Статус: студент. Дилогия (СИ)
– Сейчас поставлю чайник, – пообещал Мичурин.
Он рванул к столу, где ещё остались следы его завтрака. Там же стоял и эмалированный чайник (я уже пообещал себе, что обязательно куплю электрочайник… когда решу свои потребности с одеждой).
– Стой, Вася, – сказал я. – Чайник я сам поставлю. Заодно и умоюсь.
Я показал рукой на столешницу и велел:
– Ты, Василий, порядок здесь пока наведи. Убери всё это безобразие. Чтобы у нас в комнате снова не завились полчища усатых домашних животных.
* * *В коридоре сегодня было многолюдно. Я увидел много незнакомых лиц, пока шёл с чайником в руке. Студенты провожали меня любопытными взглядами, выдыхали в потолок струи табачного дыма. На кухне я обнаружил, что почти все конфорки на газовых плитах заняты. Шипело растительное масло в сковородках, бурлила вода в кастрюлях, позвякивали крышками чайники.
Около открытого нараспашку кухонного окна собрались пятеро студентов. Парни курили, стряхивая пепел на улицу; общались. Я подслушал несколько фраз из их разговора – пришёл к выводу, что эта пятёрка только сегодня вернулась в общагу. Парни охотно делились друг с другом накопленными за лето впечатлениями, рассказывали новые анекдоты, смеялись.
Особого внимания на меня никто из собравшихся на кухне студентов не обратил. Лишь скользнули по моему лицу оценивающими взглядами. Но с расспросами ко мне не пристали. Парни больше интересовались общением со своими приятелями. А ещё они обсуждали тот факт, что на шестом этаже поселили «новеньких» девчонок – в шестьсот тринадцатую комнату.
– Ничего такие, симпатичные, – прозвучала у меня за спиной фраза.
– Скоро познакомимся.
– Там пока две родительницы обитают.
– В начале сентября свалят.
– Откуда они?
Я умылся холодной водой, прислушался.
– Точно не знаю, – сообщил визгливый голос. – То ли из Тулы, то ли из этой… из Костомушки.
– Из Костомукши?
– Я так и сказал.
– У Кольки Дроздова спроси. Он тоже оттуда. И этот… второй… как его?
– Вася Мичурин?
– Да, наверное.
– Мне тут сказали, что к Дроздову и Мичурину в комнату сегодня ночью Харя и Ряха приходили.
Беседа у меня за спиной резко стихла.
Лишь чирикали за окном птицы.
Мне показалось, что мою спину обожгли сразу пять настороженных взглядов.
– Капец, – сделал вывод визгливый голос.
На пару секунд он замолчал, затем с фальшивым интересом спросил:
– Пацаны, вы в пятницу в универ пойдёте? Или забьёте на первый день?
* * *На газовой плите чайник закипел быстро. Я обернул его горячую ручку полотенцем и поспешил в комнату. По пути я встретился со Светланой Валерьевной Старцевой. Обменялся с ней приветствиями. Мне показалось, что Светлана Валерьевна выглядела уставшей и словно озадаченной. При виде меня она натянуто улыбнулась, против обыкновения удержалась от расспросов. Она побрела в сторону кухни. Понесла туда полукилограммовую пачку с макаронами.
На ходу я мазнул взглядом по двери шестьсот тринадцатой комнаты. На миг мне показалось, что я уловил в коридоре сладковатый цветочный аромат женских духов: тех самых, которыми пахла сегодня Наташа Зайцева. Шлейф Наташиных духов мне чудился, пока я не дошёл до своей комнаты. Я невольно подумал, что сейчас открою дверь и увижу явившуюся к нам в гости Зайцеву. Я усмехнулся, дважды щёлкнул замком и потянул за ручку. Увидел. Но не Зайцеву.
Я обнаружил, что на стуле лицом к двери сидел круглолицый парень с голубыми глазами: Гарик, «Игорь Сергеевич Лосев, 18 лет». Хмуривший брови Василий замер у Гарика за спиной. Он разместился на лавке, деловито раскладывал на тарелке бутерброды. Скрипнули дверные петли – Вася и Гарик запрокинули головы и скрестили взгляды на моём лице. Мичурин шумно вздохнул. Лосев при виде меня вскочил на ноги и шагнул мне навстречу.
– Привет, Макс! – сказал он.
Протянул мне руку.
Мы обменялись рукопожатиями.
– Макс, это ведь ты – Сержант? – спросил Лосев.
