между моих бедер не была потом, и меня определенно не возбуждали бездумные толчки Коула Хайленда в десяти футах от меня.
Не тогда, когда я могла думать только о мужчине позади себя. О его дыхании на моей шее. О том, как он придвинулся ближе… ведь так и было, не так ли? Или я просто надеялась на это?
Однако в эту игру могли играть двое. Шок и вожделение не смогли удержать меня от того, чтобы дать ему повод помучиться.
Моя нога скользнула назад, и я перенесла свой вес на Разая. Снова мое тело прижалось к его, но он не сдвинулся с места. Просто прислонился к стене. Я прошептала:
— Прости. Архангелы не в моем вкусе. Можешь попробовать переубедить меня. — моя кровь горела в тех местах, где мы соприкасались. Мои плечи, позвоночник, бедра.
На мгновение он замер.
В следующий момент все изменилось.
Внезапная хватка на моей талии подсказала мне, что ему не терпелось впиться в меня пальцами. Он развернул меня, и вырвавшийся тихий вздох, вероятно, навсегда оставит отметину на гордости.
Каждая частичка моего тела сливалась с его. Моя грудь прижалась к нему, соски напряглись. Его рука скользнула вниз по изгибу моей выгнутой спины, притягивая меня все ближе и ближе, прижимая к своему твердому члену.
— Черт, — выругалась я, вцепившись в его рубашку. Что делать? Оттолкнуть или притянуть к себе?
Низкий смешок проникал в меня, как наркотик.
— Что? Удивлена? И это после таких сильных слов…
Часть меня понимала, что отступление — самый безопасный путь в долгосрочной перспективе. Но непреодолимая потребность похоронила мою осторожность в мешке для трупов.
Я хотела бросить ему вызов. Так же, как он бросал вызов мне.
Мысленно похвалив свой здравый смысл, я выдвинула бедро вперед, пока оно не оказалось между его ног.
— Да? А кто сказал, что я вообще что-то говорила, профессор?
Разай напрягся, его бедра сильнее вжались в меня, а я пыталась сохранить остатки хладнокровия. Боги, я чувствовала каждый его гребаный дюйм…
— Ты ведешь грязную игру, детектив, — признал он. Ответ прозвучал как капитуляция, но он не ослабил хватку.
— Я вообще не играю, — сказала я, заставляя себя поверить в эти слова. — Я выигрываю. — теперь единственной целью было не прижиматься к нему. Но мои бедра словно требовали движения, умоляли меня открыться для него. Единственное, что удерживало меня от исследования его тела, — это скомканная в кулаках рубашка. Я бы не стала этого делать, но, боже, как же мне хотелось отпустить его и делать то, что мне нравится.
К тому же я прекрасно понимала, кто он такой и как опасно пускать все на самотек.
Он был архангелом.
Он был моим клиентом.
От всего этого веяло ядом и глупостью.
В глубине моей души зародился странный, бессвязный страх. Страх, который заставлял меня держаться в тени города, браться за мелких клиентов и не мечтать о большом. Где же теперь была моя осторожность? Почему я не заботилась о собственном самосохранении?
Разай пробормотал:
— Я не сомневаюсь в этом, детектив. Но огонь есть огонь, и очень скоро ты можешь растаять. — он с болезненной нежностью коснулся моей щеки и пристально посмотрел на мои губы. — Интересно, каков на вкус такой человек, как ты.
— Такая как я? — повторила я, сбитая с толку переменой в его тоне.
— Угу, — подтвердил он, запуская пальцы в мои волосы и обхватывая мой затылок.
— И какая же я? — спросила я, борясь с головокружительным приливом удовольствия. С каждой секундой моя борьба превращалась в лужу вожделения. Я больше не могла сдерживаться.
— Загадка. Ходячая головоломка. Пока ты пытаешься собрать мир воедино, я буду заинтересован в том, чтобы разбить тебя на части, — пробормотал он.
Срань. Господня.
Уголок его рта приподнялся в удовлетворении.
