Статус: студент. Дилогия (СИ)

Зайцева кивнула.
– Да, припоминаю, – произнесла она. – Это я попросила.
Наташа вздохнула и едва слышно сказала:
– Какая стыдобища…
Зайцева прикоснулась правой рукой к своим губам, точно проверила их нынешнее состояние.
Я выбрался из‑за стола, плеснул Зайцевой и себе по полчашки кипячёной воды из чайника. Снова чай я не предложил: топать на кухню к газовым плитам мне расхотелось. Я разломил пополам лежавшую на столе шоколадку (купил её в ларьке около метро «Студенческая» по дороге из универа). Одну часть оставил в упаковке, придвинул её к растерянно хлопавшей ресницами Зайцевой. От другой части я откусил кусок и с удовольствием проглотил его. Уже давно не испытывал ощущений, что жую просто пиксели. Вкус шоколада и сейчас мне показался настоящим, хоть и не идеальным: я больше любил холодный шоколад, а не подтаявший.
  
Наташа залпом опустошила стакан, словно в нём была не вода, а «лекарство».
Подняла на меня взгляд и спросила:
– Максим, так… что мы выяснили?
– Выяснили о чём? – уточнил я.
– О моих поцелуях.
Слово «поцелуях» Зайцева произнесла едва слышно – мне показалось, что румянец на её лице стал ярче.
Взгляд Наташа не спрятала – смотрела мне в глаза, дожидалась моего ответа.
– Ты хорошо целуешься, – заверил я, – не переживай.
– Насколько хорошо?
Я улыбнулся, спросил:
– Тебе нужны оценки за технику исполнения и за артистизм?
Наташа словно не заметила иронию в моих словах.
Она кивнула и сказала:
– Конечно.
Я посмотрел ей в глаза, выждал пару секунд – сообразил, что она не шутила.
Серьёзным тоном заявил:
– Наше тестирование было долгим и тщательным. Мы проверили все элементы обязательной программы. Испробовали несколько не входивших раньше в твои стандартные выступления новшеств. Ты прекрасно справилась с задачей. Жюри конкурса в моём лице выставило тебе очень высокий бал. Я даже подумал, что протестирую другие твои умения. Сама понимаешь: чисто ради торжества науки. Но эксперимент прервался ещё на стадии поцелуя. Потому что тебя стошнило. Так что секса не было, не переживай.
– Меня… что?
Зайцева растерянно моргнула.
Тёмные пятна её зрачков за линзами очков снова чуть подросли.
– Тебя стошнило, – повторил я.
Указал рукой под кровать и сообщил:
– Я проявил чудеса ловкости: вовремя предоставил в твоё распоряжение таз. Но твой халат пострадал. Уж очень силён был напор: летели брызги. Сама понимаешь: при таком повороте в нашей исследовательской программе я тестирование прекратил.
Наташа выронила на стол книгу, спрятала за ладонями лицо.
– Какая стыдобища, – произнесла она. – Какой ужас.
– Дело житейское, – сказал я.
Посмотрел на обложку книги, которая упала на стол. Прочёл: «Все правила русского языка. Справочник».
Наташа взглянула на меня между пальцев и спросила:
– Значит… между нами прошлой ночью… ничего не было?
– Как это не было? – сказал я. – Мы с тобой теперь собутыльники. Да ещё и целовались. Это, по‑твоему, «ничего»? Секс у нас не случился, это правда. Но это не наша вина. Это твой организм воспротивился. Сработал защитный механизм, так сказать.
– Но… почему мы спали на одной кровати?
Наташа убрала от лица руки, накрыла ладонями справочник.
– Это ты спала, – сказал я. – Мне поспать почти не удалось. Потому что вполглаза следил за тобой. Чтобы ты не захлебнулась. Или чтобы снова не помчалась на крышу. Я, между прочим, высоту недолюбливаю. И это ещё очень мягко сказано.
Я покачал головой.
Показал на потолок и сообщил:
– За последние две недели я уже три раза на крышу залезал. Чего вас туда постоянно несёт, словно там мёдом помазано? Два раза Кореец со своим пожарным рукавом. Потом ты с несчастной любовью. Почему тебя именно на крышу повлекло?
Наташа повел плечом.
– Я… не знаю, – ответила она. – Максим, ты боишься высоты?
Зайцева неуверенно улыбнулась.