– В том числе, – ответил я. – Сержант запаса.
– Он это, он, – заверил Мичурин. – Я же тебе сказал.
Гарик дёрнул головой, но не обернулся.
– Макс, – произнёс он, – тут такое дело… В общем, ко мне сегодня Ряха и Харя подходили. Это которые с пятого курса. Которые в прошлом году Персику нос сломали. Шкафы такие здоровенные.
Лосев вскинул руки – обозначил размеры «шкафов».
– Они ко мне в комнату утром вломились, – сообщил Гарик. – Спросили, кто сегодня работает в «Ноте». А ещё… поедет ли туда сегодня Сержант. Так они тебя назвали. Ведь это же ты… первокурсник из шестьсот восьмой комнаты.
– Он им всё выложил! – заявил Василий. – Сдал тебя с потрохами.
Гарик снова дёрнулся, но всё же не обернулся. Вернул взгляд на моё лицо.
– Макс, я… в общем, да, – произнёс Лосев. – Я им сказал. Что ты уже два раза был в «Ноте». Сказал, что на счёт сегодня – я понятия не имею. Может, поедешь ты туда. А может, и нет. Я ведь на самом деле не знаю.
Гарик пожал плечами.
– В общем, я подумал, – сказал он, – что лучше тебе об этом сообщу. На всякий случай. Мало ли, что эти гады затеяли. Я бы на твоём месте ничего хорошего от них не ждал. Они же… больные на всю голову. Вот.
Я кивнул.
– Спасибо, Игорь, что предупредил.
Показал Гарику чайник и спросил:
– Чай пить будешь?
Лосев энергично покачал головой.
– Нет, я это… – сказал он. – В общем, идти мне надо.
Я кивнул и повторил:
– Спасибо за информацию.
Снова пожал Гарику руку.
Лосев ушёл.
Я установил чайник поверх деревянной разделочной доски на стол. Встретился взглядом с зелёными газами Мичурина. Заметил блеснувшую в Васи на виске каплю пота.
– Что будем делать, Макс? – спросил Мичурин.
Глава 16
Василий налил себе и мне в чашки кипяток. Макнул туда чайные пакеты. Его движения мне показались дёрганными, нервными. Мичурин плюхнулся на лавку. Сжал между ладонями чашку с горячим чаем, словно отогревал озябшие руки. Посмотрел на меня.
Я не поспешил с ответом. Выждал, не появится ли задание от игры. Слегка огорчился из-за того, что игра меня обещанием пяти очков опыта не порадовала. Хотя по логике выходило: сейчас явно напрашивалось задание «Наказать наглецов. Часть 3».
– Что будем делать, Макс? – повторил Василий. – Макс, они ведь не просто так к Гарику приходили. Наверняка задумали какую-то пакость. Мириться они бы пришли сюда, в нашу комнату. Да и тупые они для… перемирия.
– С этим не поспоришь, – согласился я.
Уселся за стол, придвинул к себе тарелку с бутербродами (Василий намазал куски батона сливочным маслом и выложил на них кильку, взятую из стоявшей на столе консервной банки).
Мой живот радостно заурчал. На пару секунд он отвлёк моё внимание от боли в мышцах.
Мичурин поднял на меня глаза и спросил:
– Что теперь, Макс? Не поедем в «Ноту», да? А как же… Колян?
– Колян взрослый мужчина, – ответил я.
– Да, но…
– Считаешь, он не доехал до работы?
Василий покачал головой, сказал:
– Не, утром-то он доехал. Иначе бы из редакции уже позвонили нам на вахту и вызвали на работу Гарика. Такое уже было, когда Колян траванулся палёнкой. Этим летом. Его тогда ночью на скорой из общаги увезли. С тех пор у нас водка… вон, в тумбочке стоит без дела.
Мичурин взмахнул рукой.
– Макс, я имею в виду…
Василий снова нахмурился.
– … Что если эти уроды его утром поймают? – спросил он. – Не дождутся… нас. Разозлятся. Отыграются на Кольке. Он ведь ничего не знает. Пойдёт привычным маршрутом. А там… эти. Может, хотя бы позвоним ему? Предупредим…
– Зачем?
– В каком смысле?
Василий растерянно моргнул.
– Не будем мы никуда звонить, – сказал я. – С какой стати? Вечером Коляну всё расскажем. Сами. В редакции.
– Хочешь сказать… мы туда сегодня поедем? Серьёзно?
Мне показалось: голос Мичурина дрогнул.