— Одно это заставило тебя вздрогнуть в моих руках. Так и должно быть. Могу пообещать, что это изменит твою жизнь.
— Как и Армагеддон, — задыхаясь, проговорила я. — А ты вовсе не так соблазнителен, как тебе кажется.
— Ты не так уж сильно контролируешь ситуацию.
Осторожность пробудилась, натянувшись, как тетива. На короткий миг мой разум прояснился. Для стороннего наблюдателя это должно быть выглядело как трагическая неразбериха. Одинокая женщина, не имеющая никакого положения в обществе, натравливает на себя самодовольного архангела, который вроде как является ее боссом. Человек, который дергает за ниточки, втягивая ее в дело об убийстве.
Моя челюсть болезненно сжалась. Разай думал, что имеет надо мной власть. В большинстве случаев так оно и было. В социальном, профессиональном, физическом и магическом плане он был сильнее. А теперь он ведет себя так, будто может соблазнить меня… и, наверное, любого, у кого есть пульс и слюнные железы… и превратить в лужу.
Я не сдамся. Не в том смысле, который имел значение.
Я положила руку ему на грудь, взяла себя в руки и отступила назад.
— Веселье закончилось.
Он не стал жаловаться и не спорить.
Это было еще хуже.
Ублюдок выглядел таким же самодовольным, как и всегда. Игриво наклонив голову, он ответил:
— Веселье — это мягко сказано.
Тишина окутала нас в маленьком шкафу. В этот момент я поняла, что шум из кабинета прекратился. Скрип деревянного стола, стоны и вздохи…
Я выглянула. Эти двое уже были полуодеты.
Отругать себя — наименьшее, что я могла сделать. Никогда нельзя отвлекаться до такой степени, чтобы перестать обращать внимание на что-то столь важное. Их шум обеспечивал нам звуковое прикрытие, и я даже не заметила, что они затихли.
— Пойдем, — сказал Коул. — Давай вернемся на вечеринку. Мне нужно выпустить пар.
Что бы он не сбирался делать, мне бы это не помешало.
Он поправил стол и огляделся по сторонам, вероятно, проверяя, все ли на месте. И тут дверь со щелчком захлопнулась, замок встал на место. Несмотря на пьяные попытки не шуметь, их шаги эхом разнеслись по коридору.
Только когда они исчезли, я потянулась к дверной ручке шкафа.
Как только я покину это тесное помещение, я оставлю позади то извращенное поведение, которое овладело мной.
Я подошла к окну и отперла задвижку. Никакое странное предчувствие меня не охватило, но я не могла позволить себе пренебречь элементарной осторожностью.
Снова.
— Что это? — Разай поднял что-то с пола. — Похоже, наш друг уронил что-то интересное.
Я уставилась на него в замешательстве.
— Нет, — возразила я. — Я уронила это. Это то, что я вытащила из стола Клэйва… — я порылась в кармане и вытащила точно такой же пластиковый пакетик. На нем был круглый логотип дракона с инициалами Джей-Джей посередине.
Точно такой же держал в руках Разай.
Я сказала:
— Этого не было на полу.
— Знаю! — прощебетал он. — Вот почему я сказал, что Коул уронил его.
— Откуда ты знаешь, что это Коул?
— Потому что женщина, поколение которой проклято маленькими карманами, положила бы это в сумку или в чехол для телефона. Только мужчины пихают такие значительные вещи в свой гребаный карман.
— В чем-то ты прав. И, похоже, ты тоже знаешь, в чем дело. — я не заметила полного отсутствия замешательства или интриги.
  
Он вложил второй пакет в мою ладонь и загнул мои пальцы, держа мой кулак в своей огромной руке.
— Терпение, дорогой детектив. Давай сначала выберемся отсюда.
Я настояла на том, чтобы вернуться в свою комнату на своих ногах. День, когда я приму предложение Разая о полете, станет днем, когда я буду в трех секундах от смерти, а он — в двух секундах от исцеления.