Лексикон света и тьмы

– Спасибо, да, – отвечает Риннан, беря зажигалку, потом раскуривает сигарету, выпускает струю дыма и кладёт зажигалку на стол перед собеседником.
– Большое спасибо, – говорит он, – я забыл, что у меня кончился газ в зажигалке, – добавляет он с сардонической улыбкой и встряхивает портсигар. – Из-за этих немцев скоро уже ничего не достанешь, – мямлит он, как будто ни к кому не обращаясь, и снова затягивается, выжидая, пока собеседник клюнет на наживку.
  
– Ваша правда, – отвечает тот и тоже закуривает сигарету.
Вот он, шанс, думает Риннан и поворачивается к мужчине. Смотрит ему прямо в глаза.
– Раньше я всегда был при деле, – говорит он, подаётся вперёд и заговорщицки понижает голос, создавая между ними пространство доверительности, – до этого идиотского вторжения!
– Ну да, – отвечает второй. Он по-прежнему сидит, откинувшись назад и всем телом демонстрируя отстранённость. – А вы чем занимались?
Зажав сигарету в губах и прижмурив один глаз, в который попадает дым, Хенри протягивает руку для пожатия.
– Уле Фисквик, моряк, – говорит он, – вернее, был моряком до девятого апреля… А вы?
Риннан видит, как собеседник впитывает его слова, как они начинают действовать. Подобно искрам, они разжигают пламя размышлений, отчего даже глаза мужчины начинают блестеть.
– Фисквик? А вы, часом, не родня Арне Юхану Фисквику? – спрашивает он тихо и тоже чуть заметно пригибается к столу.
Риннан, наоборот, чуть выпрямляется и говорит:
– Можно сказать, что родня. Он мой брат.
– Правда? Арне Юхан? Он столько хорошего сделал для нашей страны! – восклицает мужчина, оглядываясь по сторонам, с видимым усилием берёт себя в руки, хотя всё равно несколько раз подмигивает, потом тоже выпрямляет спину, но поздно, дорогой, думает Риннан, ты уже на крючке. Наживку он заглотил, теперь просто надо подсекать.
– Да, мой брат славно поработал на дело коммунизма, – говорит Риннан, делает затяжку и задумчиво выпускает дым. – И действительно смог принести пользу, а не просто слонялся без дела и коротал время вот тут. – Он вздыхает и стряхивает пепел с сигареты. – Мне удалось скопить немного денег, но на что они теперь, когда ничего нельзя купить? Всё нормировано!
Риннан поднимает глаза и видит, что мужчина напряжённо думает, его мозг работает на полную, он взвешивает риски и возможности.
– Быть может, у вас есть шанс сделать что-то полезное, – произносит он тихо.
– Да? – говорит Риннан, сначала в воздух, беспечно, как будто до него не сразу доходит, что это завуалированное приглашение. Потом поднимает глаза и в упор смотрит на собеседника.
– Если хотите, я знаю кое-кого, с кем вы можете связаться, – продолжает мужчина.
– Хочу. Когда?
– Это зависит от того, насколько вы заняты.
– Занятость моя закончилась девятого апреля, к сожалению. Так что я свободен в любое время, – отвечает Риннан и ждёт, потому что собеседник подался вперёд, пропуская протискивающегося за его спиной мужчину, тот проходит настолько близко, что наклоняет спинку его стула. И тут собеседник спрашивает Риннана:
– А если прямо сейчас? – и зубы его обнажаются в улыбке.
– Прямо сейчас? – переспрашивает Риннан. – Лучшего времени и не придумать.
Несколько секунд они смотрят друг на друга, потом человек из Сопротивления разражается смехом.
– Тогда допивай кофе и иди за мной. Меня, кстати, можно называть Кнут и на ты. Пошли!
Риннан одним глотком допивает кофе и встаёт. Они выходят на солнце.
– Ну вот. Тут поменьше лишних ушей, – говорит Кнут, плотнее запахивая куртку.
– В такие времена осторожность не бывает излишней, – поддакивает Риннан и серьёзно смотрит на шагающего рядом человека.
– Не бывает, к сожалению, – отвечает Кнут, переходя на другую сторону улицы. – И всё же нам нужно привлекать как можно больше людей.
– Значит, наша сегодняшняя встреча – счастливое совпадение желаний, я с радостью помогу, чем могу, – говорит Риннан, стараясь, чтобы в последних словах чувствовался затаённый энтузиазм.
– Скажи мне, Фисквик, а у тебя нет машины или возможности брать её напрокат?
– Отчего же. Я ездил на машине до войны, сейчас она стоит в гараже.
– Я участвую в выпуске газеты. Нам нужна помощь в распространении.
– Речь ведь о материалах Сопротивления? – шепчет Риннан.