– Мужчины ничего не боятся, – ответил я. – Но высоту я недолюбливаю. У нас с ней это чувство взаимное.
Наташа покачала головой.
– Максим, мне показалось, что ты залезал на крышу с удовольствием…
– Тебе показалось.
– Зачем же ты…
– За «надо», – сказал я. – Вот такая у нас, у мужчин, сложная жизнь. Многое делаем через «не хочу». То пожарными шлангами на крыше машем, чтобы нас не заподозрили в трусости. То за девицами туда забираемся, чтобы те чего глупого не натворили.
Наташа выпрямила спину, вскинула брови и заявила:
– Максим, я бы… ничего такого не сделала! Я просто…
Зайцева вздохнула и призналась:
– Сама не знаю, зачем туда забралась. Но слезать страшновато было. Хорошо, что ты…
Наташа замолчала, подняла на меня глаза.
– Спасибо, Максим, – сказала она.
– Не за что, – ответил я. – Обращайся. Только в следующий раз сразу ко мне иди. А не на крышу. Ладно?
Зайцева улыбнулась, тряхнула головой.
– Ладно. В следующий раз… сразу к тебе.
Наташа передёрнула плечами и заявила:
– Только «лечиться» больше не хочу.
– Это хорошо. Это значит: «лекарство» подействовало.
Я указал рукой на справочник по русскому языку и спросил:
– Мне приготовила? Учить меня будешь?
Наташа опустила взгляд на книгу, моргнула – она словно вспоминала, что и почему принесла в мою комнату.
Я вновь увидел ямочки на её щеках.
– Да, – сказала Наташа.
Она посмотрела мне в лицо и заявила:
– Максим, это хороший учебник. Там всё чётко и понятно разъясняют. Без лишних слов. Я сама туда временами заглядываю, чтобы освежить память. Мне его моя учительница по русскому языку посоветовала. Когда я показала ей свои первые рассказы. Там у меня тоже был полный бардак с запятыми и орфографией. Теперь я… вот, тебе его принесла.
Наташа указательным пальцем поправила очки и заявила:
– Максим, это не значит, что я считаю тебя безграмотным. Нет. Но…
– К твоему сведению, я ЕГЭ по русскому языку на семьдесят три балла написал.
– Что ты написал? – уточнила Наташа.
Она чуть склонила набок голову.
Я махнул рукой и сказал:
– Тестирование в школе проходил. По русскому языку. Написал тест на пятёрку.
Тут же уточнил:
– Правда, это ещё до армии было.
Наташа сдвинула справочник в мою сторону. Убрала с него пальцы, улыбнулась – будто бы виновато.
– Максим, я подумала, – сказала она, – ты захочешь освежить знания. Ведь ты же теперь писатель. Я видела твои тексты. Они очень хорошие, честное слово! Но там было столько ошибок…
Зайцева вздохнула.
– Не переживай, – ответил я. – Мои ошибки никто, кроме тебя не увидит. Потому что ты, Наташа, станешь единственным читателем моего романа. Считай, что он пишется специально для тебя.
– Почему это?
– Никому другому я его не покажу.
Я развёл руками, сообщил:
– Слава и богатство тут ни при чём. Я просто сочиню книгу. Один роман. Сорок глав. Примерно восемьсот тысяч знаков. В итоге напишу под сороковой главой слово «конец». Это и есть моя цель.
– Всего одна книга? – уточнила Наташа.
Она приподняла брови.
– Всего одна книга, – ответил я. – Пока так.
– А потом?
– Придумаю для себя новую цель. Как только достигну этой.
– Какую?
– Пока не знаю. Стивен Кинг говорил, что он пишет по одному слову за раз. Вот так же и я. Сегодня ночью набросаю третью главу. Потом четвёртую. Сороковая станет финальной. Только чёткая цель. Только так.
Я пожал плечами.
– Моя задача написать роман. Один. Чтобы доказать самому себе: я это смогу. Восторженные или гневные отзывы читателей и критиков меня не интересуют. Я человек максимально приземлённый – не романтик.
Я улыбнулся.
– Наташа, меня обычно привлекает финансовая сторона работы, а не чужие похвалы. Для меня в первую очередь важно соотношение «время‑деньги». Писательство мне видится малоперспективным с этой точки зрения занятием.
  
– Но ведь Стивен Кинг очень богатый! – сказала Наташа. – Он зарабатывает миллионы долларов! Ты сам мне это говорил.