Статус: студент. Дилогия (СИ)
Спросил:
– Что случилось?
Колян ухмыльнулся и заговорщицким тоном сообщил:
– Там сейчас Васька. С Ксюхой. Они там… вдвоём.
Дроздов многозначительно вскинул брови. Колян рассказал, что с моим уходом чаепитие в честь Наташиного дня рождения сегодня практически завершилось. Зайцева ушла следом за мной: заявила, что должна «поработать». Дроздов и Мичурин доели последние блины и… распечатали бутылку с водкой. Ксюша (по словам Коляна) от спиртного не отказалась. И к себе в комнату не сбежала, чтобы не помешать Наташе. Колян сказал, что они полтора часа «культурно посидели» и даже потанцевали.
– … А потом Васька намекнул, чтобы я свалил оттудова, – сообщил Колян.
Он пьяно усмехнулся и сказал:
– Они уже при мне обжимались. Не по‑детски. Когда танцевали. Смотрели друг на друга… как коты на сметану. Мне даже завидно стало. Я свалил от них. Чтобы не мешать. Где‑то полчаса назад.
Дроздов бросил взгляд через плечо на следивших за нашей беседой второкурсников. Наклонился к моему плечу.
– Макс, твоя наука явно сработала, – на порядок тише произнёс он. – Раньше Васька вёл себя совершенно не так. С Люськой. Тогда он… больше тормозил. А теперь прям… как поручик Ржевский, блин.
Последнюю фразу Колян произнёс громко.
Стоявшие рядом с Гариком девчонки рассмеялись, словно знали тему нашего с Коляном разговора.
– Макс, я тоже так хочу, – заявил Дроздов.
– Что именно? – переспросил я.
Поправил на плече лямку – звякнули бутылки.
– Ну…
Колян снова подался вперёд и едва слышно произнёс:
– … Договор. На миллиард. Как у Васьки.
Он дохнул мне в лицо перегаром и табачным дымом.
– Позже об этом поговорим, – ответил я. – На… свежую голову.
Дроздов улыбнулся, указал на меня сигаретой и сказал:
– Я запомню, Макс. Ты пообещал!
На шестой этаж я не пошёл – заглянул в комнату Гарика, поздоровался с проживавшими там парнями (второкурсниками). В комнате царила атмосфера тихого веселья: парни уничтожали привезённую вчера Гариком с работы водку. Меня сразу же усадили за стол, налили «штрафную». Я добавил запахи железной дороги и пота к витавшим в комнате ароматам спиртного, табачного дыма и женских парфюмов (Цветана и Люся перед походом в мужское общество щедро окропили себя духами).
От еды я не отказался – с удовольствием навернул прямо из общей сковороды добротную порцию жареного картофеля. Выслушал пошловатые шутки хозяев комнаты (для собравшихся тут студентов уже не было секретом, по какой причине я очутился сегодня в их компании). Поймал на себе изучающие и явно заинтересованные взгляды девчонок. Особенно пристально меня рассматривала светловолосая Цветана, которой Кротова уже пояснила, что я – «тот самый Сержант».
Я всё же сдержался: не активировал «Второе дыхание» – не в последнюю очередь потому что сытно поел. Выдал публике с десяток бородатых (в моём представлении) анекдотов о студенческой жизни и об отношениях между мужчинами и женщинами, которые слышал ещё на первом курсе в Питере. Разбавил их порцией армейского юмора – тут же ответил на расспросы студентов на тему «как оно там, в армии». Люся и Цветана уселись рядом со мной с двух сторон и тоже забросали меня вопросами.
– … Максим, а у тебя есть девушка?
– Максим, а почему тебя называют Сержантом?
– Максим, а это правда, что тебя в армии ранили?
– Максим, а где ты научился так хорошо драться?
– Максим, а какие девочки тебе нравятся?
– Максим, а…
Я отшучивался, отмалчивался, говорил намёками – всё согласно «правилам» поведения в обществе девчонок. Расслабился от сытости и усталости и невольно оттянул к своей персоне всё женское внимание: по привычке, а не из необходимости. Заметил ревнивый взгляд Гарика, воспользовался моментом и стребовал с Игоря чистое полотенце и мыло – получил и то, и другое: мыло ещё запечатанное, а полотенце с этикеткой. Ухмыльнулся в ответ на разочарованные женские вздохи. Отправился в душ.