Они обгоняют женщину с коляской, и Кнут выжидает с ответом, пока они не отойдут на несколько метров.
– Да. Если не боишься.
– Нисколько не боюсь, – отвечает Риннан, мотнув головой. – Наоборот.
– Хорошо. Но я тебе честно скажу, Уле… – говорит Кнут. Он остановился на перекрёстке у реки. У воды чайка клюёт дохлую птицу, наклоняет голову поближе к кишкам, а потом снова задирает её и смотрит по сторонам глазками-бусинами. – То, чем мы занимаемся, небезопасно. К тому же за работу нам никто не платит. Ты это понимаешь?
– Я понимаю, спасибо. Мне нужно всё обдумать. Дай мне время до… Нет, знаешь, я уже всё обдумал. Что дальше? – говорит Риннан и смотрит на Кнута, тот смеётся в ответ.
– Вот это я понимаю! Я очень надеялся на такой твой ответ. Тогда вперёд, Фисквик.
– А куда мы идём? – тихо спрашивает Риннан.
– В штаб, – отвечает Кнут.
Быстро-быстро идут они по центру города, сворачивают в переулочек и заходят в маленький флигель. В квартире почти нет мебели, окна завешены маскировочными шторами. Раньше здесь обитали студенты, но теперь помещение превратилось в подпольную типографию, всюду валики, наборные кассы, рулоны бумаги. Всё, естественно, непрофессиональное, доморощенное и небольшое. Двое мужчин поднимают головы и смотрят на него, Риннан представляется: Уле Фисквик. Ему вручают газету, он быстро листает её, а сам возбуждённо думает, в какой восторг придёт Герхард Штюбс, когда он доложит ему обо всём. Призывы сопротивляться, держаться, список успешных диверсий и некоторых побед союзников на фронте.
– Техника допотопная, к сожалению, – говорит один из подпольщиков. – Но уж какая есть.
– Что вы, всё отлично! – говорит Риннан. – Газета привлечёт на нашу сторону больше людей. Подобные войны так и выигрывают. Если вам нужен распространитель, я охотно этим займусь!
– Помощь нам нужна… – говорит второй, но запинается, он напряжён, видит Риннан, и сначала переглядывается с товарищами, словно спрашивая, что они думают, безопасно ли довериться новому человеку, но поскольку те не возражают, а лишь еле заметно пожимают плечами, то он снова оборачивается к Риннану и спрашивает, когда он мог бы приступить к делу.
– Завтра, – отвечает Риннан. – Чем раньше, тем лучше.
– Спасибо, Фисквик, – отвечает человек из Сопротивления, тепло улыбается и предлагает час, когда они могли бы встретиться.
Риннан ещё некоторое время на все лады благодарит их за то, что они делают. Выглядывает за дверь, чтобы убедиться, что путь свободен, и выскальзывает в переулок, оттуда в следующий, петляет, запоминая дорогу. Он долго кружит по городу, чтобы наверняка убедиться, что никто за ним не идёт и не присматривает, и наконец добирается до «Миссионерского отеля». Его так и подбивает припустить бегом, чтобы поскорее добраться до конторы Штюбса и рассказать шефу, что он нарыл. Немцы уже много месяцев пытаются выйти на след этой подпольной группы, но безо всякого результата, и тут Хенри раскапывает всё за полдня!
Едва поздоровавшись со Штюбсом, Хенри раскладывает на столе перед ним газеты и воззвания. Герхард склоняется над ними, что-то бормоча себе под нос, прежде чем спросить Риннана, где он это добыл. Наконец-то Риннан может расписать всю историю: как он сумел вычислить нужного человека в кафе и втереться к нему в доверие, выдав себя за брата известного в округе коммуниста. Описывает маленькую штаб-квартиру, рассказывает, что они печатают там агитки и газету, которую затем распространяют в маленьких городках через созданную сеть своих людей, говорит, что оборудование очень старое и работает на честном слове, но тем не менее вред от газеты большой. Герхард Штюбс снимает очки и кладёт на стол. Потом хлопает Риннана по плечу и говорит, что это потрясающая работа. Что невозможно поверить, что он сумел провернуть такую операцию. Что это выдающийся успех. И что он, Штюбс, всегда знал, насколько верным было его решение взять Риннана на работу. Хенри принимает похвалы и пытается остановить улыбку, которая грозит растянуть щёки. Герхард спрашивает адрес, и Риннан рассказывает, где находится штаб-квартира, он всю дорогу до отеля повторял про себя адрес. В комнате повисает тишина, Герхард явно размышляет, легко постукивая пальцами по столу. Потом просит Риннана обождать, мол, один человек очень хочет с ним познакомиться. Хенри кивает. Ему интересно, о ком же речь? Герхард возвращается с двумя мужчинами. Один в униформе. У него жидкие волосы и ясные голубые глаза.