Простоял под тёплыми водными струями вплоть до того момента, когда в воздухе у меня перед лицом вспыхнула золотистые надписи:
Задание выполнено
Вы получили 5 очков опыта
– Молодец, Василий, – произнёс я. – Какие там три месяца? Не прошло и недели. Поздравляю.
* * *На свою кровать под окном я улёгся за два часа до сигнала будильника.
Утром улучшил своё самочувствие активацией «Второго дыхания». Настроение мне подняли Васины наполненные откровенными намёками и хвастовством рассказы.
Мичурин и Дроздов во время завтрака выглядели разбитыми и ещё не протрезвевшими. Колян всё больше хмурился и вздыхал, не всегда удачно подшучивал над Мичуриным. Вася на колкости Дроздова не обижался. Его глаза сегодня утром радостно блестели, подобно драгоценным камням.
Я не удержался и толкнул перед соседями по комнате вдохновенную речь на тему того, что женское внимание нужно не только привлечь, но и удержать. Выдал Василию дюжину (некогда добытых в интернете) советов. Мичурин выслушал мои слова внимательно, словно откровения признанного гуру или пророка.
Перед походом в университет Василий снова поблагодарил меня за помощь и поддержку. Признался, что не ждал от нашего сотрудничества столь скорого результата. Дроздов напомнил мне о моём вчерашнем «обещании».
Я торжественно разорвал на мелкие кусочки и бросил в мусорную корзину подписанный кровью договор.
* * *В университет мы сегодня поехали большой компанией: впятером. Вышли из комнаты – в коридоре нас уже дожидались Плотникова и Зайцева. Девчонки поздоровались с нами. Наташа выглядела задумчивой. Оксана нам радостно улыбнулась и тут же повисла у Василия на руке – тот с гордым видом «нёс» её до входа в метро, словно завоёванный кубок.
Новый учебный день не удивил меня ничем новым. Лекции и практические занятия показались нудными и неинтересными, не принесли мне никаких новых знаний и даже не повеселили. Я снова блеснул эрудицией на физике. Вот только на этот раз игра меня за такой поступок не поощрила. Словно повторно она награждала опытом только за «наказание наглецов» и за помощь Зайцевой.
Наташа в моей помощи сегодня не нуждалась – мне показалось: она сейчас жила в ожидании скорой поездки в Питер. Наглецы обходили меня стороной (и в общежитии, и в университете). Пару раз во время перерывов между занятиями меня в коридорах дерзко толкнули плечами. Но обидчики поспешно извинялись, едва только поднимали на меня глаза.
Те, кто медлил с извинениями, неизменно слышали шёпот приятелей: «Это же Сержант. Тот, который из общаги. Мы тебе про него рассказывали. Помнишь про бейсбольные биты? Не связывайся с ним. Он контуженый на всю голову». Дерзкие взгляды сменялись встревоженными – я тут же слышал поспешные извинения, лишался потенциальных очков игрового опыта.
После занятий я поехал в общагу вместе с Зайцевой. Плотникова задержалась в универе: дожидалась, пока завершатся занятия у группы ГТ‑1–94 (конкретно, у Василия). Колян вечером поехал вместе с Корейцем и с бригадой Студеникина на разгрузку вагона. Светившийся от счастья Мичурин остался на всю ночь в комнате один… точнее, наедине с Оксаной Плотниковой.
Потому что я отправился в редакцию музыкального журнала «Нота» – в надежде на получение очередных очков опыта (в перспективе, разумеется). Об этой поездке я договорился с Гариком ещё вчера. Прихватил с собой три банки пива (для Лосева). Три четверти часа покуковал около памятной арки с запертыми на проволоку воротами, пока уличная камера не просигналила: путь свободен.
В качестве платы за вход я передал Гарику банки с пивом. Перекинулся с ним парой фраз, пока поднимался по ступеням на второй этаж. Лосев сразу меня предупредил, что «четвёрка» занят: на этом компьютере Гарик играл в «Варкрафт». Я ответил, что четыреста восемьдесят шестой мне и не нужен. Сказал, что мне «за глаза» хватит и триста восемьдесят шестого.